«Я-то думал, они будут дотошно копаться в моей родословной и опрашивать всех знакомых… Хм, а может, Его Превосходительство Сесима прибыл в Тинген пару дней назад и уже успел провернуть всё это втайне от меня?.. А еще я ждал, что в проверку войдет выполнение какого-нибудь особого задания… Эх, ну и фантазер же я. Главная цель Священного Собора — лишь убедиться в том, насколько хорошо я усвоил зелье, нет ли во мне скрытых червоточин, четко ли я осознаю суть „метода отыгрыша“ и не разболтал ли я этот секрет кому попало…» — эти мысли вихрем пронеслись в голове юноши, и на его лице расцвела искренняя улыбка:

— Благодарю вас, Ваше Превосходительство Сесима.

— Хвала Богине!

Крестет едва заметно кивнул:

— Продвижение даруется нам лишь для того, чтобы мы могли еще усерднее служить Богине и лучше защищать Ее добрую паству. Запомни это накрепко. Поверь мне, эта мысль станет твоим щитом против искушения потерять контроль. Запомни: именно искушения.

«Искушения…» — Клейн мысленно смаковал это слово.

Старший диакон смерил его пристальным взглядом своих темно-зеленых глаз и предельно сурово добавил:

— «Метод отыгрыша» — это не панацея. Да, он помогает переварить зелье и снижает риск срыва в безумие, но он не всесилен. Более того, порой он способен сыграть с тобой злую шутку: ты рискуешь перепутать свою истинную суть с той ролью, которую отыгрываешь. Сам знаешь, театральные и оперные актеры, заигравшись, частенько зарабатывают себе серьезные проблемы с психикой. А перейдя определенную черту, ты просто сойдешь с ума по-настоящему.

«Помни, что ты всего лишь отыгрываешь роль… Единственное и главное правило, выведенное поколениями в Городе Серебра. Оно идеально перекликается с предостережениями диакона Сесимы…» — задумчиво кивнув, Клейн дал понять, что всецело разделяет эту точку зрения.

— И еще кое-что, — с нажимом произнес Крестет. — Потеря контроля зависит не только от самого зелья. Она неразрывно связана с твоим эмоциональным фоном и душевным здоровьем. Для Потустороннего нет ничего важнее умения держать себя в узде. Лишь абсолютный самоконтроль способен защитить от сладких речей еретических богов и демонов, уберечь от разъедающей коррозии зависти, алчности и прочих низменных страстей.

— Разумеется, я вовсе не призываю тебя превратиться в бесчувственного истукана и полностью выкорчевать из себя все эмоции и желания. Это непосильная задача даже для полубогов, что уж говорить о простых смертных. Хм, возможно, подобного состояния способны достичь лишь представители некоторых весьма специфических Последовательностей.

— Выходит, главное — удерживать эти страсти и желания в разумных рамках? Не позволять им брать верх над рассудком и толкать на безумные, безрассудные поступки? — Клейн внезапно вспомнил старого Нила и не удержался от вопроса.

Крестет серьезно кивнул:

— Именно так.

Ответив, он позволил лучикам морщин собраться в уголках глаз:

— Это всё, о чем я хотел тебя предостеречь. А теперь… теперь я передам тебе рецепт зелья «Клоуна» и все необходимые для него ингредиенты.

Он наклонился, поднял серебристо-белый чемоданчик и водрузил его на длинный стол. Развернувшись, старший диакон сделал пару шагов в сторону, надежно заслонив обзор Клейну.

И когда свет газовых ламп вновь непостижимым образом угас, погрузив алхимическую лабораторию в кромешный мрак, до юноши наконец дошло: и формула, и материалы всё это время лежали в том самом футляре со священным артефактом! Просто раньше его взгляд был настолько прикован к чисто-белому костяному мечу, что он не замечал — и попросту не мог заметить — ничего другого.

Спустя несколько минут свет газовых рожков вновь залил лабораторию. Крестет, сжимая в руке закрытый чемоданчик, отступил в сторону, открывая взору Клейна разложенные на столе предметы.

В центре композиции лежал серый рог размером с ладонь. Он выглядел точь-в-точь как обычный бараний рог, но словно бы ссохшийся в размерах. Рог был абсолютно прозрачным, словно выточенным из хрусталя, а внутри него, переливаясь в свете ламп, мерцали наслаивающиеся друг на друга причудливые, загадочные узоры.

