Не дав ему опомниться, я добавил удар коленом в нос, затем рубящий в шею. Длинный рухнул на песок, скрючившись в позе эмбриона. Отдыхает.

Остался коротышка с его магией ветра. Он понял, что шансов мало, и начал отступать, создавая между нами огненные копья, которые швырял в меня с удивительной точностью.

Я маневрировал между снарядами, постепенно сокращая дистанцию. Коротышка пятился, запинаясь о неровности песка, его лицо искажалось от ужаса.

— Ты кто такой⁈ — выкрикнул он, формируя очередной огненный шар.

Не ответил. Просто прыгнул, преодолев оставшееся между нами расстояние. Мой кулак встретился с его лицом, и я почувствовал, как хрустнули кости. Задействовал немного эфира — ровно столько, чтобы вырубить, но не убить.

— А-а-а… — только и вымолвил коротышка, когда отправился в страну сновидений.

Выпрямился, отряхивая песок с одежды. Вокруг собралась небольшая толпа. Местные наблюдали за нашей схваткой с любопытством, но без особого страха. Словно это было обычным уличным представлением.

Кто-то в толпе качал головой, явно сочувствуя лежащим без сознания нападавшим. Другие ухмылялись, словно происходящее их забавляло. Никто не спешил вмешиваться или хотя бы поднять упавших.

«Не получилось тихо исследовать новое место», — подумал я. — «Но если что, не я первый начал».

Местные перешёптывались, показывая на нас пальцами. В их взглядах читалось что-то среднее между интересом и восхищением. Я заметил, как некоторые из них незаметно отступили, словно боясь оказаться слишком близко. Другие, наоборот, подались вперёд, разглядывая меня с нездоровым интересом.

Ульрих подошёл ко мне, отплёвываясь от песка:

— Отличная работа, — прошептал он, указывая глазами на толпу. — Только этим ты привлёк внимание тех, кого следовало бы избегать.

Я оглянулся и увидел, как сквозь толпу проталкиваются несколько крепких мужчин. Вместо обычных балахонов на них были кожаные жилеты, открывающие мускулистые руки, покрытые шрамами и татуировками.

В руках они держали странное оружие — нечто среднее между дубинками и металлическими прутьями. Эти штуки тускло светились, испуская слабую магическую ауру.

— Марк, не дёргайся! — поспешно сказал Ульрих, но было поздно.

Один из мужчин с размаху опустил свою дубинку мне на плечо. Боль прострелила тело, словно электрический разряд. Я дёрнулся, машинально активируя эфир, но странное оружие каким-то образом блокировало мою магию.

— Сука… больно вообще-то, словно молотками, — процедил я сквозь зубы, когда ещё один удар пришёлся по рёбрам.

— Поглядите-ка, у нас тут маг, — один из нападавших схватил Ульриха за шиворот. — Тощий только.

Мужчина выглядел внушительно: лысый череп, покрытый затейливыми татуировками, тяжёлая нижняя челюсть, маленькие глубоко посаженные глаза.

— Эй, Брозд! — крикнул кто-то из толпы. Я повернул голову и увидел мужчину, стоящего за прилавком, где разделывали людей. — Ты мне должен. Давай их мне.

— Не положено, — ответил тот, кто держал Ульриха. Видимо, он и был этим Броздом.

«Сука, а чего меня-то продолжают бить? Я же не сопротивляюсь», — мелькнула раздражённая мысль, когда очередной удар пришёлся по спине.

— Ты должен мне, — настаивал мясник. — Слово… Ты его произнёс. Все слышали!

— Да! — подхватил кто-то из толпы.

— Ты сказал! — вторил другой голос.

— Слово!

— Слово!

Толпа начала скандировать, подначивая Брозда выполнить какое-то обещание. Теперь я смог рассмотреть продавца «вкусняшек» получше. Крепкого сложения мужчина лет сорока, с волевым лицом, которое портили уродливые шрамы. Верхняя губа была частично срезана, обнажая зубы с одной стороны, из-за чего казалось, что он постоянно ухмыляется.

Брозд поморщился, явно недовольный ситуацией.

— Да хватит его лупить! — приказал он своим людям, и удары прекратились.

«Молодцы», — мысленно хмыкнул я, — «а то я уже собирался начать отвечать на гостеприимство».

— Возарт, долг будет погашен? — спросил Брозд, глядя на мясника.

