Во-вторых, на его анонимном счету мирно покоились целых триста золотых фунтов. А ведь акр сельской пашни или пастбища стоил от пяти до шести с половиной сулов! Иными словами, на эти деньги он мог бы приобрести от девятисот двадцати до тысячи двухсот аров сельскохозяйственных угодий. Вдобавок эта сумма позволяла ему выкупить договор аренды на их дом на улице Нарциссов на добрых пятнадцать лет вперед!

«Если спустить всё на землю, ежегодная рента составила бы от двадцати трех до тридцати одного фунта… Весьма недурно. Но пока в этом нет нужды. Эти триста фунтов — моя подушка безопасности на крайний случай… Фух, на днях нужно обязательно улучить момент и рассказать Бансону и Мелиссе о моем настоящем жалованье!» — в вихре этих мыслей Клейн вошел в свою спальню.

Заперев дверь на задвижку, он уселся на кровать и вновь погрузился в медитацию. Таким образом он шаг за шагом, с предельной осторожностью и кропотливостью, обуздывал те крохи силы зелья, что еще продолжали сочиться наружу.

Для него «потеря контроля» всегда оставалась лишь абстрактным термином из умных книжек — ровно до того дня, пока он не столкнулся с тем сорвавшимся Карателем.

И пусть он совершенно не знал этого мужчину и понятия не имел, через какой ад тот прошел, Клейн всё равно инстинктивно расценил произошедшее как уникальный, из ряда вон выходящий случай.

Это было сродни тому, как обыватель, прочитав в газете о кровавом убийстве в чужом городе, лишь сокрушенно покачает головой и тут же выкинет это из памяти.

Но трагедия со старым Нилом потрясла Клейна до самых глубин души. Она кристально ясно доказала ему: безумие бродит совсем рядом, дышит в затылок и готово нанести удар в любой момент, выбрав самый изощренный и пугающий способ!

«Поистине кровавый урок…» — вынырнув из медитации и открыв глаза, беззвучно прошептал Клейн.

В последнее время он то и дело видел в кошмарах сцены того проклятого дня, раз за разом просыпаясь посреди ночи в холодном поту.

Он не только оплакивал смерть старого Нила, но и до смерти боялся за собственное будущее. Не будь у него медитации, способной погрузить разум в спасительный покой, он бы уже давно лишился нормального сна.

«Помимо усвоения зелья, я обязан держать свои страсти и желания в ежовых рукавицах. Я должен загнать их в разумные рамки, чтобы они не смогли разъесть меня изнутри…» — с тяжелым выдохом Клейн лег на матрас и вскоре провалился в глубокий сон.

В тот роковой день слова и действия Данна глубочайшим образом ранили его душу. Впервые в жизни Клейн всерьез осознал всю тяжесть бремени Ночных Ястребов и отчаянно захотел взвалить на свои плечи законную долю ответственности, чтобы хоть как-то облегчить ношу капитана и товарищей.

Поэтому он не собирался тратить послеобеденное время впустую. Тренировки по рукопашному бою отменять никто не собирался.

Три часа пополудни. Убогая, грубая тренировочная площадка.

Нахмурив брови, Гавейн, чьи короткие светлые волосы густо поседели, наблюдал за тем, как движения Клейна на глазах теряют былую скованность. Как они становятся всё увереннее и отточеннее, словно перед ним стоял оруженосец, отпахавший в тренировочном лагере добрых полгода!

И вся эта метаморфоза уложилась в какие-то жалкие сорок минут!

Гавейн скомандовал остановиться. Окинув юношу пристальным, изучающим взглядом с ног до головы, он не выдержал и спросил:

— Что стряслось?

Клейн уже давно заготовил идеальную отговорку, планируя списать свои внезапные таланты на плоды неких тайных научных изысканий. Но не успел он и рта раскрыть, как Гавейн задумчиво добавил:

— Если не хочешь отвечать — не отвечай.

«Судя по всему, полицейское начальство уже успело провести с наставником Гавейном профилактическую беседу… И то верно, он ведь время от времени тренирует Потусторонних, так что без инструктажа тут никак…» — Клейн мысленно выдохнул с облегчением. Слегка приподняв уголки губ, он произнес:

— Наставник, как вы думаете, сколько еще времени мне потребуется, чтобы созреть для реального боя?

