Ночной переход. Лошади ускорились вдвое, и, судя по состоянию, им стало гораздо лучше. Теперь они буквально летели над землёй, копыта едва касались почвы. Жаслан с Батом приблизились ко мне.

— Что это за зелье? — спросил Жаслан, поравнявшись. В голосе звучало неприкрытое восхищение, почти благоговение. — Никогда такого не видел. Лошади будто заново родились!

— Секрет, — ответил коротко.

— У нас таких нет, — продолжил монгол. Глаза блестели от любопытства и жадности. — Отвары делают духовные целители и шаманы, но чтобы так… Это какая-то русская магия?

— Что-то вроде того, — кивнул. Пусть думают что хотят.

Лица монголов выражали искреннее восхищение. Мы продолжили наше «дружеское» общение. Оказывается, зелий из монстров у них нет. Да и откуда? В основном только призрачные твари. А шаманы и духовные лекари, или кто они там, занимаются отварами из трав и насыщением их силой духов.

— Продай нам! — предложил вдруг Бат через Жаслана, подъехав с другой стороны. Лицо его выражало нетерпение азартного торговца, учуявшего редкий товар. — Конь за одну бутылку.

— Нет.

— Два коня! — повысил ставку монгол. В голосе звучало отчаяние коллекционера, увидевшего редкую драгоценность.

— Моя сестра! — не выдержал Жаслан. — Молодая, красивая. Отдам за десять бутылок!

Они что, серьёзно? Торгуют сестрой ради зелий? Брови невольно поползли вверх от удивления. Культурные различия иногда поражают сильнее, чем любая магия.

— И моя сестра тоже! — подхватил Бат. — Две девушки! За двадцать бутылок. Представь: две молодые монголки в твоей юрте!

Я чуть не подавился от таких предложений. Да что с этими степняками? То же самое и с конями — никакой сентиментальности, чистая практичность. Женщины, лошади, оружие — всё имеет свою цену, всё может быть предметом торга.

— Поговорим в столице, — отрезал я.

Монголы переглянулись и рассмеялись. Для них это всё игра, торг, часть культуры.

Интересное качество у степняков. Когда мы ушли от преследования, они словно забыли про это. Сейчас вот тоже. Будто жизнь продолжается, и если повезёт завтра проснуться, то они планируют. Живут одним днём.

Наш темп был впечатляющим. Дорога, которую мы должны были преодолеть за девять часов, сократилась до четырёх благодаря зельям. Лунный свет озарял степь — видимость хорошая, можно скакать быстро. Серебристое сияние превращало траву в металлическое море, колышущееся под порывами ветра.

— Эй, русский! — окликнул меня Жаслан. Глаза его озорно блестели в лунном свете. — Ты в неё влюбился, да?

Я чуть не подавился.

— Чего? — вопрос застал врасплох, выбил из колеи привычных мыслей.

— Ну, ты её забрал себе, — пояснил монгол с широкой улыбкой. Зубы белели в полумраке, как у хищника. — У нас так мужчина делает, если собирается жениться. Спасал её. Словно у тебя нет жены и хочешь степную, сильную, независимую.

Алтантуяа за моей спиной напряглась. Почувствовал, как её тело бужто окаменело, дыхание сбилось с ритма.

Не стал объяснять мужикам, что с чем-чем, а с этим проблем нет. Я бы даже сказал, сложности от количества и потребностей каждой. Две жены-полумонстра, одна турчанка, ещё одной обещал жениться, а другая настоящий монстр тянет в свою серую зону, чтобы я убил её отца — короля-руха.

Монголы улыбались и подмигивали. Бат даже сказал про то, что от неё точно родится шаман, хоть она и потеряла силу. В голосе звучало одобрение, словно он давал благословение на этот воображаемый союз. У неё бёдра, видите ли, широкие — идеальные для рождения.

Послал их следить за дорогой. Ещё не хватало обсуждать потенциальное потомство… Жена? Достаточно женщин в моей жизни, особенно таких сложных и опасных.

Шаманка за спиной притихла, дыхание её стало ровнее. Спит? Голова тяжело опустилась мне на плечо. Руки расслабились, но всё ещё обнимали за живот.

Да, точно спит. Что-то бубнит во сне, почти неслышно. Волосы развевались на ветру, щекотали шею. Странное ощущение — боевая шаманка, которая хотела убить, мирно сопит у меня на плече.

