Бутылёк летит в Изольду. Стекло поблёскивает в тусклом свете, внутри плещется мутная жидкость. Перевёртыш отклоняется, её лицо искажено страхом.

Одновременно Бужир делает резкое движение, из рукава выскальзывает нож — короткий, с широким лезвием. Тусклый металл ловит отблеск света. Рука выбрасывается вперёд в отработанном движении.

Вижу траекторию полёта ножа. Он летит не в меня, а в монголку-шаманку, всё ещё сидящую на кровати. Лезвие вращается, делая полный оборот в воздухе с каждым метром полёта.

«Сука… Сука…» — проносится в голове.

Они действуют одновременно, по плану: бутылёк — в Изольду, нож — в шаманку.

Бутылка продолжала лететь к Изольде, а кинжал — к монголке. Секунды превратились в вечность.

Мысли мгновенно пронеслись в голове, сжавшись в плотный комок информации и инстинктов. Взгляд выхватывал каждую деталь: капли жидкости, которые уже начали вырываться из-под пробки летящей бутылки, отражение света на лезвии кинжала, расширенные от ужаса глаза девушки, застывшее в ожидании лицо Изольды.

Понятно, что приоритет — Изольда, член моего рода, моя переводчица, мой человек, женщина. А шаманка… Внутренний хомяк стонал, предчувствуя потерю ценного источника информации. Знания о рухах, шаманизме, о культуре монголов, которые так необходимы мне сейчас… Но выбор очевиден.

Теневой шаг. Мышцы напряглись сами собой, в висках пульсировало от прилива крови, холодок пробежал вдоль позвоночника. Мир перед глазами размылся, потеряв чёткость, превратившись в серую пелену. Пространство сжалось и вновь растянулось. Ощущение, будто тебя протянули сквозь игольное ушко. Всего на долю секунды, но достаточно, чтобы оставить привкус металла на языке.

Успел закрыть перевёртыша собой. Тело двигалось быстрее мысли, инстинкты сработали раньше осознанного решения. Я оказался между Изольдой и летящей бутылкой, защитив её своей спиной.

Ёмкость взорвалась рядом, капли задели меня и… Сука! Изольду тоже! Стекло разбилось со звоном, острые осколки впились в куртку. Жидкость брызнула во все стороны, разлетаясь мелкими каплями. Попала на кожу — тут же ощутил жжение, словно кислота разъедала плоть. Дыхание перехватило от резкого запаха — нечто среднее между гнилью и перебродившими травами.

Кое-как выпустил ледяной шип, чтобы изменить траекторию ножа. Магия отозвалась быстро, но не так точно, как хотелось бы. Источник пульсировал в груди, отдаваясь холодом в кончиках пальцев. Ледяной снаряд сорвался с руки и врезался в летящий кинжал. Скрипнул зубами. Лезвие всё равно вошло в живот девушке. Не в сердце, как планировали Бужир с отцом, но достаточно глубоко. Красная влага быстро расползалась по одежде монголки, капая на деревянный пол.

Глянул на гостей. В их глазах застыло удивление, они явно не ожидали, что план не сработает полностью.

Ярость прокатилась по жилам горячей волной, мышцы напряглись, готовые к действию. Дыхание участилось, сердце забилось чаще. Вам хана…

Прикусил губу так сильно, что почувствовал металлический привкус крови. Убивать ублюдков — хозяев города, пока я в дипломатической миссии, — не самое верное решение. Рациональный голос в голове говорил, что это усложнит ситуацию и переговоры, может стать причиной большой войны. Вся подготовка пойдёт прахом. Но и ничего не сделать не могу.

Отпустил Изольду, которую всё ещё поддерживал рукой, и взгляд переместился на перевёртыша. Заметил, как её кожа начала меняться: привычный человеческий облик плыл, словно воск на огне. Проклятые монголы и их бурда!

Изольда начала принимать свой истинный вид. На коже проступила шерсть — чёрная, с металлическим отливом. Пальцы удлинились, ногти превратились в острые когти. Глаза изменили форму, зрачки сузились, как у кошки. Лицо вытягивалось, челюсти смещались, обнажая удлиняющиеся клыки. Твою мать! Она полностью теряет контроль. Эта хрень подавляет человеческую личность, выпускает на свободу первобытные инстинкты перевёртыша.

