— А почему там?.. — указал я рукой на явно нештатную ситуацию.

— Джунгары! — ответил Жаслан и поморщился, словно укусил лимон. — Они напали на столицу.

— Сука… — выдохнул, осознавая масштаб катастрофы. — И как мне?..

Все планы летели к чертям. Я рассчитывал просто войти в город, найти кристалл и выйти. А тут целое вражеское войско преграждает путь.

— Никак! — помотал головой мужик. — Город под осадой, никого не пустят. Что-то в этот раз они совсем обнаглели.

Вот что за дикие люди? Позади, скорее всего, эти шаманы, впереди — войско джунгаров и нужная мне столица.

Мы остановились. Жаслан спрыгнул с коня, лицо его стало торжественным, глаза засияли лихорадочным блеском. Остальные монголы тоже спешились, обнажили оружие.

— На этом наши пути расходятся, русский! — заявил Жаслан. — Мы как дети великого хана обязаны участвовать в войне. Это выше задания, это наш долг.

Глянул на остальных. Все уже собрались подыхать, достали оружие, на лицах — эмоции восторженных смертников. Идиоты, они понимают, что впятером против войска… Никаких шансов. Но как их переубедить? В глазах горит тот особый огонь — фанатичная решимость, которую ничем не потушишь. Готовность умереть за родину, за честь, за светлую память предков. Логикой тут не поможешь.

— Уходи! — посоветовал мне Жаслан. — Или жди, когда наш народ отгонит врагов. Тогда попробуй попасть в Каракорум. Люди хунтайжи… Найди их. Прощай! Надеюсь, мы с тобой пересечёмся в других жизнях, русский шаман.

Он действительно верил, что может пробиться к своим через целое вражеское войско. Трогательно, если бы не было так глупо.

А в моей голове уже вертелись шестерёнки, просчитывая варианты. Мне нужен был доступ в город, нужен кристалл. Нужны монголы как союзники, а не как красивые трупы на поле боя.

И тут меня осенило. Безумный план, рискованный до предела, но… Если сработает, я получу всё, что хочу, и даже больше.

— Жаслан! — окликнул монгола, уже готового броситься в самоубийственную атаку. — Подожди! У меня есть идея.

Мышцы спины ныли от неудобной позы, каждый толчок коня отдавался болью между лопаток. Руки связаны за спиной, плечи выкручены назад под неестественным углом. Суставы протестовали, посылая острые импульсы в мозг. Верёвка впивалась в запястья, оставляя красные борозды на коже, — грубые волокна царапали, жгли при каждом движении.

Во рту пересохло. Язык прилип к нёбу, слюна загустела. Пыль забивалась в ноздри, скрипела на зубах. Хотелось сплюнуть, но даже это простое действие причиняло дискомфорт.

Бат с Жасланом тащили меня к лагерю джунгаров молча, сосредоточенно, с каменными лицами. Один держал поводья моего коня, второй поддерживал в седле, чтобы я не свалился. Их движения были профессиональными, отработанными — опытные воины, выполняющие задачу.

Солнце било прямо в глаза. Жара стояла такая, что воздух дрожал маревом. Пот стекал по лицу, щипал кожу. Конь подо мной фыркал и мотал головой, чувствуя моё напряжение. Животное неспокойно переступало, уши его поворачивались в разные стороны. Инстинкт подсказывал об опасности.

«Если всё пойдёт по плану, через пару часов я буду в самом сердце вражеского лагеря», — пронеслось в голове. Мысль была одновременно волнующей и тревожной.

Много переменных, много неизвестных факторов, но альтернативы не было. Прямая атака на лагерь в несколько десятков тысяч человек — самоубийство, дипломатия тоже не сработает. Остаётся только хитрость.

Жаслан и Бат сыграют в перебежчиков и привезут подарок в виде меня — русского аристократа с землёй и кучей кристаллов. Живого свидетеля побед монгольских воинов.

По идее, должны купиться. Точнее, не так: меня заберут, а вот монголам не поверят, но это я уже предусмотрел. Джунгары не самые доверчивые ребята, особенно к своим заклятым врагам. Их глаза будут буравить спины Бата и Жаслана, ожидая предательства. Подозрительность — национальная черта степняков. Каждый враг может оказаться лазутчиком, каждый союзник — потенциальным предателем. Такова жизнь в степи, где выживает только самый хитрый и осторожный.

