— Молодой человек, — проговорил старик, протягивая бумагу, — с такими ранениями вам нужен специалист. Здесь я ничем больше помочь не могу.

Я взял бумажку, удивлённо разглядывая строчки. Это было не просто направление, а официальный документ об освобождении от воинской службы в связи с полученными ранениями.

Краем глаза заметил свою сумку, лежащую на стуле. Из неё выглядывал уголок конверта с деньгами, который я оставил доктору в качестве «благодарности».

На следующий день всё утро отвечал Сосульке на вопросы о произошедшем. Ту же версию выдал и своим ребятам. Мол, на меня напал некромант. Такое уже случалось в части, поэтому в целом всё сходилось. У турков некроманты тоже есть. Это он управлял тварями. Как я понял, урод мстил за срыв операции в офицерской школе.

Майор внимательно слушал, сидя в кресле напротив. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза выдавали всё: недоверие, подозрительность и что-то ещё, похожее на страх.

— Значит, ты отбивался, как мог, от монстров, спасал Костёва и Воронова, — подытожил Сосулька мой рассказ.

— Именно так, — кивнул я, морщась от боли в рёбрах. — К счастью, этой дряни не удалось нас прикончить. Хотя он очень старался.

Сосулькин выглядел озадаченным. На его лице мелькнуло что-то среднее между облегчением и разочарованием. Он явно не ожидал, что я выживу. Но при этом мой рассказ давал ему возможность и дальше использовать меня.

— Ты сильно пострадал, — заметил майор, рассматривая повязки, выглядывающие из-под моей рубашки.

— Терпимо, — пожал плечами.

После битвы с некромантом и отчасти с тенью, а ещё с моей боевой машиной убийств, я действительно был неслабо ранен. Специально не пил зелья, чтобы повреждения выглядели естественно.

В госпитале меня по факту только перемотали и выдали бумагу, с которой я должен отправиться лечиться в столицу. А ещё это значит, что моя служба подошла к концу в связи с серьёзными ранениями.

Спасение мной Воронова и Костёва посчитали боевой задачей, где я был ранен и теперь имею право на освобождение от службы. Кто бы мог подумать, что доктор в госпитале окажется таким понятливым, а несколько десятков зелий и крупная сумма помогут мне получить официальное решение комиссии о моём состоянии.

Именно из-за этого и переживал майор. Ведь я показал ему документы.

— Что это? — спросил он, взяв бумаги трясущимися руками.

— Заключение врачебной комиссии, — ответил спокойно. — Как видите, ранения слишком серьёзные для дальнейшей службы.

Ну что ж, все приготовления закончены, можно начинать. Пора спутать планы господина майора.

— Кстати, — как бы между прочим добавил я. — Некромант сказал мне, что несколько земельных родов моей страны: Державины, Аниськины, Азовы, Третьяковы, Морозовы… Решили заполучить мои земли, пока тут служу. А ещё использовать свои связи, чтобы я умер на войне.

Лицо майора вытянулось, словно его ударили под дых. Прямо сейчас я озвучил то, что ему говорил его брат.

— Забавно получается, — хмыкнул. — Я тут стараюсь, а кто-то плетёт интриги. Ещё и на моё позарились! Вот тебе и защита императора для земельных аристократов.

— Павел, — Сосулькин сглотнул, его кадык дёрнулся вверх-вниз. — Я ничего не знаю про это. И не стоит верить предателям.

«Молодец… Рыбка проглотила крючок», — подумал я, наблюдая за реакцией майора.

— К сожалению, я верю ему, — ответил, чем вызвал ещё большее удивление у мужика. — Потому что перед тем, как уезжал, уже слышал эти фамилии и то, что они хотят разорить, уничтожить мой род.

— Откуда? — Сосулькин выглядел подавленным. Его плечи поникли, а глаза заморгали, избегая прямого контакта.

— Булкин… У меня очень хорошие отношения с его родом, а их влияние распространяется по всей стране, — пожал плечами.

— Это… возмутительно! — попытался искренне отыграть свою роль майор, но получилось не очень убедительно.

