Но нужно проверить, не разовая ли это удача. Может, с шаманкой получилось из-за её особой связи с духовным миром. А с обычными людьми сработает?

Подъехал к Жаслану, коснулся его руки и диска одновременно. Вспышка. И охотник заулыбался. Вернее, это я улыбался его губами.

Странное ощущение: более жёсткие мышцы лица, щетина колет изнутри щёки, зубы крупнее и с щербинкой спереди. Тело словно скафандр — тяжёлое, неповоротливое, с болью в пояснице и правом колене.

Остальные косились на него, как на ненормального. Ещё бы, это я радовался, что у меня получилось. Я, мляха-муха, в теле Жаслана, и никто ничего не заметил!

«Да!» — кричал внутри себя.

Продолжил опыты, вернулся в своё тело. Следующий испытуемый — Бат. Снова вышло. Тело оказалось полной противоположностью моему. Я словно нырнул в шкуру медведя — неповоротливую, тяжёлую, но невероятно мощную. Каждое движение требовало больше усилий.

Первым делом попробовал сжать кулак. Пальцы Бата — толстые, мозолистые, с расплющенными от постоянных ударов костяшками — двигались будто с неохотой. Попытался повернуть голову и тут же ощутил резкую боль в шее. Застарелая травма или просто возрастное? Неважно. В бою такое ограничение подвижности могло стоить жизни. Придётся компенсировать, поворачивая всё тело целиком.

Сделал глубокий вдох, и лёгкие Бата отозвались влажным хрипом. Небольшая простуда, похоже, или начинающийся бронхит от постоянной пыли степей. Ещё одна слабость, о которой нужно помнить.

Но есть и преимущества. Равновесие — безупречное, центр тяжести расположен низко. Такого не сдвинешь с места, если он сам не захочет. И термоизоляция на высоте. Тело Бата генерировало столько тепла, что даже в холодную ночь ему, наверное, не требовался плащ.

Потянулся к мечу на поясе — движение вышло неуклюжим, пальцы соскользнули с рукояти. Чужая моторика, чужие мышечные рефлексы — нужно привыкнуть, приспособиться. Сосредоточился и попробовал снова, теперь медленнее, контролируя каждое напряжение мышц. На этот раз получилось лучше. Ладонь легла на рукоять, пальцы сжались. Я начал медленно вытаскивать меч из ножен, ощущая, как непривычно двигаются мышцы плеча и предплечья.

— Бат? Что ты делаешь? — окликнул меня Жаслан.

Я повернулся слишком резко, и шея снова отозвалась болью. Увидел настороженное лицо охотника. Он смотрел на обнажённый наполовину меч с явным недоумением.

— Проверяю лезвие, — ответил, с удивлением слыша, как низко и хрипло звучит голос Бата. — Кажется, затупилось.

Жаслан кивнул, но в его взгляде читалось сомнение. Я случайно мог выбрать неподходящий момент для проверки оружия или делать это не так, как обычно делал Бат. Тонкости поведения, о которых не мог знать, находясь в чужом теле.

Это был важный урок. Недостаточно просто управлять телом, нужно ещё и имитировать привычки, манеры, особенности речи носителя. Иначе маскировка будет раскрыта.

Я вложил меч обратно в ножны, на этот раз движение вышло более плавным. И отвернулся от Жаслана, делая вид, что осматриваю горизонт. Нужно было свести взаимодействие с остальными к минимуму, пока я в чужом теле.

Вот что ещё интересно: втеле Бата я чувствовал постоянное, приглушённое раздражение. Не своё, а его. Словно эмоциональный фон, встроенный в саму физиологию. Попробовал прислушаться к этому ощущению. Да, определённо это была не моя эмоция. Что-то похожее на смесь нетерпения и настороженности, с примесью хронической усталости. Базовое состояние Бата, возможно, результат его жизненного опыта и характера.

Это открывает интересные перспективы. Эмоциональный фон может дать подсказки о том, как вести себя в образе носителя. А возможно, со временем я научусь распознавать по нему и более конкретные вещи — отношение к окружающим, скрытые мотивы, тайные страхи.

Решил не затягивать этот эксперимент. Несмотря на силу тела монгола, в нём было слишком много ограничений, слишком много «шума» в виде боли и дискомфорта. Для первых опытов лучше использовать более здоровые и гибкие тела.

