Выбравшись из бара «Злой Дракон», Клейн и старый Нил сели на общественный конный трамвай, покинули Портовый район и, распрощавшись в Северном районе, разъехались по домам.

Когда экипаж свернул на улицу Нарциссов и остановился у обочины, Клейн уже собрался выходить, как вдруг заметил молодую леди в длинном серо-белом платье, которая собиралась подняться в салон.

У нее были гладкие черные волосы, круглое лицо и узкие глаза. По отдельности ее черты не казались чем-то выдающимся, но вместе они создавали образ удивительно нежной и милой девушки.

Внимание Клейна привлекло вовсе не ее очарование. Он заметил, что тело девушки бьет мелкая, совершенно неестественная дрожь.

— Мисс, вы плохо себя чувствуете? — движимый желанием совершить доброе дело, поинтересовался Клейн.

Юная леди поспешно замотала головой:

— Нет, я… я просто слишком устала.

В этот момент ожидавшие позади пассажиры начали нетерпеливо подгонять, и Клейну пришлось прервать расспросы и сойти на мостовую.

Лишь оказавшись на твердой земле, он снова вспомнил об этой странной встрече. Пальцами он дважды легонько постучал по межбровью, решив удостовериться, что с девушкой действительно все в порядке.

Если бы у нее обнаружилось серьезное, грозящее обострением заболевание, он бы непременно помог ей добраться до больницы.

Духовное зрение активировалось, раскрасив мир цветами аур. Клейн развернулся, намереваясь взглянуть на ту нежную и милую леди.

Цок, цок, цок.

Застучали копыта, закрутились колеса. Клейн, уже включивший Духовное зрение и обернувшийся, так и не смог разглядеть ту милую и нежную юную леди. В его глазах отражалась лишь удаляющаяся коричневая карета.

К этому моменту все пассажиры, ожидавшие на остановке, уже сели в экипаж. Двери плотно закрылись, и конный трамвай постепенно скрылся из виду.

Что же касалось салона, то из-за слишком близкого расстояния ауры двух-трех десятков человек сливались воедино, перекрывая друг друга. В глазах Клейна эта картина превратилась в пеструю, слепящую мешанину красок, разобрать которую было попросту невозможно.

Он беззвучно покачал головой, поднял руку и дважды легонько постучал по межбровью, отключая Духовное зрение.

Для него этот порыв был лишь проявлением обычного человеческого сострадания: раз уж столкнулся с бедой, почему бы не помочь? Но раз момент упущен, а ситуация не столь очевидна, не стоит забивать себе голову и отвлекаться от собственных дел.

Купаясь в багровом лунном свете, Клейн неспешным шагом побрел домой по все еще оживленной улице Нарциссов. Вернувшись, он увидел Мелиссу: сидя за обеденным столом в ярком свете газовой лампы, она с головой ушла в выполнение школьных заданий.

Девочка слегка покусывала кончик перьевой ручки и хмурила брови, явно над чем-то напряженно размышляя.

— А где Бансон? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.

— А… — Мелисса вскинула голову и несколько секунд рассеянно моргала, прежде чем ответить: — Он сказал, что сегодня обошел несколько районов, жутко вымотался и пропотел, поэтому хочет как следует принять ванну и расслабиться.

— Понятно, — усмехнулся Клейн и вдруг заметил, что на Мелиссе надето длинное платье, которого он раньше никогда не видел.

Наряд был кремово-белого цвета, с модными рукавами-жиго, а воротник и края лифа украшали воланы из тонкого тюля. В остальном же платье было лишено излишней вычурности и относилось к разряду легкой повседневной одежды, идеально подчеркивающей юношескую свежесть шестнадцатилетней девочки.

— Новое платье? — с улыбкой спросил юноша.

Эта покупка состоялась лишь благодаря их с Бансоном настойчивым уговорам.

Мелисса утвердительно промычала:

— Только что забрала его от миссис Рочелл. Подумала, что его все равно придется стирать, так почему бы сначала не примерить.

Клейн слушал с легким недоумением:

— Миссис Рочелл?

«Разве это не наша бывшая соседка?»

