Вон лагерь джунгаров — множество палаток, раскинувшихся на открытой равнине. Костры, часовые, привязанные лошади.

В идеале нужно приземлиться рядом с палаткой, где моё тело. Ночь играла мне на руку, как и мой плащ. Тёмная фигура на тёмном небе — почти невидима для обычного глаза. Только если специально всматриваться, только если знать, куда смотреть.

Пролетели ещё немного. Джунгары продолжали отдыхать и радоваться победе, которая должна была наступить завтра. Идиоты! Они не знают, что город уже восстал, что их планы рушатся, что перевес сил скоро окажется не на их стороне.

Начали спускаться — осторожно, выбирая место подальше от костров и часовых. Змеи с трудом контролировали снижение. Вес тянул вниз быстрее, чем им хотелось бы.

И тут я увидел… Бата. Картина, открывшаяся мне, заставила бы сердце сжаться, если бы оно у меня было в этом теле. Его привязали к какой-то деревянной штуковине. Крест, столб, колесо — трудно разобрать в темноте. И… стреляли в монгола, словно в мишень. Уже две стрелы попали в ногу, ещё одна — в живот. Группа джунгаров развлекалась. Человек пять-шесть, все пьяные, судя по их неуверенным движениям и громким голосам. Они смеялись, толкали друг друга, передавали лук из рук в руки. Для них это была игра, развлечение, для Бата — мучительная смерть.

Что-то внутри дёрнулось. Не физическое ощущение — в каменном теле их нет. Но что-то более глубокое, на уровне души. Гнев? Жалость? Сопереживание? Трудно сказать. Эмоции в нынешнем моём состоянии воспринимаются иначе — словно через фильтр, приглушённо.

— Весело вам, суки? — произнёс я, хотя никто не мог меня услышать на такой высоте. — Сейчас и я повеселюсь.

Тут же подавил в себе это желание. Что такое? Чуть не совершил необдуманный поступок. Эмоции в таком деле — плохой советчик. Холодный расчёт, трезвый анализ — вот что должно руководить моими действиями. Мне внимание раньше времени ни к чему, но и оставить Бата я не могу. Что-то внутри противилось этой мысли. Не из сентиментальности или глупого героизма, скорее, из принципа. Я уже считал его своим человеком.

Решил попробовать кое-что интересное. Может, в этой статуе сохранилось немного силы руха? Души, которая занимала эту тушку. Повезёт, если не вся энергия исчезла после смерти хозяина.

Сосредоточился, прислушиваясь к ощущениям внутри каменного тела. Медленно, методично прощупывал каждый участок, каждый сантиметр, ища что-то необычное, что-то отличающееся от пустоты.

И капелька нашлась прямо в указательном пальце, рядом с тем, который я отломал. Крошечное пятнышко энергии, почти незаметное, но всё же живое. Искра силы, оставшаяся от прежнего владельца. Словно последний вздох умирающего, запечатлённый в камне.

Сосредоточился. Направил всю свою волю, всё своё внимание на эту крошечную точку. Представил, как она растёт, разгорается, наполняется моей собственной энергией.

Раз, и луч мгновенно вылетел. Яркий, ослепительный, он прорезал ночную тьму, будто молния. Точное попадание без малейшего отклонения, словно я всю жизнь стрелял из каменных пальцев.

Мужик, который держал лук и собирался выстрелить в Бата, застыл. Ещё бы, теперь у него нет головы. Только дымящаяся шея, из которой фонтаном хлестала кровь. Тело ещё стояло, не осознавая, что уже мертво, а потом медленно, как подрубленное дерево, рухнуло на землю.

Началась локальная паника. Остальные джунгары заметались, закричали, выхватывая оружие. Они озирались по сторонам, не понимая, откуда пришла смерть. Идеально. Можно попытаться проникнуть к себе в апартаменты. Пока в лагере суматоха, пока все ищут невидимого убийцу, я смогу незаметно добраться до своей палатки.

Змеи поднесли меня к шатру, возле которого были двое охраняющих. Молодцы какие, тоже уже готовы отмечать завтра победу? В то время, как их товарищ только что потерял голову от таинственного луча, эти двое мирно посапывали, привалившись к копьям. Беспечность — худший враг воина. Оба скоро узнают эту истину на собственной шкуре. Хотя, возможно, я буду милосердным. Смерть часовых привлечёт слишком много внимания, а мне это не нужно.