Скрестив руки на груди, Гавейн смерил его долгим, проницательным взглядом и ответил своим низким, надтреснутым голосом:

— Два-три дня.

— Но этого катастрофически мало!

Погрузившись в раздумья, наставник пояснил:

— Уметь махать кулаками в реальной драке и виртуозно владеть боевым искусством — это совершенно разные вещи. На второе у тебя уйдет еще недели две-три.

— К тому же ты просто обязан освоить компактное холодное оружие. Например, трость, хлыст, кинжал или трехгранный стилет!

«…И когда только успеть всё это выучить⁈» — Клейн застыл в оцепенении.

Взгляд Гавейна, полный непередаваемой мудрости и горечи прожитых лет, скользнул по юноше:

— Заруби себе на носу: каждая капля пота, пролитая на этой площадке, в один прекрасный день может спасти твою шкуру.

— Так точно, наставник! — Клейн заставил себя взбодриться.

Утро субботы. Переступив порог охранного предприятия «Черный Терн», Клейн в очередной раз постучал в дверь капитанского кабинета.

Данн Смит, словно только этого и ждал, бросил на него мимолетный взгляд и невозмутимо заговорил:

— Совсем вылетело из головы предупредить тебя вчера. После продвижения на 8-ю Последовательность твоя должность в полицейском управлении тоже автоматически выросла. Из стажера-инспектора ты превратился в полноправного инспектора. Я распоряжусь, чтобы они как можно скорее подготовили тебе новые документы и погоны для формы.

— Твое жалованье возрастет с шести фунтов в неделю до десяти. Как и прежде, половину суммы будет покрывать Церковь, а вторую половину — полицейское управление. Это заработок элитного Ночного Ястреба. Разумеется, я имею в виду оперативников 9-й Последовательности.

«…Капитан, вы что, заучивали эту речь по бумажке?» — Клейн слушал его с округленными глазами. Наконец, совладав с эмоциями, он расслабленно улыбнулся и произнес:

— Это даже больше, чем я рассчитывал.

Он-то думал, что прибавка составит от силы фунта два, и зарплата остановится на отметке в восемь фунтов.

Данн поднял чашку с кофе, сделал глоток и пустился в объяснения:

— Рост жалованья Ночных Ястребов опирается на три столпа. Во-первых, выслуга лет. Во-вторых, твои заслуги. И в-третьих, твой класс Последовательности. Впрочем, третий пункт всегда неразрывно связан со вторым.

«И то верно. Без солидных заслуг, даже если ты переварил зелье до последней капли и полностью готов к продвижению, тебе ни за что не одобрят заявку на формулу и материалы…» — задумчиво закивал Клейн.

Десять фунтов в неделю… Если приплюсовать сюда премиальные, в год набежит порядка пятисот сорока фунтов! И всё это абсолютно без налогов! Для представителя среднего класса подобные доходы считались просто сказочными. Выше стояли лишь барристеры, прославленные архитекторы, именитые хирурги да правительственные чиновники высшего звена — люди, уже стоящие на пороге высшего общества!

«Даже заместитель главы финансового департамента казначейства Лоэна получает всего семьсот фунтов в год! И это до уплаты налогов! Чистыми у него набегает от силы фунтов шестьсот сорок, а то и меньше… Если верить газетным сводкам, приличный особняк в Западном районе Баклунда или в районе Хиллстон обойдется где-то в две с половиной тысячи. Если мы с Бансоном и Мелиссой не станем разбрасываться деньгами, то сможем выкупить его лет за семь-восемь… Опираясь исключительно на собственные силы, купить отдельный дом почти в самом центре столицы всего за семь лет! От одной лишь мысли о таком жалованье петь хочется…» — Клейн поднялся, вежливо распрощался с капитаном и легкой, летящей походкой спустился в подземелье, чтобы заступить на дежурство у врат Чаниса.

Около десяти утра он внезапно услышал шаги, приближающиеся к караульному помещению.

Вскоре на пороге возник Данн Смит. Его серые глаза были всё такими же глубокими и непроницаемыми: