Тут же достал из кольца Елену и Веронику, пространственная магия отозвалась мгновенно. Воздух в комнате сгустился, пошёл рябью, словно поверхность воды, в которую бросили камень. Серебристое свечение оконтурило комнату, через которое ступили две женские фигуры.

Девушки за мгновение проанализировали помещение и потенциальные угрозы. Глаза их быстро сканировали всё вокруг, подмечая каждую деталь. Они синхронно сместились в боевые стойки — плавно, грациозно, почти незаметно для непривычного глаза. Обе бросились к Изольде, опустились на колени рядом с бьющимся в конвульсиях телом, аккуратно придерживая, чтобы та не нанесла себе ещё больше вреда.

— Это ты? — жёны дружно спросили меня, в их голосах звучало обвинение. — Зачем ты с ней так?

В глазах девушек читалась настоящая тревога. Не просто беспокойство за сородича, а почти человеческая эмоция. Они действительно переживали за Изольду.

Открыл рот, чтобы что-то сказать. Я ещё и виноват⁈ Почему бы и нет! Воздух наполнился иронией ситуации. Пытался спасти её, привести в чувства, но для них я теперь мучитель. Перевёртыши и их сложная психология…

— Стой! — тут же напряглась всем телом Елена. — Ты чувствуешь?

Её ноздри раздувались, принюхиваясь к воздуху. Глаза сузились, тело подобралось, как у хищника, почуявшего опасность.

— Да… — по коже Вероники пробежала рябь. Мелкие чешуйки на секунду проступили сквозь человеческую форму, блеснув в тусклом свете комнаты.

— А я вот ничего, — привлёк внимание, слегка постукивая пальцами по бедру. — Какого?..

Запах был слишком слабым для моего человеческого обоняния, но достаточно сильным для перевёртышей с их обостренными чувствами.

— Это монгольский наркотик. Тот, который делал нас послушными и управлял нами, — зажала нос Елена. Её лицо исказилось от отвращения, словно она ощущала физическую боль от этого запаха.

Поморщился. Вот же уроды! Картина начала складываться. Не просто нападение, а попытка превратить Изольду в оружие против меня? Сработало бы, если бы не клятва крови.

Посмотрел на монголов, которые были без сознания. Отец и сын лежали у стены, их лица, изрезанные когтями Изольды, представляли собой кровавое месиво. Монголка на кровати тихо стонала, рана на её животе продолжала кровоточить. Времени мало, нужно решать проблемы по очереди.

В комнату влетел Жаслан. Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Охотник тут же оценил ситуацию. Его взгляд скользнул по помещению, отмечая каждую деталь — раненых монголов, Изольду на полу, двух новых женщин рядом с ней. Лицо вытянулось от удивления, но на нём не отразилось ни тени страха. Профессионал.

Монгол бросился к Изольде с мечом наперевес. Клинок свистнул, рассекая воздух. В его глазах читалась решимость убить то, что он считал чудовищем.

Теневой шаг. Мир размазался серой пеленой, и я оказался рядом с ним. Удар в живот, схватил за горло. Мышцы напряглись от усилия, когда сжал его шею. Затем прижал к стене. Тело монгола ударилось о деревянную поверхность с глухим стуком.

— А ты, случаем, не охренел? — искренне поинтересовался я, глядя прямо в глаза.

Голос спокойный, почти ласковый, но в нём звенела сталь. Пальцы слегка надавили на трахею, демонстрируя, что я могу перекрыть доступ воздуха в любой момент.

— Ты… — прошептал Жаслан сквозь зубы. Лицо покраснело от гнева или нехватки кислорода. — Твоя баба… перевёртыш?

Последнее слово он выплюнул, словно ругательство. В глазах пылала смесь ненависти и отвращения. Мужик сплюнул в сторону.

— У тебя какие-то проблемы? — сжал шею сильнее. Большой палец нашёл пульсирующую жилку на горле, слегка придавил.

Монгол попытался воткнуть меч мне в живот. Рука его двигалась быстро, почти неуловимо для обычного глаза. Но вот беда: кожа степного ползуна не позволила это сделать. Лезвие скользнуло по моему телу, не причинив вреда. Металл заскрежетал о кожу, спрятанную под одеждой, высекая искры. Нужно было видеть, как удивился мужик: глаза расширились, челюсть отвисла от шока.

