Пришлось умыться, и это оказалось проблемой. Женщина принесла деревянную миску с водой и кусок грубой ткани. Намочила и попыталась протереть моё лицо, но засохшая кровь держалась крепко, как будто приклеенная.

Через двадцать минут я почти сиял. Лицо и руки были чистыми, волосы расчёсаны и перевязаны в простой хвост. Мне даже выделили местную одежду. Бат принёс традиционный монгольский костюм — просторные штаны, длинную рубаху с запáхом и широкий пояс. Ткань была грубой, но прочной, с простыми геометрическими узорами по краям. Одежда явно видала виды, но выглядела чистой и целой.

Я не очень хотел её надевать, но мне порекомендовали, чтобы дальше не выделяться и не привлекать внимания. Согласился. Мать перевёртышей помогла переоблачиться в одеяние, ловко завязывая пояс и расправляя складки. Потом вместе с Изольдой и Батом мы направились в тот дом, где вечером у них был «праздник».

Некоторые местные жители провожали нас взглядами — любопытными, но не враждебными. Кто-то даже кивал в знак приветствия, особенно Бату. Видимо, история о таинственном спасении поселения от набега джунгаров уже разошлась по округе.

Внутрь зашёл только я. У входа в дом Бат и Изольда остановились, жестом показав, что дальше я должен идти один.

Сухе сидел на низком деревянном стуле, покрытом шкурами. Вокруг него — несколько старейшин, но он кивнул и отпустил их, как только я вошёл. Монголы покинули дом молча, лишь бросая на меня оценивающие взгляды. Последний из них закрыл тяжёлую дверь, оставив нас наедине.

— Русский, ты снова удивил, — тут же начал эмч.

— Не понимаю, о чём вы, — сделал невинное лицо.

— Как скажешь, чужак. Как скажешь, — прям стал каким-то другим. Тон изменился — теперь мягче, почти дружелюбный. Напряжение, которое я чувствовал при прошлой встрече, исчезло.

Он протянул мне руку, а я — ему, и мы пожали ладони.

— Отряд готов, — продолжил Сухе. — Выбери коня, возьми одежду и припасы. Это наш тебе подарок.

— Я заплачу! — тут же прервал его.

— Не нужно, — отмахнулся старик. — Ты — нам, мы — тебе. Закон нашей земли. И ещё кое-что… Хотя твоя женщина сама расскажет. Уверен, что тебе мой подарок понравится.

В его глазах мелькнул лукавый огонёк, а на губах появилась хитрая улыбка. Он явно наслаждался моментом, предвкушая мою реакцию на какой-то сюрприз.

— А? — поднял бровь.

«Что за подарок? И почему о нём должна рассказать Изольда? — мысли заметались, перебирая варианты. — Что-то связанное с перевёртышами? Или информация о тенях? Или какой-то артефакт, полезный для моей миссии?»

— Негоже мужчинам о таком говорить, — хлопнул меня по плечу Сухе.

Его ладонь опустилась на меня с неожиданной силой для такого пожилого человека.

— Можешь иди, — кивнул он на дверь.

Только я собирался выйти… Как почувствовал внутри кольца вспышку. А потом меня скрутило. Боль волной прокатилась по телу, каждый нерв, каждая клетка словно вспыхнула огнём. Перед глазами поплыли красные пятна, сознание начало мутиться.

— Твою степь… — выдохнул я, когда меня подхватил старик.

Внутри пространственного кольца как будто открылось второе, гнилое сердце. Не билось, а гудело, как улей. Но только вместо пчёл там были крики. Кольцо тянуло на себя, как воронка, и я в ней. Но не плыву, а разваливаюсь.

А рядом — этот дед. Скребёт голосом по внутреннему уху. Такое чувство, что он не говорит, а впрыскивает что-то прямо в мозг, будто иглой. Мать твою, как не вовремя! Именно сейчас? Слова эмча словно в мозг вгрызались.

Нормально я зашёл в гости. Несмотря на то, что мне было крайне… весело, контролировал ситуацию, насколько это было возможно.

Липкая жидкость потекла по лбу, тёплая. Медный запах бил в ноздри. Мляха, и правда кровь! Чья? Старик — Сухе — водил пальцами по моему лицу, оставляя влажные следы. Бормотание на неизвестном языке звучало как шорох сухих листьев. Слова ползли по коже, проникали через поры.

