«Что-то вроде гигантского амулета или талисмана?»

— Угу, — кивнула Лойо, раздавая карты. — Врата Чаниса всегда располагаются под главными соборами в каждом городе именно для того, чтобы подпитывать их мощь за счет ежедневных молитв верующих. Их искренняя вера наполняет печать частицами Духовности. Капля за каплей, она собирается в колоссальную силу.

— Вот оно как… — задумчиво протянул Клейн, глядя на свои откровенно паршивые карты.

В этот момент Леонард с улыбкой добавил:

— И это далеко не единственная мера защиты. За вратами Чаниса покоится прах самой Святой Селены. А при жизни она была Потусторонней высокой Последовательности.

«Прах Святой Селены? Останки эксперта высокой Последовательности? Священный пепел? И какой от него толк?» — Клейн почувствовал жгучую смесь недоумения и любопытства.

Святая Селена была одной из святых, стоявших у истоков создания Церкви Богини Вечной Ночи. Она жила в древнюю Третью Эпоху и упоминалась во множестве священных текстов. Поэтому среди паствы Богини Вечной Ночи имя Селена встречалось сплошь и рядом.

Леонард, словно прочитав мысли юноши, пустился в объяснения:

— Ходят слухи, что тела или прах Потусторонних высоких Последовательностей даже после смерти сохраняют в себе невероятную, немыслимую мощь. Впрочем, это всего лишь слухи.

Клейн едва заметно кивнул и вернул всё свое внимание полученным картам.

В последующие несколько часов за вратами Чаниса так ничего и не произошло. Зато Клейн проиграл целых два сула, о чем теперь искренне сокрушался. Впрочем, играющий в той же романтической манере Леонард продулся аж на четыре сула и пять пенсов. Единственным триумфатором оказалась немногословная Лойо.

— Солнце только что взошло. Моя смена, — около шести утра в караульное помещение вошла спокойная «писательница» Сика Трон.

Клейн подробно зафиксировал ночной инцидент в журнале дежурств и вместе с Леонардом и Лойо поднялся обратно в охранное предприятие «Черный Терн».

К этому времени юноша выглядел совершенно вымотанным, в то время как стоящие рядом «Полуночный поэт» и «Бессонная» излучали бодрость и энергию.

«Вот она, разница между Последовательностями…» — Клейн уже собирался миновать перегородку и отправиться домой отсыпаться, как вдруг дверь распахнулась, и внутрь вошел капитан.

— Доброе утро, капитан, — поздоровался он, не удержавшись от зевка.

Данн в своем неизменном черном плаще снял шляпу. Окинув юношу взглядом серых глаз, он ответил:

— Доброе утро. Тебе пора идти отдыхать. За ночь что-нибудь произошло?

Клейн вкратце пересказал ему историю с Куклой Несчастий и поделился дедуктивными выводами Леонарда.

— Хм, — Данн не стал высказывать свое мнение. С задумчивым видом он зашагал к своему кабинету: — Я отправлю телеграмму в Священный Собор.

Клейн не стал задерживаться. Неспешно покинув дом номер 36 по Зотланд-стрит, он полной грудью вдохнул прохладный утренний воздух.

Сонливость немного отступила. И в этот момент он внезапно осознал нечто, что до этого напрочь вылетело у него из головы.

«Я ведь так и не рассказал ни Леонарду, ни капитану о том куске пергамента, который держала в руках Кукла Несчастий!»

«Как я мог об этом забыть?»

«Такое чувство, словно какая-то неосязаемая, тонкая сила воздействовала на мой разум, не давая рассказать об этом остальным Ночным Ястребам…»

«…Дневник семьи Антигон покинул врата Чаниса в Тингене уже довольно давно. Кукла Несчастий „3–0625“ должна была подвергнуться его влиянию еще тогда. Так почему же она проявила эту аномалию только прошлой ночью?»

«Может быть, потому, что это было мое первое дежурство у врат?»

«Она потратила все свои силы лишь ради того, чтобы продемонстрировать мне начертанные на пергаменте символы?»

«Этого и добивался дневник семьи Антигон?»

«Всё потому, что я пережил контакт с ним и стал Провидцем?»

