— Приглядите за ней, — сказал перевёртышам.

Взмахнул рукой, и они начали растворяться в серых нитях. Перед этим убрал действие клятвы крови: не хотелось мучить Изольду дольше необходимого. Магия окутала их, возвращая в пространственное кольцо. Девушки исчезли, забрав с собой бесчувственное тело Изольды, растворившись в воздухе, как утренний туман.

Так, с одной сложностью почти разобрался. Теперь… Посмотрел на оставшихся участников нашего представления. Каждый требовал внимания, каждый представлял либо угрозу, либо возможность. Нужно расставить приоритеты.

Подошёл к монголке, она была ещё жива. Кровь пропитала одежду, создавая тёмное, влажное пятно вокруг раны. Дыхание — слабое, прерывистое. Кожа бледная, с синеватым оттенком. Пульс частый, но едва прощупывается. Мой шип изменил траекторию, и нож не влетел ей в сердце. Повезло.

Так… Девушка шептала какую-то то ли молитву, то ли заклинание. Губы её едва заметно шевелились, произнося слова древнего языка. В уголке рта пузырилась розоватая пена — признак внутреннего кровотечения. Глаза полуприкрыты, взгляд затуманен.

Наклонился. Шаманка — ценный источник информации о рухах и местной магии. Нельзя допустить, чтобы она умерла. Вообще не терплю, когда трогают моё, аж зубы сводит.

— Что ж вы за спиногрызы такие? — спросил я, хотя знал, что она меня не понимает.

В её глазах мелькнул страх, когда я склонился. Девушка попыталась отстраниться, но силы покидали её тело, лишь слабый стон вырвался из пересохших губ.

Достал лечилку и выносливость — зелья в маленьких флаконах удобно легли в ладонь. Зеленоватая жидкость в одном мерцала, словно содержала крошечные звёзды. Во втором густая янтарная субстанция медленно перетекала, когда я наклонял бутылёк.

— Скажи «А-а-а»! — попросил девушку, поднося флакон к её губам.

Она уставилась на меня растерянными глазами. Удивление на мгновение вытеснило боль, ведь никто не ожидает помощи от врага. В её взгляде читался вопрос: «Почему?»

Выдернул нож резким движением, не давая времени на подготовку. Лезвие вышло из плоти с влажным звуком, и свежая кровь хлынула из раны.

— М-м-м-м! — простонала монголка, выгибаясь от боли. Тело её напряглось, как струна, пальцы судорожно сжали простыню.

— Почти, — улыбнулся, наблюдая за реакцией.

Зелье на рану — много и прямо в глубину. Холодная жидкость полилась в повреждение, и тело монголки затрясло. Придержал рукой. Девушка дёрнулась, пытаясь уйти от новой боли. Ладонь на её плече ощущала, как мышцы напрягаются под кожей. Жидкость шипела на ране, пузырясь и пенясь, словно вступала в реакцию с тканями. Запах — резкий, травяной, с нотками спирта и чего-то металлического.

Зубами открыл пробку и вторую лечилку влил ей в рот. Зажал нос, чтобы вынудить проглотить. А сверху добавил выносливость и ещё одну от боли. Заставил выпить всё до последней капли, несмотря на слабые попытки сопротивления.

Ну что за чудо? Доктор Магинский… Горько усмехнулся собственным мыслям: «Не самый бережный метод лечения, но эффективный. Главное — результат».

Оставил девушку приходить в себя. По телу уже разливалось целебное тепло зелий, цвет возвращался к щекам, дыхание становилось глубже и ровнее. Повезёт — выживет. А если нет? То мне будет очень «грустно», потеря ценного источника информации всегда прискорбна.

Поднялся. Кто там у нас следующий на «осмотр»? Взгляд скользнул по комнате, оценивая приоритеты. Жаслан — под действием яда, но я могу вывести его позже, если мужик окажется полезным. Шаманка выпила лечебные зелья, стабилизируется.

Подошёл к монголам — отцу и сыну. Они лежали у стены, куда я их отбросил. Лица, изрезанные когтями Изольды, представляли собой кровавое месиво. Но оба дышали. Открытые глаза следили за каждым моим движением, в них читался страх, смешанный с ненавистью.

Из пространственного кольца возникли кинжалы — почувствовал привычную тяжесть оружия в руках. Лезвия поймали тусклый свет, мягко блеснув. Магия отозвалась мгновенно, создавая ледяные кляпы, которые я бесцеремонно вставил в рты монголам. Кожа вокруг их губ сразу покраснела от холода.