Я сжал зубы так, что заныла челюсть. Улыбка приклеилась к лицу, как маска. «Весело» — это не то слово. Если бы мои внутренности могли говорить, они бы сейчас матерились на всех известных языках.

Первая мысль была о том, что меня как-то отравили, что-то сделали. Он же там эмч, но вся проблема шла именно из пространственного кольца. Я даже заглянуть туда не мог.

Попытался оценить ситуацию. Голова работала с трудом, мысли разбегались, как тараканы. Отравление? Возможно. Яд вполне в стиле этих степных хитрецов. Проверил свой источник: силы на месте. Повреждений не ощущаю, отравления тоже.

Пространственное кольцо внутри меня. Обычно я мог легко заглянуть в него, проверить содержимое. Сейчас же — как сквозь мутное стекло. Размытые силуэты, вспышки света и… Что это за хрень там творится?

— Магинский! — услышал Дрозда. — Ты не подох ещё?

Чёртов некромант! Его голос — словно наждачка по мозгам. И как он всегда умудряется появиться в самый «подходящий» момент?

— Помнишь, я перемещал твоих монстров? — начал некромант будничным тоном. — Закинул тебе туда артефакт для связи.

— Контроля и слежки? — проскрипел даже мысленно зубами.

— Да не, — ответил он спокойно. — Зная тебя… Неважно! Ты что делаешь с моим подарком?

Язык еле ворочался, словно распух и занимал всю полость рта. Не понимаю, почему это мешало говорить мысленно.

— А что я делаю? — слова скреблись друг о друга.

Попытался сфокусироваться на кольце.

— Оно разрушается! — грозно произнёс некромант. — Его пожирают изнутри.

Ну просто отличные новости! Как всегда вовремя и по существу. Разрушается, пожирают — умопомрачительная конкретика. Дрозд, спасибо. А кто пожирает? А как остановить? А что будет, если не остановить?

— Да что ты говоришь… — мысленно ответил — Благодарю за озвучивание фактов!

Факты. Мне нужны факты, а не констатация очевидного. Я и сам вижу, что с кольцом беда. Вернее, не вижу, и в этом вся проблема. Обычно пространство внутри как на ладони — прозрачное, управляемое. Сейчас — мутное марево, сквозь которое ничего не разглядеть, словно там бушует шторм. И что-то подсказывало: шторм скоро вырвется наружу.

— Запечатай то, что ты туда положил, — предложили мне. — Или умрёшь.

И снова Дрозд — капитан очевидность, мать его. Запечатать? Как будто я не пытаюсь. Умрёшь — вот это уже интереснее. Лично я, или все вокруг, или вообще мир? Детали, Дрозд, детали!

Шея напряглась от попытки удержать голову прямо. Мышцы каменели от напряжения. Умрёшь… Не то чтобы я боялся смерти, но погибнуть от собственного артефакта — это как-то совсем тупо. И обидно.

Как же мне нравятся советы от Дрозда! Они всегда такие… понятные, информативные и полезные.

Сухе продолжал что-то там бубнить мне в ухо, и это очень сбивало.

Дрозд… Магистр недосказанности и туманных намёков. Его советы, как инструкция к китайской технике, — вроде слова знакомые, а смысла ноль.

А старик Сухе всё не унимался. Бормотание — непрерывный поток слов — вливалось в уши, мешая сосредоточиться.

Ещё меня, кажется, кто-то взял. О! Изольда. Тут же стало легче. Я сфокусировался на кольце, и получилось заглянуть. Там так ярко всё, что ни черта не видно.

Руки легли на плечи. Тонкие пальцы впились в мышцы, удерживая в реальности. Запах — цветочный, с нотками мускуса. Её присутствие странным образом успокаивало. Как якорь посреди шторма.

Собрал волю в кулак, направил всё внимание на кольцо. Прямо физически ощутил, как взгляд фокусируется, пробивается сквозь пелену. В пространстве артефакта — сияние. Не обычный приглушённый свет, а яркие вспышки, будто при коротком замыкании. Режет глаза даже мысленным взором. Белые, жёлтые, синие всполохи, а между ними — тьма, густая, вязкая, шевелящаяся. Щурюсь, пытаясь разглядеть детали, и вот оно — в центре мерцающего хаоса.

Кусок говна-пирога! Это Зло из мамаши вырывается. Вон, пытается растянуть моё стратегическое вместилище или пожрать, так сразу не скажешь. Сфокусировал всю свою магию.