«Кто-то из вас хорошо знает монгольский?» — спросил я в пространственном кольце.

«Нет! То есть да, — начала Елена. Её голос в моей голове звучал неуверенно, словно она взвешивала каждое слово. — Мы можем говорить с акцентом и не полностью переводить, не так долго жили тут, как Изольда».

«Понял, — выдохнул. — Как она?»

«Отдыхает», — добавила Елена. Её мысленный голос был спокойным, уверенным.

«В бреду!» — подключилась Вероника, мгновенно опровергая слова сестры. В её тоне чувствовалась тревога.

Так, значит, состояние не такое стабильное, как хотела представить Елена. Это усложняет ситуацию ещё больше.

— Вот уроды! — улыбнулся, обращаясь к монголке. — Ты там как, жива?

Девушка резко вздохнула и открыла глаза. Шаманка что-то ответила неразборчивым, слабым голосом. Слова на незнакомом языке слились в неясный поток звуков. Будем считать, что да. В любом случае она уже не на грани смерти, а это главное.

Вот тебе и обучение. Когда уходили гости, то я выпустил вместе с ними монстров. Паучки рассредоточились по таверне. Смотрел через их глаза.

Трое двигались за Бужиром и отцом. Монголы шли быстро, почти бежали, часто оглядываясь. Лица их выражали смесь страха и решимости. Они явно спешили куда-то. Зашли в какое-то здание — небольшой деревянный дом на окраине поселения, ничем не примечательный снаружи, такой же, как десятки других. Паучки последовали за ними, заглянули в маленькие окна.

Там сидел какой-то монгол в возрасте. Волосы белые, как и борода. Одежда богатая, расшитая золотыми нитями. На пальцах — кольца с драгоценными камнями. Осанка прямая, взгляд — острый, пронизывающий.

Мои знакомые что-то сказали, размахивая руками, показывая на свои лица, где ещё недавно были глубокие раны от когтей Изольды. Правду они сказать не могут — значит, врут.

Судя по лицу старика, ему это не понравилось. Брови сошлись на переносице, глаза сузились. Он махнул рукой, и воздушный серп сорвался с ладони. Светящееся лезвие, сотканное из чистой магии, просвистело в воздухе. Раз, и красные полоски на шеях. Через мгновение две головы упали. Тела рухнули на пол, как марионетки с обрезанными нитями. Кровь хлынула на деревянные доски, растекаясь тёмной лужей.

А ещё он… засёк моих монстров, которые следили за всем этим представлением через окно. Голова старика резко повернулась, глаза уставились прямо на точку, где прятался один из паучков. Невозможно, никто раньше не мог их заметить. Но этот дед смотрел прямо на моего маленького шпиона, словно видел его невооружённым глазом.

Дал команду возвращаться. Всем! Нескольких оставил у входа и внизу. Нужно быть осторожнее, этот старик явно не обычный монгол. Маг? Шаман? В любом случае опасный противник.

— Так… — постучал пальцами по стене. — Столько возился с ними, чтобы не было проблем с дипломатической миссией, а их убили. Печёнкой чувствую, это только начало.

Голос прозвучал в пустой комнате, отражаясь от стен. Разговор с самим собой — старая привычка, когда нужно структурировать мысли.

«Кто это был? Почему он увидел моих паучков? Как? — вопросы роились в голове, требуя ответов. — Потом!»

Выскочил из номера.

— Жаслан! — крикнул я, выйдя в коридор.

Монгол тут же вылез из комнаты рядом вместе с Батом. Оба выглядели напряжёнными, готовыми к действию. Ладони — на рукоятях оружия, взгляды — настороженные, оценивающие.

— У нас, скорее всего, назревают проблемы, — дёрнул щекой.

— Что случилось? — Жаслан оказался рядом. Движения его были быстрыми, чёткими — профессиональные реакции воина.

Передал ему то, что увидел. Соврал, что сам направился следить за монголами. Мужик напрягся. Его лицо потемнело, челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. В глазах промелькнула тревога.

Он ещё раз попросил описать, кого я видел. Внимательно слушал, кивая и хмурясь. Каждая деталь, которую упоминал, казалось, только усиливала его беспокойство.

— Белая борода, кольца на пальцах, золотая вышивка на одежде? — переспросил мужик, наклоняясь ближе.