Удар в ляжку одному, чтобы пришёл в себя, и ещё один второму. Несильно, только чтобы сфокусировать их внимание. Боль — отличный способ прочистить мозги. Глаза монголов расширились от шока, тела дёрнулись. Они попытались что-то сказать, но кляпы во рту превращали слова в нечленораздельное мычание. Был соблазн выполнить своё обещание о неразмножении, но я же «добрый доктор». Мой внутренний хомяк сегодня великодушен.

— Ещё раз здравствуйте! — улыбнулся, глядя на них сверху вниз.

Старался выглядеть расслабленным, но внимательно следил за каждым движением. Один неверный жест, и кинжал войдёт в плоть быстрее, чем они успеют моргнуть.

— М-м-м! — ответили мне хором. Глаза над ледяными кляпами выражали полный спектр эмоций — от страха до ярости.

— Господа, давайте сразу решим проблему нашего языкового барьера, — предложил, присев на корточки перед ними. — Если вы не понимаете русский, то мне проще вас убить.

Говорил спокойно, словно обсуждал погоду. Отец тут же закивал. Движения быстрые, судорожные — он прекрасно осознал угрозу.

— Чудо! — хмыкнул, не скрывая иронии. — Видите, как быстро умеете понимать? Мне у вас, конечно, учиться и учиться… Так, о чём это я? Точно! Вы имели наглость вывести из строя моего человека. Милейшая женщина, она вела себя прилично, соблюдала ваши традиции, хотя на дух не переносит. Считайте, что подвиг совершила. А вы с ней так… — покачал головой и указал, где недавно лежала Изольда.

Достал кляп изо рта главы их рода, лёд хрустнул под пальцами. Монгол тут же глубоко вдохнул, судорожно хватая воздух открытым ртом. Губы его посинели от холода.

— Она мразь! Животное! Грязь! Не человек и не монстр! Оружие! — очень чётко, по-русски ответил монгол.

Каждое слово он выплёвывал с ненавистью, глядя мне прямо в глаза. Несмотря на своё положение, мужик казался уверенным, страха в его взгляде не было, только презрение и брезгливость. В общем, фанатик.

— Да? — поднял брови, изображая удивление.

Взялся за рукоять ножа и чуть надавил. Остальные слова застряли у мужика в глотке. Лицо исказилось от боли, он втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Аккуратнее. Это моя женщина, член моего рода. У меня пунктик на этом, — предупредил, слегка поворачивая нож, чтобы подчеркнуть серьёзность намерений. — Я же ничего не говорю про ваших рухов, тела которым вы готовы отдать. Понимаю, традиции и всё такое… Не я создавал перевёртышей, а вы. Блин, с мысли сбил! Ладно. Чего хотели?

Глаза монгола округлились от удивления. В его взгляде мелькнуло что-то новое — настороженность, словно я сказал то, что не должен.

— Нам пришло сообщение от разведчиков… — стонал мужик, не отрывая взгляда от кинжала. — Что с русским путешествует мра… перевёртыш. А ещё он сохранил жизнь шаманке, которая потеряла силу, убила людей в деревне и нарушила закон. Мы пришли разобраться с ними, а потом судить тебя.

Говорил медленно, тщательно подбирая слова. Я заметил, как он поправил себя, чуть не назвав Изольду мразью снова. Быстро учится.

— Судить меня? — поднял брови от удивления. — Сильно… А у вас точно всё выросло для этого? Тут одни недавно пытались у меня в стране, но что-то как-то не получилось.

Усмехнулся, наблюдая, как вспыхнуло лицо монгола от едва скрытого намёка. Мужское достоинство — лёгкая мишень в любой культуре.

— Ладно, не будем терять время, перейдём к сути нашей с вами беседы. Кто послал разведчиков?

Нужно было выяснить, кто конкретно стоит за этим. Разведчики явно не сами решили, что нужно докладывать о русском дипломате.

— Я не ска…. — замычал монгол от боли, когда я чуть сильнее надавил кинжалом. Остриё проникло глубже, вызвав резкий вдох. — Хадаан-хатун.

Сука-рух? Как я и думал, она в курсе. Ладушки. Информация идеально вписывается в мою теорию. Жена хана явно не просто так следит за мной.