— Да, — кивнул тот с нескрываемым удовольствием. — Даю своё слово и душу.

— Тащите их к нему, — Брозд махнул рукой, и его люди крепко схватили нас с Ульрихом.

— Мясо, свежее мясо! — закричал Возарт, потирая руки. — Кто хочет кристалл души?

«Твою мать…» — выругался я про себя, понимая, что нас ждёт. Кажется, тихая разведка местности превратилась в полноценное приключение.

«Мясо, свежее мясо! Кто хочет кристалл души?»

Шум рынка затих, уступая место жадному предвкушению. Толпа расступилась, образуя коридор, по которому нас с Ульрихом волокли к площадке мясника. Люди в кожаных фартуках, заляпанных чем-то бурым и подозрительно свежим, тащили нас, крепко удерживая за локти. Их хватка была как тиски, стальные пальцы впивались в плоть до синяков.

Сквозь пелену песка, витающего в воздухе, я видел помост впереди. Деревянная конструкция, пропитанная кровью сотен жертв. Крючья, ножи, пилы — весь арсенал мясника, разложенный с пугающей аккуратностью.

И главная фигура этого спектакля — Возарт, мясник с частично срезанной верхней губой, отчего казалось, что он постоянно скалится. Он потирал руки, глядя на нас, как голодная гиена.

«Этот день всё лучше и лучше, — мелькнуло в голове. — Сначала кирмиры похищают братьев, потом меня бросают в колодец, а теперь ещё и на разделку, как свинью».

Толпа гудела, как разъярённый улей. Они выкрикивали предложения, делали ставки, какие части тела будут самыми ценными. Я слышал, как кто-то спорил о цене кристалла души. Другие обсуждали, сколько заплатить за печень и сердце. Словно на обычном мясном рынке, только товаром были мы.

Пока нас тащили, я лихорадочно оценивал ситуацию. Можно активировать эфир и разметать всех к чертям. Но это привлечёт слишком много внимания. А мне ещё возвращаться через этот гадюшник с братьями. Да и тюрьма элементалей оттягивала карман. В крайнем случае, выпущу огненного ублюдка, пусть повеселится. Хотя… не хотелось бы. Он та ещё капризная сволочь.

Площадка мясника представляла собой деревянный помост, покрытый тёмными пятнами. Кровь, старая и свежая, впиталась в доски настолько, что изменила их цвет с коричневого на чёрный с красноватым оттенком. Песок под помостом тоже был тёмным.

В центре возвышалась конструкция с ремнями и цепями. То, к чему привязывали жертв перед «разделкой». Я заметил на ней коричневые пятна и клочки ткани — остатки предыдущего «товара». Солнце, нещадно палящее сверху, делало воздух над помостом густым от запаха крови и разложения.

— Давай сюда тощего первым, — Возарт кивнул на Ульриха, облизнув потрескавшиеся губы. — Его быстрее обработаем.

Помощники мясника — бритоголовые мужчины с безразличными глазами — швырнули Ульриха на помост. Он попытался сопротивляться, дёрнулся, выкрикнул что-то нечленораздельное. Но один удар тяжёлым кулаком по затылку заставил его обмякнуть. Его руки и ноги быстро зафиксировали в металлических зажимах, покрытых ржавчиной.

Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Я чувствовал, как пот стекает по спине, рубашка прилипла к телу. Воздух пах пылью, потом и страхом. И кровью — свежей, горячей кровью предыдущей жертвы.

— Ну и что у нас тут? — Возарт схватил Ульриха за подбородок, поворачивая его лицо из стороны в сторону, как фермер, оценивающий скот. — Худой… и только один глаз. Не очень-то ценный товар.

Глаза мясника были маленькими, близко посаженными, с жёлтыми белками. В них читалась жадность, перемешанная с садистским удовольствием.

Толпа зашумела, некоторые выкрикивали оскорбления. Им хотелось зрелища, а не жалкого, тощего мужика. Несколько человек даже потребовали вернуть деньги за билеты.

— Раздеть его! — приказал Возарт, взмахнув ножом с широким лезвием.

Два помощника, которых от остальных отличали красные повязки на лбах, схватили одежду Ульриха и рванули.

Ткань затрещала, обнажая бледное тело, покрытое синяками и старыми шрамами, каждый из которых рассказывал свою историю боли. Рёбра выступали под кожей, живот впал — тело человека, знакомого с голодом.