Рядом с ним покоилась синяя роза. Ее лепестки пронизывала сеть багрово-красных прожилок, которые причудливо сплетались воедино, образуя жутковатое подобие хохочущего человеческого лица.

Ха-ха-ха, у-у-у, ха-ха-ха, у-у-у…

До слуха Клейна тут же донеслись иллюзорные, эхом отдающиеся в голове звуки плача и смеха, а в воздухе над столом заплясали крошечные, едва уловимые серые искорки.

«Кристалл из рога взрослой серой козы с Хорнакиса и целая роза с человеческим лицом. Отлично, главные ингредиенты для зелья „Клоуна“ в сборе!» — едва заметно кивнув, юноша в несколько шагов приблизился к длинному столу.

«Восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока дурмана, семь граммов порошка черноокаймленного подсолнуха, десять граммов порошка золотистой манжетки и три капли сока болиголова…» — скользнув взглядом по развернутому пергаменту, Клейн скрупулезно сверил написанное с тем рецептом, что хранился в его памяти.

Убедившись, что всё сходится до последней запятой, он мысленно прокрутил в голове тот самый урок, когда старый Нил наглядно демонстрировал ему процесс варки зелья.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Клейн обуздал волнение. Воспользовавшись местным алхимическим оборудованием, он первым делом выгнал необходимое количество чистой воды.

В рецептах магических зелий под «чистой водой» всегда подразумевалась жидкость, прошедшая через многократную дистилляцию.

Следом он тщательно вымыл небольшой черный железный котел и принялся один за другим забрасывать внутрь вспомогательные ингредиенты. Его движения были уверенными и отточенными — словно он снова вернулся в старшие классы на уроки химии.

Поскольку в котле пока не было потусторонних катализаторов, жидкость никак не изменила своих свойств. В ней лишь лениво плавали частички травяных порошков.

Покончив с приготовлениями, Клейн перевел взгляд на два главных компонента. В глубине души он искренне радовался:

«Ни для кристалла из рога серой козы с Хорнакиса, ни для розы с человеческим лицом в рецепте нет точных граммовок… Видимо, рога взрослых особей и целые бутоны этих роз абсолютно идентичны по весу и объему, идеально вписываясь в пропорции… Да, в этом мистическом, полном чудес мире подобная стандартизация вполне имеет право на жизнь…»

«А значит, мне не придется трястись над весами, боясь переборщить с основными материалами!»

Выждав пару секунд, чтобы успокоить дыхание, Клейн взял розу с человеческим лицом и бросил ее прямо в железный котел.

Едва этот жутковатый цветок соприкоснулся с жидкостью, как со дна раздалось громкое, отчетливое шипение. А иллюзорный смех, витающий в воздухе, мгновенно взвинтился до пронзительного, режущего слух визга:

Ха-ха-ха, ха-ха-ха!

Не теряя ни секунды, Клейн подхватил переливающийся, кристально чистый рог и швырнул его следом.

Плюх!

Сводящий с ума смех оборвался так резко, словно его отрезали ножом. А мерцающие над столом серые искорки стремительным водоворотом втянулись внутрь котла.

Клейн заглянул внутрь и увидел, что жидкость окрасилась в три цвета: золотой, желтый и багрово-красный. Они причудливо переплетались друг с другом, но при этом оставались поразительно прозрачными и чистыми.

Бульк, бульк.

Со дна то и дело поднимались пузырьки, но, так и не сумев прорвать поверхность, беззвучно лопались в толще жидкости.

Эта картина до боли напомнила Клейну «Спрайт» и прочие газировки из его прошлой жизни.

«Выглядит чертовски аппетитно…» — в его голове сама собой промелькнула мысль, выдающая в нем истинного представителя Империи Великих Гурманов.

Обуздав нахлынувшую волну нервозности, трепета и предвкушения, Клейн с помощью стеклянной трубки перелил жидкость из черного котла в небольшую стеклянную бутылочку.

К его искреннему удивлению, на стенках котла не осталось ни единой капли. Зелье перетекло в сосуд без малейшего остатка.