Мелисса кивнула и с серьезным видом принялась объяснять:

— На самом деле миссис Рочелл — портниха. Просто ей не повезло, и теперь она вынуждена брать заказы на дом и подшивать одежду. Сводит концы с концами, в общем… Я знала, что у нее золотые руки, да и берет она гораздо меньше, чем в женских ателье. К тому же шьет точно по фигуре. Вот я и заказала у нее. Обошлось всего в девять сулов и пять пенсов, и сшила за пару дней! В универмаге «Гарольд» точно такое же стоило бы целых полтора фунта!

«Какая бережливость и домовитость… Сестренка, я же прекрасно понимаю, что как минимум наполовину твой выбор был продиктован сочувствием к миссис Рочелл…» Клейн не стал отчитывать Мелиссу за самоуправство, а лишь с улыбкой спросил:

— И когда же ты успела побывать в универмаге «Гарольд»?

Этот универмаг находился в районе Хаулс-стрит, неподалеку от Клуба гадателей, и считался местом, по карману разве что среднему классу.

— … — Мелисса замялась и лишь спустя долгое время нашлась с ответом: — Это Селена и Элизабет… Они уговорили меня пойти с ними. По правде говоря, я… я куда больше люблю шестеренки, пар и всякие механизмы, вот.

— Для девушки изредка пройтись по универмагу — это очень даже хорошо, — с улыбкой успокоил сестру Клейн.

Перекинувшись еще парой слов, он поспешил на второй этаж, чтобы поскорее смыть с себя стойкий запах бара.

Только он собрался зайти в свою спальню за чистой одеждой, как вдруг услышал шум из ванной комнаты возле небольшого балкона.

Спустя пару секунд дверь открылась, и на пороге появился Бансон, насухо вытирая полотенцем свои неумолимо редеющие волосы.

— Ну как? Оценил новое платье Мелиссы? — заметив брата, с улыбкой поинтересовался он.

— Кажется, забыл… Только спросил, где она его сшила, — немного подумав, ответил Клейн.

Бансон с усмешкой покачал головой:

— Никудышный из тебя старший брат. Мелисса, как только забрала это платье, так и не выпускала его из рук. Едва успела приготовить ужин и вымыть посуду, как тут же бросилась примерять. И до сих пор не снимает.

— … Разве она не собиралась переодеться после того, как примет ванну? Заодно и постирать его… — машинально возразил Клейн, вспомнив оправдание сестры.

— Эх, — цокнул языком Бансон. — Последние дни выдались весьма жаркими. Она столько времени провозилась на кухне… Уверен, что делать уроки после освежающей ванны куда приятнее, чем сейчас.

«А ведь и правда…» Клейна словно осенило, и они с Бансоном обменялись понимающими улыбками.

«Так вот ты какая, Мелисса… Разве есть что-то постыдное в девичьем желании быть красивой? К чему эти нелепые отговорки…» Уголки его губ поползли вверх, и он, покачивая головой, вошел в свою спальню.

Позже, стоя под душем, Клейн смутно расслышал стук во входную дверь на первом этаже. В груди шевельнулось сомнение:

«Сотрудники газовой компании, собирающие монеты из счетчиков, ведь приходят раз в две недели, разве нет?»

«Может, соседка, миссис Шод? Тоже вряд ли… Эта леди, как говорят, свято чтит этикет среднего класса и ни за что не заявится в столь неподходящее время».

Теряясь в догадках, Клейн насухо вытерся, натянул старую, но удобную рубашку с брюками и кубарем слетел по лестнице.

Оглядевшись, он не заметил никого постороннего и спросил вслух:

— К нам кто-то стучал?

Безмятежно читающий газету Бансон с улыбкой ответил:

— Это был Бич Маунтбеттен, один из констеблей с улицы Железного Креста. Спрашивал, не видели ли мы сегодня круглолицего парнишку лет восемнадцати-девятнадцати. Хех, даже портрет показал для опознания. Какая жалость, мы с Мелиссой его в глаза не видели. А то могли бы сорвать куш на награде. А ты, Клейн?

— Тоже нет. — Клейн уже примерно понял, в чем дело.

«Подстрекателю» Триссу удалось вырваться из портового района, из бара «Злой Дракон», и залечь на дно где-то в районе улиц Железного Креста и Нарциссов. Отсюда и поквартирный обход полиции.