— … Данн, ты всё равно не хочешь оставить меня в покое? — с мольбой в голосе спросил старик.

— Уходите, просто уходите! Завтра я приду в норму, честное слово! Данн, клянусь, я больше никогда не стану таскать твои кофейные зерна! Клейн, Лойо, клянусь, я больше не буду втягивать вас в махинации с возмещением расходов! Правда!

Сквозь слегка затуманенный слезами взор Клейн и Лойо увидели, как Данн опустил голову, но тут же вскинул ее вновь:

— Старый Нил, ты всё не так понял. Мы пришли лишь навестить тебя. Ты наш товарищ. Ты заболел, твое состояние ухудшилось, и мы просто обязаны были прийти. Открой дверь, позволь нам взглянуть на тебя, чтобы мы могли успокоиться. Если у тебя действительно нет серьезных проблем, мы тут же уйдем. Сам знаешь, в последнее время заданий невпроворот: мы вынуждены и за сумасшедшим домом следить, и с внезапными инцидентами разбираться.

Старый Нил на мгновение заколебался:

— У меня правда всё в порядке. Честное слово, завтра мне станет лучше.

Кроваво-красная жидкость, сочащаяся из щели под дверью, стекала по ступеням, разливаясь по каменной дорожке и впитываясь в землю сада.

— Старый Нил, мы ведь знакомы уже пятнадцать лет, верно? Сколько миссий мы прошли плечом к плечу… Я очень за тебя переживаю и волнуюсь. Мне просто необходимо увидеть тебя собственными глазами, чтобы камень упал с души, — мягко, своим обычным густым голосом произнес Данн.

— … Ну хорошо, — пробормотал старый Нил. — Со мной и впрямь ничего страшного не произошло.

Со скрипом парадная дверь медленно распахнулась. Клейн торопливо вскинул руку и вытер глаза, возвращая зрению ясность.

А затем он увидел, что весь ковер в прихожей покрыт кроваво-красной, вязкой жидкостью, из которой росли длинные волосы.

Бросив взгляд вперед и постепенно поднимая его выше, он обнаружил, что пол, потолок, круглый стол, пианино и стулья в гостиной тоже сплошь залиты этой омерзительной, вязкой, кровавой жижей, усеянной густой порослью коротких черных волосков.

Седая голова старого Нила покачивалась в воздухе, свисая с потолка на толстом, вязком жгуте. На его лбу и щеках выросла еще одна пара глаз — абсолютно ледяных, лишенных ресниц и не выражающих ничего человеческого.

Клавиши пианино нажимались сами собой, наигрывая прекрасную, мелодичную симфонию.

— Вот видишь, Данн. Я же говорил, что у меня всё в порядке, — с сияющей, лучезарной улыбкой произнес старый Нил.

— Лойо, Клейн, вы ведь тоже так считаете, правда?

Стоило ему открыть рот, как Клейн увидел, что внутри у него струится всё та же вязкая, кроваво-красная жидкость, усеянная короткими черными волосками.

Серые глаза Данна едва заметно дрогнули, и он, тоном непринужденной светской беседы, спросил:

— Старый Нил, где ты вычитал об «Алхимии Жизни» и «Ритуале Воскрешения»?

Старик с воодушевлением ответил:

— Я услышал их! Я проверил начальные этапы — всё это чистая правда! Это дар божества! Он без устали шептал мне на ухо, расписывая всё в мельчайших подробностях… Он — это… Он — это…

Голос старого Нила внезапно оборвался. Спустя пару десятков секунд он, охваченный паникой и растерянностью, пролепетал:

— Он — Скрытый Мудрец…

«Скрытый Мудрец? Тот самый, которому поклоняется Орден аскетов Моисея? Та самая безличная сущность, которая однажды ожила, принеся с собой лишь зло и разложение… А ведь Орден аскетов Моисея владеет полной цепочкой пути „Тайнозрителя“…» — сердце Клейна екнуло. В его голове мгновенно сложился целый ворох догадок.

Упомянув Скрытого Мудреца, старый Нил, казалось, наконец-то стряхнул с себя оцепенение безумия. С растерянным видом он огляделся по сторонам, разглядывая то, во что превратилась его гостиная.