«Я сейчас вас выпущу, — сказал в пространственном кольце, обращаясь к другим своим монстрам. — Издайте свой стрекот. Никого не трогайте и уходите под землю».

Две песчаных змеи упали рядом с джунгарами. Тут же их наросты завибрировали, издавая низкочастотный гул. Звук, который парализует нервную систему, погружая жертву в глубокий сон.

Моя охрана проснулась и тут же замерла. Мгновение они стояли с широко раскрытыми глазами, ртами, застывшими в немом крике, а потом уснули. Тела обмякли, оружие выпало из рук. Они рухнули на землю.

Опустился перед палаткой. Змеи с облегчением выпустили меня из своих объятий. Их тела, измученные долгим полётом с тяжёлым грузом, бессильно опустились на землю. Монстры заслужили отдых.

Огляделся. Лагерь бурлил, словно потревоженный муравейник. Вдалеке слышались крики, звон оружия. Место, где убили джунгара, превратилось в центр притяжения для всех, кто ещё не спал. Факелы, фигуры, бегущие туда-сюда, отрывистые команды офицеров, паника, неразбериха — идеальное прикрытие для моих действий.

У меня есть три плана, как избавиться от войска джунгаров. И прямо сейчас подмывало их одновременно запустить. Насколько легко было бы уничтожить всех, пока они в таком состоянии.

Одёрнул себя. Вспомнил о главной цели — моё тело и возвращение в него.

Хм… Странно, в этой каменной оболочке меня не тянет обратно. Нет ощущения, что время заканчивается. Словно просто костюм, который я теперь могу носить сколько угодно. Сам решаю, когда выйти из него. Это открытие было… интересным. Возможно, душа в каменном теле более стабильна, чем в чужом? Возможно, статуя каким-то образом поддерживает мою сущность, не даёт ей рассеяться?

Усадил двоих охранников, подпёр их копьями.

— Сука! — прорычал я тихо.

Одному ногу сломал, а второму — две руки, пока занимался ими. Ладно, будем считать, что им повезло.

Зашёл в палатку. Моё тело сидело всё так же — в клетке. Глаза закрыты. Посмотрел на себя, как на двойника. Хотя стоп, я сейчас двойник двойника.

Что-то не так… Нужно быстрее возвращаться в тело. В этой каменной статуе чувствую себя крайне странно.

Руками разорвал прутья. Металл поддался, словно бумага. Каменные пальцы легко согнули железные штыри, открывая доступ к моему телу. Топоров при жизни, должно быть, был настоящим монстром.

Приблизился, наклонился над своим телом, рассматривая его. Бледное, осунувшееся, но целое. Никаких видимых повреждений, только истощение и длительное пребывание без души. Нити, которая связывает моё тело и душу, больше нет. Hу, или я её просто не вижу и не чувствую. Пустота. Словно якорь, удерживающий корабль, был поднят, и судно теперь свободно дрейфует в открытом море.

«Ты рядом?» — спросил меня хан. Его голос звучал настороженно, с ноткой беспокойства.

«Следишь за мной?» — хмыкнул в ответ.

«Будь осторожнее, — предупредил он. — Если ты не сможешь взять контроль над телом и вернуть душу на место, то станешь таким же, как я».

В его словах звучало искреннее предостережение. Не угроза, не злорадство, а именно забота. Странно было осознавать, что древний дух, которого я пленил, теперь беспокоится о моей судьбе.

«Старым и забытым?» — попытался улыбнуться. Каменное лицо не отразило эмоцию, но в моём ментальном голосе прозвучала усмешка.

«Бестелесным и голодным. Сильным внутри и беспомощным внешне», — парировал хан.

«К сожалению, эта роль у нас в команде уже занята тобой», — сказал я.

Хан не ответил.

А я наклонился к своему телу, коснулся его, хотя это не нужно. Дотронулся до диска и тут же напрягся, готовясь ко всему… Вспышка света. Крики хана.

Темнота обволакивала меня плотным коконом. Я ощущал, как нити моей души натянулись до предела, прокладывая путь обратно к телу. Сквозь эту мглу пробивался слабый зов — моя оболочка звала меня назад.