— Это у тебя проблемы, русский! — прохрипел он, когда я начал вдавливать кадык. — Держись при себе, мразь!

Слова давались ему с трудом, но решимости не убавлялось. Уважаю таких людей, хотя это и неудобно. Они всегда верны своим принципам, даже когда невыгодно.

— Тише… — пальцы сжались сильнее. — Видишь тех красавиц? Они очень… ревностно относятся к описанию их внешности. Стоит мне перестать их сдерживать, и тогда тебя будут хоронить не с открытыми глазами, а по частям и в разных местах.

Кивнул в сторону Елены и Вероники. Перевёртыши ощутили, что о них говорят, и синхронно повернули головы. Газа на секунду изменились — зрачки вытянулись, радужка сменила цвет. Лица исказились в хищных улыбках, обнажая слишком острые для человека зубы.

— Ты ещё и с ней спал? — улыбнулся Жаслан сквозь боль и нехватку кислорода. На его лице появилось выражение брезгливого превосходства. — Какая мерзость!

Эти слова должны были меня задеть, но вызвали только усталое раздражение. Очередной фанатик со своими предрассудками. В любой стране, в любой культуре они одинаковы.

— Господин, разреши, я его кастрирую, а потом заставлю сожрать своё достоинство? — предложила Елена. Её голос звучал сладко, почти мелодично, что делало слова ещё более жуткими.

— Слышал? — кивнул, вздёрнув бровь.

Ледяной шип закрыл дверь. Магия отозвалась мгновенно, лёд сформировался из влаги в воздухе. Ещё один заморозил замок: тонкие кристаллы проникли в механизм, блокируя его надёжнее любого ключа.

Устроили, твари, балаган, мне всё обучение сломали! А ведь я очень ревностно отношусь к познанию нового. Весь план, все договорённости — под угрозой из-за этих идиотов с их предрассудками и ненавистью.

— Когда узнают… — захрипел и уже начал синеть монгол. Глаза его стали выпучиваться, а вены на шее вздулись от натуги.

— Не узнают, — оскалился, наклоняясь ближе. — Поверь. Мне проще, чтобы Жаслан прямо сейчас перестал существовать. А вообще знаешь что?..

Вот только монгол начал какие-то свои песнопения. Язык его двигался странно, произнося слова. Глаза закатились, показывая белки. Всё-таки шаман? Нет времени выяснять.

Я закрыл ему рот второй рукой и выпустил яд. Источник отозвался, жидкость выступила на кончиках пальцев — зелёная, густая, смертоносная. Ощущение покалывания появилось на коже.

Как же увеличились глаза, когда он понял. Зрачки расширились до предела, в них читался настоящий ужас. Мужик знает, что его ждёт.

Отпустил. Монгол съехал по стене. Пена изо рта, его трясёт. Тело билось в конвульсиях точно так же, как недавно Изольда. Ноги колотили по полу, руки хаотично дёргались, хватая воздух. Глаза остекленели, глядя в пустоту.

Потом подумаю, что с ним делать, пока пусть помучается. Возможно, он ещё может быть полезен, если найдёт в себе силы для разумного диалога.

Оглядел свой номер. Бардак: кровь на полу, на стенах, обломки мебели, осколки разбитой бутылки. Раненая монголка на кровати, отец и сын — у стены, Жаслан на полу. Изольда в трансформации рядом с двумя перевёртышами. Ситуация из просто сложной превратилась в катастрофическую.

— Что с Изольдой? — задал вопрос, обращаясь к девушкам.

Елена приподняла ей голову, укладывая себе на колени. Вероника проверяла пульс, прижав пальцы к шее, затем осматривала зрачки, оттягивая веки.

— Её намного дольше пичкали этими наркотиками, — поморщилась Вероника, тонкими пальцами ощупывая тело Изольды. — Будет тяжелее прийти в себя. Потребуется время.

— Отлично… — саркастически улыбнулся я. — Остаюсь без переводчика и того, кто хоть что-то знает.

Губы сами растянулись в холодной ухмылке. Ещё одна проблема к общему списку, ситуация усложняется с каждой минутой. Нужен новый план.

— Господин, мы!.. Я… — попыталась сказать Елена. Её глаза горели искренним желанием помочь, загладить то, что произошло с Изольдой.

Закрыл на мгновение веки, открыл. Вдох, выдох. Мысли в голове уже складывались в новую стратегию. Придётся импровизировать.