Я мысленно потянулся к своей душе, плавающей рядом с диском хана, и… Проверил на всех. В каждом случае — успех. Я мог контролировать их тела, видеть их глазами, слышать их ушами. При этом всякий раз возвращение в своё тело происходило так же легко, как и захват чужого. Прикоснулся к плавающей душе — вспышка, и я снова я.

— Русский, что с тобой происходит? — внезапно спросил Жаслан, прервав мои эксперименты.

Его голос звучал напряжённо, с примесью тревоги и суеверного страха. Я посмотрел на монгола, не понимая причины беспокойства.

— В каком смысле? — уточнил, оглядывая себя. Вроде всё цело, кровью не истекаю, конечности на месте.

— Ты… умираешь, — проговорил мужик, делая защитный жест. — Мы все видели. Глаза пустеют, дыхание останавливается. Потом ты снова оживаешь и снова умираешь. Что это за колдовство?

Вот чёрт! Я не учёл самого очевидного: когда душа покидает тело, оно не продолжает функционировать автоматически, а замирает, впадает в подобие смерти или глубокого транса.

— Шаманская техника, — соврал, стараясь звучать уверенно. — Учусь разделять дух и плоть.

Жаслан нахмурился, но кивнул. Мой статус новоявленного шамана даёт некоторую свободу действий. Любые странности можно было списать на мистические практики. Но остальные монголы смотрели на меня с нескрываемым страхом. Особенно Бат, который сейчас держался на максимальном расстоянии, словно я заразен.

— Ты становился пустым, — покачал головой монгол, — как скорлупа без жизни внутри. Даже великие шаманы не делают этого настолько часто. Опасно.

— Опасно? — переспросил я.

— Если душа долго отсутствует, тело может отвергнуть её, — пояснили мне. — Или другие духи могут занять пустое вместилище.

Вот это уже серьёзная проблема. Получается, пока я развлекаюсь, путешествуя по чужим телам, моё собственное остаётся уязвимым. Беззащитная оболочка, открытая для любого проходящего мимо духа или призрака.

Более того, физически моё тело тоже беззащитно в этот момент. Если начнётся бой или просто кто-то решит воткнуть нож в спину «впавшему в транс» русскому, я не смогу отреагировать.

Ещё понял, что после проникновения в чужое тело воспоминаний не остаётся. Я не мог читать их мысли или получить доступ к памяти. Хреново, вот это было бы… Любая магия отдыхает! Я сразу бы знал все планы врага или союзника. Но чего нет, того нет. Зато контроль тела полный — от мизинца на ноге до кончика языка.

Те, кто перемещались к диску с великим старым ханом, ничего не помнили. Совершенно ничего! Полный провал в памяти! Я мог вселиться в Жаслана, приказать ему зарезать Бата, вернуться в своё тело, и охотник бы очнулся с окровавленным ножом в руке, не понимая, что произошло.

И главное! Я могу разговаривать по-монгольски! Не знаю, как, просто говорил по-русски, а рот выдавал правильную речь, и я даже понимал. Полная языковая адаптация. Теперь можно общаться с местными без переводчика, узнавать информацию из первых уст, вести переговоры. Вот это подарок… Конечно, не то, что я хотел от великого духа, мне бы его силы получить, но тоже очень хорошо. Мозг уже подкинул десятки вариантов, как смогу это использовать.

Шпионаж — проникнуть в тело приближённого хана или его жены-руха, подслушать секретные переговоры, узнать о планах врагов.

Саботаж — занять тело часового и открыть ворота осаждённого города или вселиться в командира и отдать самоубийственный приказ.

Убийства — использовать чужие руки, чтобы устранить врага, а потом вернуться в своё тело, оставив бедолагу разбираться с последствиями.

Дипломатия — говорить через министра, вести переговоры от имени влиятельных людей.

Есть ещё много чего, что нужно проверить. Как далеко может находиться носитель? Сколько времени я могу удерживать контроль? Могу ли использовать магию носителя? Что будет, если носитель погибнет, пока я в нём? Вопросов много.

Когда пришёл в себя от детской радости новой «игрушке», то обнаружил, что мы приближаемся к какому-то крупному городу. Вдалеке виднелись стены, башни, массивные юрты. Дым от сотен костров поднимался к небу, создавая серую пелену над городом. Но что-то было не так: слишком много людей суетилось у стен, слишком много коней, повозок, оружия.