— Хотел у вас кое-что спросить… — начал осторожно, отмечая, как напряглись плечи женщины.

— Нет! — оборвала она так резко, что стёкла в витринах задрожали. — Прости, барон, но не сейчас, — взгляд Жаннет метнулся к окну, где маячили фигуры людей из СБИ. — Город на ушах, все трясутся перед новым ставленником императора. За тобой следят. Я рисковать не буду. Больно уж прикипела к этому месту, — её рука машинально легла на рукоять спрятанного под прилавком оружия, — и менять его в моём цветущем возрасте… не собираюсь.

— Я хотел вас поблагодарить за тот свиток и рецепт от проклятия некроманта, — произнёс, стараясь разрядить обстановку.

Жаннет замерла на полушаге, развернулась ко мне. Её пальцы сжались на моём подбородке с неожиданной силой. Взгляд снова скользил по лицу, словно выискивая что-то известное только ей.

— Вижу, — кивнула она, и морщинка между бровей немного разгладилась. — Вот только ты не до конца всё сделал. Я же сказала: тело сжечь, как и сердце, закопать. А ты?

— А я… — напрягся, чувствуя, как её хватка становится жёстче. — Взял, что смог.

— Смог он! — фыркнула женщина, отпуская мой подбородок с таким презрением, словно держала дохлую крысу. — Головой нужно думать, а не задницей.

— А вот это уже обидно, — улыбнулся, потирая след от её пальцев.

В памяти всплыла та ночь. Контроль паучков, их потеря и убийство некроманта из последних сил… Полностью забрать тело Серёжи в тех условиях было невозможно, и так едва успел.

— Теперь на тебе метка висит некромантическая, — Жаннет отвернулась к стеллажам, её плечи напряглись.

— Метка? — переспросил, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Ты ещё и глухой? — она развернулась. — Не до конца избавился от проклятия — получаешь метку. Теперь каждый некромант будет тебя чувствовать и знать, что пытались убить. А для них это… — её губы скривились. — Считай, что за твою голову назначили цену.

— И что делать? — сжал кулаки.

— Снимать штаны и бегать, — засмеялась женщина, но в голосе звучала сталь. — Потом приходи. Нужно поискать информацию у меня в записях, я их спрятала и найти пока не могу. Да и к лучшему это, — её взгляд метнулся к окну. — А то тот бы слизняк… не только меня арестовал. Вали! — махнула она рукой.

Вышел из лавки, чувствуя, как настроение падает ниже некуда. Метка некроманта… Словно какое-то достижение в дурацкой игре. «Поздравляем! Вы получили особый знак, теперь все некроманты знают, что вы убили их собрата!» А после слов Дрозда о том, что за мной придут… ситуация складывалась просто отличная.

Ещё и Жаннет заартачилась. Уверен, у неё в закромах хранится немало интересных артефактов и знаний. Ладно, загляну позже. Может, к тому времени она найдёт свои «спрятанные» записи.

Мысли плавно перетекли к следователю. Только прибыл в город, а уже развил бурную деятельность — носится по лавкам, допрашивает торговцев. И почему его так заинтересовала именно Жаннет?

Поднял глаза. Сотрудники СБИ буравили меня взглядами. Горбачёв стоял у машины, выпуская дым в небо короткими нервными затяжками.

— Поезжайте, я за вами, — кивнул лейтенанту.

Здание Службы безопасности империи выросло впереди мрачной громадой. У входа выстроился почётный караул — у всех начищенные сапоги, блестящие пуговицы, оружие наизготовку. Казалось, они собирались встречать не меня, а самого императора.

Я поднимался по ступеням вслед за Горбачёвым. Каждый шаг гулко отдавался в напряжённой тишине. Даже воздух, казалось, застыл в ожидании.

— Павел Александрович, — лейтенант произнёс так тихо, что приходилось напрягать слух. Его пальцы нервно теребили пуговицу на кителе. — Будьте аккуратнее. Следите за языком и не говорите ничего лишнего. Я помочь вам ничем не смогу, уж простите. И так меня чуть со службы не выгнали.

— Хорошо, — кивнул, заметив капли пота на его висках.