Пока есть время, продумаю остальное — детали, нюансы, возможные развилки сценария.

Кожей ощущал каждое движение коня, каждый шаг отдавался болью в связанных руках. Мышцы затекали, немели, но это было неважно, главное — сохранить ясность мышления.

Воздух становился гуще. Запах лошадиного пота смешивался с дымом костров. Ветер принёс аромат жареного мяса и кислого кумыса. Лагерь приближается, где-то впереди уже виднеются первые дымки.

Многие ходы мне пока не известны, но это нормально. Невозможно просчитать все варианты заранее. Главное — иметь базовый план и готовность к импровизации.

Сердце стучало ровно: ни страха, ни паники, только холодный расчёт и анализ. Адреналин есть, но он под контролем. Обостряет чувства, ускоряет реакции, но не мешает думать.

Посмотрим, что там решат со мной делать. От этого и буду дальше прыгать. Степняки предсказуемы в своей непредсказуемости: либо сразу к генералу — если захотят покрасоваться уловом, либо в клетку — если решат, что я слишком опасен, либо попытаются использовать для обмена на что-то ценное. Каждый сценарий имеет свои плюсы и минусы. К генералу — быстро, но рискованно. В клетку — безопасно, но медленно. Обмен — ожидаемо, но открывает дополнительные возможности.

Закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Мышцы шеи чуть отпустило, дыхание выровнялось. Поза всё ещё неудобная, хоть и терпимая.

Решил отвлечься. Много всего пришло в шаловливые лапки внутреннего хомяка. Мозг начал перебирать варианты, просчитывать ходы. План стал обрастать деталями, как дерево — листвой после зимы. Я русский шаман. Знаю, что делать и как, нужна только практика. Магия пульсировала внутри, готовая к использованию. Лёд собирался под кожей кончиков пальцев, холодный и острый. Стоит только захотеть, и он вырвется наружу при первой необходимости.

Сила имеется, опыт, знания — тоже, остаётся только правильно всё применить. У меня есть ручная учительница и древний дух. Правда, он мутный, непредсказуемый, но я могу его использовать, чтобы стать сильнее. Нужно только разобраться, как из него вытягивать эссенцию без риска для себя. Можно попробовать посотрудничать, но только после того, как я полностью удостоверюсь в том, что контроль и все козыри на моей стороне.

Шаманка должна в этом помочь. Главное — ей не знать, что я заточил их великого духа. А то хрен разберёт, вдруг какие-то чувства патриотизма вспыхнут? Женщины непредсказуемы, особенно когда дело касается родины, традиций, духовных ценностей. Логика отступает на второй план, вперёд выходят эмоции.

Следующее — возможность перемещаться в чужие тела… Язык немел от предвкушения. Именно эту способность я хотел использовать, чтобы избавиться от джунгаров. Элегантно, эффективно, без лишних жертв среди моих людей.

Когда они свалят, дальше будет уже проще работать с монголами. Один враг вместо двух. Мои планы даже стали более реализуемыми, всё складывается удачно.

Через ресницы наблюдал за дорогой. Пыль клубилась под копытами, создавая серое облако. Солнце клонилось к закату, лучи стали косыми, менее жгучими.

Есть несколько сложностей. Но никто и не говорил, что будет легко. Тело уязвимо, когда я покидаю его. Каждую секунду, пока душа вне «сосуда», я рискую. Ещё нельзя оставлять его надолго, а то кто-то может занять мою тушку. Это как бросить дом с открытой дверью: любой может зайти и обосноваться. А выгнать незваного гостя из собственного тела — задача не из простых. Вопрос требует изучения. Теория есть, но практики мало. Пальцы чуть подрагивали от желания попробовать. Вот на джунгарах и потренируюсь, идеальные условия для экспериментов.

Вообще, кому в голову пришло прийти и начать брать столицу измором? Ладно бы численное преимущество было подавляющим, ладно бы план был гениальным, но нет — просто пришли и сели под стенами. Это у них тут такая традиция, как мне сказали. То одни к другим ходят, пытаются захватить, то эти — к тем. Раз в несколько лет и так уже на протяжении десятилетий. В ожидании, что именно сейчас повезёт, как ритуал какой-то. Хрипло усмехнулся, заработав тычок в бок от Бата.