— Да, — подтвердил я. — И взгляд… пронзительный, как у хищной птицы.

Судя по лицу, его они точно не ждали тут увидеть. Кожа Жаслана приобрела сероватый оттенок, словно вся кровь отхлынула. Он резко выпрямился, обменялся быстрыми взглядами с Батом.

— Белобородый… — прошептал Жаслан почти беззвучно. — Сам Наран-шаман здесь.

Бат выругался на своём языке — короткие, резкие слова, звучавшие, как удары хлыста. Он сжал рукоять меча, словно враг мог появиться в любую секунду.

Паучок на входе показал, что группа монголов в доспехах направилась в тот домик. Пять или шесть воинов — крепкие, хорошо вооружённые, двигались быстро, целеустремлённо. Явно по чьёму-то приказу.

— Нам нужно уходить! Сейчас! — настоял я, не повышая голос, но вкладывая в него всю срочность ситуации.

— Вниз! — кивнул Жалсан и передал что-то Бату. Короткая фраза на монгольском, произнесённая отрывисто, почти военным тоном.

Бат кивнул и метнулся по коридору, стуча в двери других комнат. Из каждой тут же выскакивали монголы — наши сопровождающие. Никаких вопросов, никаких возражений, только чёткие, слаженные действия людей, привыкших к опасности. Лица серьёзные, движения экономные, точные. Они не суетились, но и не медлили — каждый знал, что делать. За секунды оружие было готово, походные сумки — собраны.

Я вернулся в свой номер за вещами. Окно открыто, прохладный воздух вливался в комнату, колыхая занавески. Шаманки нет. Кровать пуста, только смятые простыни и пятна крови напоминали о недавней раненой.

— Да вы, сука, издеваетесь? Она же при смерти была… — процедил сквозь зубы, оглядывая комнату.

Как смогла встать и уйти? Зелья ускорили заживление, но не до такой же степени. И куда она делась?

— Русский, быстрее! — заглянул Жаслан. Его голос звенел от напряжения. — Собирается стража. Будем уходить с боем.

Рванул к окну. Взгляд метнулся по сторонам, выискивая движение. Тело напряглось, готовое к действию.

Заметил её сразу: монголка карабкалась по стене дома напротив, цепляясь за выступы в обветшалой кладке. Пальцы находили малейшие щели, ноги уверенно упирались в почти незаметные выступы. Её тело изгибалось с неожиданной для шаманки гибкостью. Видимо, не одной магией сильна.

Чёрные волосы развевались за спиной, как вороново крыло. Одежда выделялась на фоне серой стены, делая её отличной мишенью. И она это понимала: движения были быстрыми, резкими, точно выверенными. Каждый новый захват, каждый подъём — ни единого лишнего действия.

Губы сами растянулись в усмешке. Забавное зрелище: как дикая кошка, загнанная в угол, ищет путь к спасению. Трогательно и бесполезно.

— Ах ты сучка неблагодарная! — хмыкнул я, не скрывая сарказм.

Воздух рассекло тонкое, едва различимое свистящее «вжух». Мозг зарегистрировал опасность раньше, чем глаза увидели летящие стрелы. Инстинкты, отточенные сотнями покушений, сработали мгновенно. Тело само отшатнулось, уходя с линии огня.

Несколько стрел попали в окно. Стекло разлетелось с противным звоном, осколки брызнули во все стороны, словно ледяные брызги. Одна стрела застряла в деревянной раме, воткнувшись так глубоко, что осталось видно только оперение. Другая пролетела через всю комнату и попала в противоположную стену, слегка подрагивая от напряжения.

И одна… в задницу шаманке.

Монголка дёрнулась, словно от удара хлыстом. Её тело изогнулось неестественной дугой. Пальцы судорожно впились в стену, но не удержались. Ноги соскользнули с опоры. На мгновение девушка повисла, держась лишь одной рукой.

Как же она запищала. Визг прорезал воздух — пронзительный, высокий, на грани ультразвука. В нём смешались боль, шок и унижение.

Успел пригнать паучка и приморозить шаманку к стене. Убежать от меня решила? Как наивно с её стороны. Не от меня надо бежать, а от стрел, которые превратили её зад в подушечку для иголок.