— Согласен, — кивнул я. — Поэтому вынужден…

— Стой! — прервал меня мужик, подняв руку. — Не торопись. Сгоряча не нужно ничего делать. Сам же знаешь, что следует думать стратегически, как ты можешь это использовать себе во благо. Мы тебя подлатаем. Я вызову лучших докторов и найду зелья.

— Уже, — улыбнулся, наблюдая, как вспотело его лицо. — У меня есть решение. Я могу остаться на службе и честно её нести, при этом разобраться со своими проблемами. Но для этого нужна будет воля генерала, а может быть, и не одного.

— Говори! — оживился Сосулька, наклоняясь вперёд. В его глазах промелькнула надежда. — Что ты придумал? Обещаю, я помогу тебе. Ты хороший и умный пацан, твоё место на фронте! Там больше пользы будет. Мы тебя вылечим, и ты послужишь ещё стране. Говори, что хочешь?

Майор нервно облизнул губы, его пальцы барабанили по столу. Он теперь в моих руках. Сосулька хочет как-то использовать меня для своих целей… Но без моего согласия это не выйдет. Даже не самая удачная битва с тенью, некромантом и Лахтиной принесла пользу, которую я сейчас получу.

— Эдуард Антонович, видите ли, я человек ответственный, последовательный и крайне инициативный, — начал я издалека, устраиваясь поудобнее в кресле.

Боль пульсировала в рёбрах, каждый вдох давался с трудом. Сложно было даже сидеть прямо, но старался не показывать свою слабость.

Сосулькин сидел напротив, крутя в руках дорогую перьевую ручку. Его безупречный мундир контрастировал с моей помятой одеждой, пропитанной кровью и потом. Лицо майора оставалось непроницаемым, но глаза выдавали интерес и настороженность.

— Мой род для меня… всё! — продолжил я, наблюдая за реакцией собеседника. — И если кто-то хочет пойти против, то это вызов.

Майор отложил ручку и задумчиво потёр подбородок. Несколько секунд он смотрел куда-то мимо меня, словно решая, как лучше ответить.

— Я понимаю тебя, Магинский, — наконец кивнул мужик.

Его голос звучал мягко, почти доверительно, но меня не обманешь. За этой мягкостью скрывалась сталь. Сосулькин — опасный противник, и сейчас он просчитывает варианты, как повернуть ситуацию в свою пользу.

— Тогда мне не нужно вам объяснять мои приоритеты и ценности, — пожал плечами и тут же поморщился от боли. — Если род будет защищён, то я смогу продолжить служить в армии.

Некоторое время мы сидели в напряжённом молчании. Слышно было, как где-то в коридоре разговаривают солдаты. Их голоса доносились приглушённо, словно сквозь толщу воды.

— Ты сказал, что нужна воля генерала или генералов, — Сосулькин чуть наклонился вперёд, его взгляд стал острым, как лезвие. — Что именно ты имел в виду?

Я озвучил свои условия. По мере того, как говорил, лицо майора менялось: сначала удивление, потом раздражение, затем — расчётливый интерес. Мои требования были наглыми, дерзкими, но… выполнимыми. И он это понимал.

Когда я закончил, Сосулькин молча встал, одёрнул китель и направился к двери.

— Жду ответа до утра, — бросил ему вслед.

Майор обернулся, смерив меня тяжёлым взглядом.

— Не перегибай палку, Магинский, — процедил он сквозь зубы. — Даже у моего терпения есть предел.

С этими словами мужик вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Сосулькин после разговора с Магинским

Майор злился. Нет, не просто злился — он был в бешенстве. Ворвавшись в свой кабинет, с силой грохнул дверью, отчего задрожали стёкла. Схватил первый попавшийся предмет — стакан — и швырнул его в стену. Осколки разлетелись по полу, словно ледяная крошка.

— Сопляк! — выругался Сосулькин, тяжело опускаясь в кресло.

У него всего один день, чтобы дать ответ Павлу. Либо аристократ уезжает домой, либо он, Сосулькин, решает несколько вопросов. Майор поверить не мог, что Магинский настолько хитрый манипулятор.

Когда он только успел пройти медицинскую комиссию? Ночью? Кто так делает вообще? Как он собрал врачей? Подкупил? Сколько бы ни проверял майор… Решение оказалось официальным, тут даже ни к чему не подкопаешься.