Через здание меня вели, как особо опасного преступника. На каждом углу застыли сотрудники с каменными лицами. Желваки ходили под их кожей, выдавая нервозность. Неужели один следователь навёл такого страху?

Комната для «разговоров» встретила меня голыми стенами. Единственное окно пряталось за решёткой, процеживая тусклый свет сквозь мутное стекло. Металлический стол намертво прикручен к полу, два стула друг напротив друга — как часовые.

Меня попросили расположиться за столом. Стул оказался неожиданно жёстким, словно его специально подбирали для максимального неудобства. Как только я сел, мужики вышли.

Горбачёв задержался на пороге. Его лицо дёрнулось, будто он хотел что-то сказать, но вдруг передумал. Дверь закрылась с тяжёлым лязгом. Складывалось впечатление, что меня уже признали виновным, осудили и вот-вот отправят на каторгу.

Пять минут тянулись, как патока. Наконец, дверь снова открылась. На пороге возник мужчина лет тридцати с небольшим. Тощий, словно палка, с такими тонкими усиками над верхней губой, будто их нарисовали карандашом. Узкие глаза, почти как у джунгар, придавали его лицу что-то змеиное. Волосы прилизаны набок с таким усердием, что блестели, как начищенные сапоги.

Его костюм явно стоил целое состояние. Даже в тусклом свете допросной ткань отливала благородным блеском. Из кармана жилета свисала золотая цепочка часов, позвякивая при каждом шаге.

Когда мужчина прищурился, его глаза превратились в едва заметные щёлочки. «Интересно, он вообще хоть что-то видит?» — мелькнула мысль. В руках следователь держал папку, раздутую от бумаг, которая словно проглотила целый архив.

Он молча опустился на стул, положил папку на стол. Начал перебирать документы с преувеличенной тщательностью, будто искал иголку в стоге сена. Наконец, поднял взгляд — холодный, оценивающий. Покрутил головой, как механическая кукла, и заговорил:

— Магинский Павел Александрович. Земельный аристократ, которому принадлежат земли не только его рода, но и Зубаровых, и Требуховых. Не слишком ли много?

Я поморщился. Его голос оказался настолько высоким и пронзительным, что, казалось, сейчас лопнут стёкла.

— И? — протянул, стараясь не морщиться от этого писка.

— Я спросил, не много ли вы на себя взяли? — его губы искривились, как червяк на крючке.

— Ну, начнём с того, что вас это не касается, — пожал плечами с той небрежностью, которая обычно бесит таких типов.

— Ещё как касается, — он выудил из папки какой-то лист. — Вы арестованы до выяснения обстоятельств, — протянул мне бумагу с таким видом, словно вручал смертный приговор.

— Не уверен, что вы вправе принимать подобные решения.

— Я? — его брови взлетели вверх с деланным удивлением. — Нет, а вот император — да. Это его личное распоряжение — взять вас под стражу для выяснения обстоятельств захвата вами земель других аристократов. И, поверьте, у меня есть все доказательства.

— Правда? — приподнял брови, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — И какие же?

— Думаю, вам стоит со мной познакомиться, — следователь протянул руку через стол. — Дымов Николай Сергеевич, капитан следственного отдела по особым делам земельных аристократов.

Пожал его ладонь. Неожиданно крепкая хватка для такого тощего мужика — пальцы словно стальные прутья. Мы оба делали вид, что просто знакомимся, но на самом деле шла молчаливая оценка друг друга. Я ждал ответа на свой вопрос. В последнее время все горазды кидаться обвинениями, а как дело доходит до доказательств…

— Приступим? — улыбка следователя напомнила оскал хищника. — Для начала Зубаровы. Есть свидетели, как вы напали на их род во время прорыва. Воспользовались положением и уничтожили людей.

— Ложь, — хмыкнул, отмечая, как дёрнулся уголок его рта. — У меня тоже найдётся куча свидетелей бездействия СБИ, ставленника императора и остальных родов. Как и те, кто подтвердят, что мы пришли на защиту. Дальше.

— Требуховы… — Дымов сделал паузу, его пальцы забарабанили по папке. — Есть письменные подтверждения, что вы пытались убить наследника и сделали его калекой, а потом похитили дочь главы рода и удерживали её силой. И это перед тем, как она якобы вышла за вас замуж.