Эти вопросы вихрем проносились в голове Клейна, заставив его застыть на месте. Он не знал, как ему поступить: сделать вид, будто он так ничего и не вспомнил, и спокойно отправиться спать, или же вернуться наверх и немедленно доложить обо всем капитану?

Немного поразмыслив, Клейн решил для начала отправиться домой, чтобы кое-что проверить.

К тому же он был уверен: если вчерашняя выходка Куклы Несчастий не была попыткой продемонстрировать начертанный на бумаге узор лично ему, то капитан и остальные в ходе дальнейших проверок наверняка обнаружат хоть какие-то зацепки. И в таком случае его доклад ровным счетом ничего не изменит в общей картине.

А вот если всё было иначе, ситуацию стоило тщательно обдумать.

Именно это Клейн и вознамерился сейчас проверить.

Добравшись на безрельсовом общественном экипаже до улицы Нарциссов, он вошел в дом. Брат Бансон и сестра Мелисса, наслаждаясь воскресным утром, еще спали. В полумраке гостиной царила безмятежная тишина.

Клейн вскипятил воду, бросил в чашку щепотку заварки и перекусил овсяным хлебцем. Лишь после этого, прихватив пальто, шляпу и трость, он направился к лестнице.

Он машинально ступал как можно тише, стараясь не шуметь.

Едва он поднялся на второй этаж, как дверь уборной внезапно распахнулась. Оттуда вышла Мелисса, облаченная в старое хлопковое платье. Она всё еще сонно потирала глаза.

— Ты вернулся… — всё еще пребывая в полудреме, пробормотала девочка.

Клейн, прикрыв рот рукой, зевнул и ответил:

— Да. И теперь мне просто жизненно необходим долгий, крепкий сон. Прошу, не будите меня до самого обеда.

Мелисса согласно угукнула, но вдруг словно что-то вспомнила:

— Мы с Бансоном сегодня утром идем в собор Святой Селены. Помолимся, отстоим мессу, так что обед, скорее всего, немного задержится.

Будучи не самыми ревностными прихожанами Богини Вечной Ночи, они с Бансоном старались посещать собор хотя бы раз в две недели. А вот Клейн, являясь Ночным Ястребом, за всё это время переступал порог храма лишь однажды — и то лишь тогда, когда за ним увязался шпион Тайного Ордена.

«Вообще-то я бываю в соборе каждый божий день… просто глубоко под ним…» — машинально оправдался про себя юноша.

В глубине души он всерьез опасался, что Богиня рано или поздно отвернется от него, фальшивого верующего. Если в критический момент ритуальная магия не сработает и он не получит ответа, это будет стоить ему жизни.

«Впрочем, если вспомнить старину Нила, Богиня на удивление снисходительна к Ночным Ястребам. Да, определенно так и есть!» — мысленно подбодрил себя Клейн.

Отогнав эти шальные мысли, он с улыбкой посмотрел на сестру и кивнул:

— Без проблем, мне как раз выпадет шанс поспать подольше.

Миновав Мелиссу, он вошел в свою спальню и запер дверь на замок.

Собрав остатки сил, он извлек ритуальный серебряный кинжал и воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав комнату.

Сделав четыре шага против часовой стрелки и прочитав заклинание, Клейн, стойко сопротивляясь накатывающим приступам безумного шепота, прорвался в таинственное пространство над серым туманом.

В этом призрачном, бескрайнем мире он был единственным живым существом. Окутанный туманом, юноша уселся во главе древнего, испещренного временем длинного бронзового стола.

Дав себе пару десятков секунд на то, чтобы прийти в себя, Клейн материализовал лист пергамента и вывел на нем утверждение для гадания:

«Узор, продемонстрированный Куклой Несчастий».

Прошлой ночью Клейн хоть и успел разглядеть таинственные символы на пергаменте, но из-за паники и быстротечности момента в памяти отпечатался лишь общий контур. Он не мог вспомнить никаких деталей. Впрочем, для «Провидца» это не было проблемой. Достаточно было увидеть предмет хоть раз и знать о его существовании — остальное сделает магия!

Согласно теориям мистицизма, Духовность намертво запечатлевает всё, что когда-либо видел человек. И если использовать правильные методы, можно без труда воскресить в памяти любую картину из прошлого.