Теневой шаг. Оказался рядом с дверью. Воздух снова сжался вокруг, выдавливая кислород из лёгких, — неприятное ощущение дезориентации.

Схватил монголов и дёрнул на себя. Пальцы сомкнулись на грубой ткани их одежды, мышцы напряглись, я вложил в рывок всю силу. Мужчины оказались тяжелее, чем ожидал, — пришлось напрячься, чтобы сдвинуть их с места.

Ногой пнул дверь. Сапог с глухим стуком врезался в дерево. Удар о косяк, и чуть не слетела с петель. Покрытие затрещало, но выдержало. В комнате резко запахло пылью и старым деревом.

Дыхание позади — горячее, прерывистое, с низким рычанием. Изольда? Воздух за спиной сгустился, я физически ощущал её присутствие, не видя. Когтистая лапа направлена на ублюдков, пришедших сюда. В глазах перевёртыша горел голод — древний, первобытный, нечеловеческий.

Толкнул их в другую сторону, но женщина успела провести им по рожам своей ручкой. Полоски, кровище… Раны на лицах монголов открылись мгновенно, как от бритвы — идеально ровные, глубокие порезы от лба до подбородка. Кровь хлынула потоком, заливая глаза, стекая на одежду. Мужики начали вопить, крики боли эхом отразились от стен комнаты.

Разворот, и спасаю уродов от второй порции когтей, которые способны… на многое. Я знаю, какими бывают перевёртыши в ярости. Видел, как Елена и Вероника разрывали врагов на части, словно детские игрушки, как раскрывали грудные клетки одним ударом, как отрывали конечности.

Монголы полетели в стену, ударившись с глухим стуком. Этот звук сменился стоном боли. Тела сползли на пол, оставляя кровавые следы на деревянной обшивке.

Ай, сука! Меня тоже задели по спине. Резкая боль обожгла от лопаток до поясницы. Почувствовал, как ткань рубашки рвётся вместе с кожей. Тёплая влага потекла вниз, впитываясь в одежду. Развернулся.

— Какого хрена? — выругался я, глядя прямо в глаза перевёртышу.

Вот только в них не было разума, лишь животный голод. Зрачки расширились, заполнив почти всю радужку. Ни узнавания, ни сознания — пустой, первобытный взгляд хищника, оценивающего добычу. Что за херню они с собой притащили? Какая дрянь способна так воздействовать на перевёртыша?

— Ты меня слышишь? — спросил я, не повышая голос.

Говорил спокойно, почти ласково, как с испуганным ребёнком или диким животным. Ладони развернул, показывая, что не держу оружие. Медленно, плавно отступил на шаг, не поворачиваясь спиной.

Ноль ответа. Только низкое рычание, идущее из самой глубины горла. Изольда склонила голову набок, изучая меня. Когти на руках слегка подрагивали, готовые к новой атаке, капли моей крови стекали с них на пол.

Ну, тогда, моя хорошая, у меня не остаётся выбора. Жаль, но придётся. Перестал сдерживать последствия клятвы крови для неё. Ментальный барьер, который я поддерживал, рухнул, как карточный домик. Магические узы, связывающие нас, активизировались в полную силу.

Перевёртыш тут же замерла, её тело застыло. В глазах мелькнуло что-то — страх, осознание, боль? Когти медленно втянулись, кожа начала возвращаться к человеческому виду. Но это была лишь внешняя реакция, истинная природа снова проступила. А потом… Хруст. Хруст. Хруст.

Её тело начало ломать. Звук трескающихся костей заполнил комнату — сухой, отчётливый, как хруст сухих веток под ногами. Позвоночник выгнулся под неестественным углом, конечности скрутило судорогой. Шипение и боль, кровища.

Изо рта, носа, ушей Изольды потекли тонкие струйки крови. Кожа начала трескаться, как сухая земля, открывая кровоточащие раны. Она упала на пол. Тело бились в конвульсиях, как при сильнейшем эпилептическом припадке. Ногти оставляли борозды на деревянном полу, пытаясь за что-то зацепиться. Глаза закатились, показывая только белки.

— Изольда! — позвал её в надежде, что боль прочистит мозги. — Изольда!

Но она никак не реагировала. Монстр в женщине взял полный контроль. Сука…

Мышцы в моей груди сжались. Неприятное ощущение — не совсем жалость, скорее, нежелание терять ценный ресурс. Да и чего скрывать, чутка прикипел уже к ней. Она мне нужна.