— Трусы! Слабаки!

— Где вы были, когда на нас напали монстры?

— Он герой! Спаситель!

— Почему нас не защитили?

Имперцы пытались прорваться силой, но натолкнулись на яростное сопротивление. Началась потасовка. Кто-то бросил камень, попав в голову одному из агентов СБИ. Тот упал, заливая мостовую кровью.

Этот момент стал искрой, воспламенившей порох народного гнева. Толпа взревела и бросилась на имперцев. Безоружные горожане голыми руками атаковали вооружённых солдат. Женщины и мужчины, старики и подростки. Все как один ринулись на представителей власти.

Имперцам и агентам СБИ пришлось отступить. Давление толпы было слишком сильным. Они отошли к краю площади, сбившись в плотную группу, выставив оружие перед собой. Но стрелять не решались. Слишком много людей, слишком велика была ярость народа.

За это время я поднимался на трибуну и наблюдал за продолжением моего плана. Моя стратегия сработала идеально. Люди сами встали на мою защиту, отождествив меня со своим спасителем.

Я не дирижировал толпой напрямую. Она сама исполняла ту музыку, которую я заложил в её сознание своим представлением.

Разрозненные крики постепенно слились в один ритмичный скандирующий хор:

— Ма-гин-ский! Ма-гин-ский! МА-ГИН-СКИЙ!

Я поднялся на место, где обычно выступал мэр города. Почувствовал как ветер обдувал лицо и разметал волосы. Мой костюм порван. Я снял защиту с кожи степного ползуна и по мне стекала кровь.

Шаги по деревянным ступеням отдавались гулким эхом. С каждой ступенькой я поднимался не только физически, но и в глазах толпы. Я поднялся на место, где обычно выступал мэр города. Почувствовал как ветер обдувал лицо и разметал волосы. Мой костюм порван. Я снял защиту с кожи степного ползуна и по мне стекала кровь.

Усталость и пот только добавляли образу драматичности. Наконец я встал перед толпой, возвышаясь над морем голов. Поднял руку, призывая к тишине, и площадь постепенно затихла. Тысячи глаз смотрели на меня с ожиданием, надеждой, благоговением.

Взошло солнце. Оно осветило мою фигуру сзади, создавая почти нимб вокруг головы. Случайное совпадение, но для толпы, а для меня верный и продуманный расчёт.

Я обвёл взглядом толпу, впитывая энергию момента. Вот оно — рождение легенды. Я создал себе образ героя, защитника от чудовищ. Народная молва сделает остальное, превратив правду в миф, который будет передаваться из уст в уста, обрастая новыми подробностями.

Толпа застыла в ожидании. Ни шороха, ни вздоха — только тяжёлое дыхание тысяч людей. В этот момент я мог сказать что угодно, и они поверили бы мне безоговорочно.

Солнечные лучи отражались в лужах на мостовой, создавая сотни маленьких солнц под ногами. Ветер донёс запах реки, смешанный с ароматами хлеба из ближайших пекарен и пороха от недавних выстрелов. Город жил, дышал, менялся на глазах.

Глубоко вздохнул, наполняя лёгкие утренним воздухом. Выдохнул, отпуская усталость. Расправил плечи, выпрямился во весь рост.

— Дорогие жители Енисейска! — начал я. — Мой род окажет помощь городу. Финансовую, военную, любую. Но как вы знаете, я и мои земли автономны от империи. Вам говорили, что я предатель, бунтарь, предатель… — сделал паузу. — Решать вам. Если вы хотите, то я и мой род поможет вам и защитит.

Тишина. Густая, тяжёлая. Я стоял на возвышении, чувствуя на себе сотни взглядов — настороженных, восхищённых, испуганных. Умышленно полученная рана на боку пульсировала тупой болью.

Снова идеально рассчитанный момент. Как раз в город начали въезжать грузовики. Тяжёлые машины, пропитанные копотью и пылью, медленно двигались по булыжной мостовой, покачиваясь на неровностях дороги. Металлический скрежет колёс по камням разрезал тишину, заставляя людей вздрагивать и оборачиваться. Выхлопные газы смешивались с запахом крови и гари, витавшим в воздухе после недавнего нападения.