В повисшей, не поддающейся описанию тяжелой тишине, он устремил все шесть глаз на Данна и с горькой усмешкой произнес:

— Так вот оно что… Значит, я уже стал монстром…

Не дав капитану и слова вставить, лицо старого Нила внезапно исказилось в жалкой, заискивающей, полной паники и животного страха улыбке:

— Позвольте мне уйти. Я скроюсь глубоко в горах и больше никогда не появлюсь среди людей. Я не причиню никому вреда. Я буду лишь в тишине продолжать свои ритуалы. Прошу вас, умоляю, дайте мне уйти!

В этот самый миг Клейн почувствовал, как перед глазами рушится какая-то незримая, иллюзорная преграда.

В ту же секунду четыре ледяных, лишенных ресниц глаза старого Нила вспыхнули зловещим светом и намертво прикипели к Данну. Лицо старика стало абсолютно безразличным и холодным:

— Ты пытаешься утянуть меня в сон!

— Бесполезно! Мои глаза видят всё насквозь!

Заливающая потолок, стены и пол кроваво-красная жижа внезапно запульсировала. Казалось, невидимый исполин распахнул огромную пасть, намереваясь проглотить Клейна и остальных целиком. Голова старого Нила стала размытой, разделившись на множество призрачных, накладывающихся друг на друга фантомов.

Клейн не стал в панике выхватывать револьвер. Вместо этого его рука нырнула в карман, нащупывая «Талисман глубокого сна».

Вдруг он увидел, что буйство мгновенно стихло. Вязкая кровавая слизь с густой черной порослью замерла, уподобившись глади безмятежного озера в безветренный день.

Лицо старого Нила утратило выражения льда, ненависти и отчаянной жажды. Оно стало удивительно спокойным и умиротворенным.

Неизвестно когда, но Данн уже успел швырнуть Запечатанный артефакт «3–0611» прямо в центр этого кровавого, пульсирующего месива.

Четыре лишенных ресниц глаза на лбу и щеках старого Нила медленно закрылись, словно им попросту стало лень смотреть на этот мир.

Любое живое существо, вступившее в незащищенный контакт с «Волосами Безмолвия», обретало абсолютный покой, лишаясь всякой воли к действию вплоть до самого конца своей жизни!

Данн, Клейн и Лойо синхронно выхватили оружие, взяв голову старика на мушку.

Именно в это мгновение лицо старого Нила исказила гримаса первобытного, запредельного ужаса. Его отчаянная, неистовая жажда жизни каким-то чудом сумела побороть подавляющее влияние Запечатанного артефакта «3–0611».

Четыре дополнительных глаза бесследно исчезли. Глубокие морщины в уголках глаз и у рта, седые волосы и слегка мутноватые, темно-карие зрачки… Сейчас он выглядел в точности так же, как в тот самый день, когда Клейн увидел его впервые.

— Данн… ты ведь помнишь, как я когда-то спас тебе жизнь?..

— Лойо… ты не забыла, как я помог тебе вырвать твою семью из лап смерти?..

— Клейн, ты ведь помнишь, как я день за днем учил тебя тайнам мистицизма? Помнишь, как мы ломали голову над тем, как списать расходы? Как я заваривал тебе свежемолотый кофе? Помнишь, как мы вместе усмиряли того сорвавшегося Карателя?

Одна за другой эти призрачные мольбы ввинчивались в уши Клейна. Его рука, судорожно сжимающая револьвер, заметно задрожала. Спуск еще никогда не казался ему таким невыносимо тяжелым.

Бах! Бах!

Две серебряные пули для охоты на демонов со свистом вылетели из стволов, одна за другой вонзившись в голову старого Нила.

Клейн увидел, как на этом до боли знакомом лице застыло абсолютное отчаяние. Он увидел, как от удара разлетелась черепная коробка, и брызги багровой крови вперемешку с белесой массой брызнули во все стороны.

Заливающая всё вокруг вязкая жижа начала стремительно сжиматься. Она послушно стекла обратно, собравшись вокруг рухнувшей на пол головы старого Нила. Данн и Лойо синхронно опустили оружие, погрузившись в гробовое молчание.

Клейн оцепенело смотрел на происходящее. На его глазах «труп» старого Нила окончательно превратился в омерзительный ком гниющей плоти. И в этой массе он увидел пару искаженных болью, темно-карих, кристально чистых глаз.

Ему казалось, что всё это — лишь дурной сон. Разум отказывался верить, что это действительно произошло. Что всё закончилось именно так.

С деревянным лицом, не в силах проронить ни звука, он наблюдал, как Данн сделал пару шагов вперед. Юноша смотрел в слегка ссутулившуюся спину капитана.