На горизонте показалось что-то странное. Сначала думал, что лес. Потом понял: нет, не лес. Это… тысячи вертикальных предметов, торчащих из земли. Они вырисовывались из темноты, становясь всё более отчётливыми по мере нашего приближения.

Мы начали останавливаться. Лошади фыркали, переступали с ноги на ногу, не хотели идти дальше. Галбэрс прижимал уши к голове и мотал гривой, отказываясь двигаться.

Луна светила ярко, всё видно. Словно тут было поле битвы: тысячи палок воткнуты в землю. Тряпки, привязанные к ним, развевались на ветру — выцветшие, истлевшие, похожие на обрывки плоти, оставленные на солнце.

А под ними… десятки тысяч скелетов: кости, черепа, рёбра. Белые, чистые, будто отполированные, они тускло светились в лунном свете.

Некоторые скелеты сидели, опираясь на палки. Другие лежали, раскинув руки. Третьи словно застыли в движении — кто-то в прыжке, кто-то на коленях, кто-то с поднятыми в последней мольбе руками. А между ними — странные конструкции из костей, напоминающие алтари. Черепа, сложенные пирамидами, длинные кости, образующие причудливые узоры, позвонки, нанизанные на жилы, словно бусы.

И повсюду — предметы. Оружие, посуда, украшения — всё старое, ржавое, изъеденное временем, но расположенное с очевидной системой.

Алтантуяа проснулась. Я почувствовала изменения. Тело дёрнулось, словно от удара током, сон мгновенно слетел. Увидела капище и резко вцепилась в меня, пальцы впились в одежду. Она что-то шептала — быстро, сбивчиво, почти неслышно. Не молитва, но и не проклятие.

Попытался увидеть духов и призраков. Вспомнил, как это делается. Снова прикоснулся к искре внутри, направил энергию в глаза. Мир изменился — стал чётче, ярче, прозрачнее

— Твою мать… — выдохнул я, когда увидел.

По телу пробежал холодок. Кожа покрылась мурашками, мышцы напряглись, готовясь к бою. Инстинкты кричали об опасности, о необходимости немедленно уходить отсюда.

Монголы тем временем спрыгивали с лошадей. Жаслан что-то говорил, но я едва слышал его голос сквозь шум в ушах. Странное гудение, словно кто-то натянул струну между моими ушами и играл на ней невидимым смычком.

В глазах двоилось. Я видел обычный мир и мир духов одновременно, и мозг с трудом совмещал эти две реальности.

Тоже слез. Совсем забыл и в последний момент поймал монголку.

— Пойдём! — тут же заявил Жаслан. — Нам нужно успеть до утра.

— Ты уверен? — я спросил ещё раз, глядя туда.

— Нет, — улыбнулся монгол. — Но по-другому нам не выиграть время, чтобы оторваться от преследования.

Энергия снова потекла к глазам. Я ощутил мгновенное покалывание, словно песчинки под веками, затем короткий укол боли, и мир изменился.

Сквозь привычную реальность проступила другая. Не прозрачная, не размытая, а просто наложенная поверх, как второй лист бумаги на первый. Мозг напрягся, пытаясь совместить оба изображения одновременно. От двойного восприятия слегка закружилась голова.

«Ненавижу эти спецэффекты», — подумал и поморщился, привыкая к странному ощущению.

Тысячи полупрозрачных фигур заполняли пространство между костяными палками — абсолютно одинаковые, будто кто-то взял одного и клонировал бесконечное количество раз. Тот же рост, черты лица, одежда — настоящая армия клонов. Одни сидели неподвижно, словно медитирующие монахи. Другие бродили по кругу — шаг за шагом, не спеша, но и не останавливаясь. Тонкие светящиеся нити тянулись от них к разбросанным костям. Эти нити пульсировали, как живые сосуды.

«Если они нападут все разом…» — оценил угрозу, вспоминая боевые характеристики призраков.

В этот момент что-то дёрнуло меня за рукав — резко, отчаянно. Я инстинктивно напрягся, рука потянулась к оружию.

Алтантуяа. Отступил на полшага. Глаза девушки расширились от ужаса и не наигранного, а настоящего животного страха. Кожа побледнела, на лбу выступили капельки пота. Шаманка мотала головой и тянула меня назад, пытаясь оттащить от входа в капище. Губы быстро шевелились, выговаривая что-то на монгольском, голос дрожал — высокий, срывающийся.