Вот и подтверждение моих слов. Губы непроизвольно растянулись в скупой улыбке. Первый грузовик — массивный, с характерной эмблемой моего рода на дверце — въехал на площадь. За ним второй — с брезентовым верхом, сквозь дыры в котором виднелись силуэты вооружённых людей. Третий — с открытым кузовом, где стояли мои бойцы, держа оружие наготове, настороженно оглядывая площадь. Четвёртый — гружённый ящиками с зельями — стратегическим запасом, который сейчас на вес золота.

Все десять моих грузовиков — потрёпанные, но надёжные, как и люди, которые в них сидели. Имперские мы позаимствовали. Я мысленно усмехнулся, ведь они уже должны были переместиться на мою территорию. Как и люди, которые стояли лагерем рядом с городом.

Водители засигналили друг другу короткими гудками — наш условный код. Значит, всё идёт по плану. Я чуть заметно кивнул.

Люди на площади зашевелились, кто-то указывал на машины, кто-то перешёптывался, передавая новость от одного к другому. Запах страха и неуверенности смешивался с надеждой. Я почти физически ощущал это колебание настроения толпы.

Пора забирать отсюда всё, что нам нужно, — и людей, и ресурсы. Сделал глубокий вдох, готовясь говорить, но меня опередили.

— Мы защитим горожан! — крикнул кто-то из СБИ.

Это был худощавый мужчина с нервным тиком под левым глазом и значком имперской службы безопасности, начищенным до блеска, словно это могло компенсировать его трусость во время нападения монстров.

— Да! — поддержал его военный в потрёпанной форме, стоявший рядом, пытаясь придать своему голосу уверенность, которой явно не испытывал.

Рука дрожала, когда он поднял её, призывая остальных поддержать клич. Толпа словно по команде повернулась, сотни глаз устремились на говорившего.

— Кого вы защитите? — прозвучал знакомый голос — молодой, но уверенный, прорезавший гул народа, как острый нож. — Вы бежали сюда со своих мест. Именно вы привели монстров за собой. Потом прятались тут, как крысы, а спас нас граф Магинский!

Это был Костёв. Я узнал бы его голос из тысячи. Коля стоял, широко расставив ноги, — в своей характерной позе, которую принимал, когда был абсолютно уверен в собственной правоте. Пацан орал во всю глотку, и его слова эхом разносились по площади. Он держался прямо, с достоинством, которому мог бы позавидовать любой аристократ.

Руднева стояла рядом, её стройная фигура казалась хрупкой по сравнению с теперь уже крепким телосложением Костёва. Каштановые волосы, собранные в тугой пучок, открывали лицо. Она не сводила внимательного взгляда с меня, слегка кивая в такт речи Николая, будто подтверждая каждое его слово. Интересно, что заставляет её играть эту роль? Приказ? Или действительно верит в то, что говорит Костёв?

— Из графа пытались сделать предателя, смутьяна… — продолжил вещать Коля, лицо которого раскраснелось от напряжения, вены на шее вздулись. — А что мы видим? Его заперли на землях, как будто какую-то крысу. Но когда случилась беда, то кто первый прибыл помогать?

Костёв сделал эффектную паузу, оглядывая толпу. Люди замерли, ловя каждое его слово. Многие из них кивали, соглашаясь, другие переглядывались, переваривая услышанное.

— Да! — дружно поддержали военные, те самые, которые пришли по моему зову на службу. Их голоса слились в мощный хор, отразившийся от стен домов.

— Офицер! — выкрикнул кто-то из толпы, указывая на меня рукой.

— Настоящий! — подхватил другой голос.

— Боевой! — поддержал третий.

Крики нарастали, становясь громче с каждой секундой. Толпа колыхалась, как морская волна, накатывая в мою сторону. Лица людей менялись на глазах: недоверие уступало место надежде, страх — решимости.

Я видел, как имперские солдаты и агенты СБИ пытаются утихомирить людей, но их голоса тонули в общем гуле. Кто-то из жандармов потянулся к кобуре, но его остановил товарищ, покачав головой.

Пора и мне вступить в общение. Я сделал шаг вперёд, и толпа мгновенно затихла. Почувствовал, как сердце набирает ритм. Не от волнения, нет, я давно разучился волноваться перед публикой, а от предвкушения. Очередной ход в моей партии.