Постепенно возбуждение улеглось. Эйфория от победы сменилась усталостью. Зелья, которые я дал своим бойцам, действовали ограниченное время, и теперь наступал откат. Солдаты один за другим начали опускаться на землю, уставшие, но довольные.

Я и сам чувствовал дикую усталость. Глаза закрывались сами собой. Последнее, что помню перед тем, как провалиться в сон, — это лица моих солдат. Они смотрели на меня с таким доверием и благодарностью, что стало тепло на душе.

Не знаю, сколько я проспал. Может, час, может, больше. Очнулся от того, что паучки передавали сигнал: кто-то приближается. Забыл убрать их. Перед тем, как открыть глаза, поспешил переместить шпионов в пространственное кольцо.

— Магинский… — раздался знакомый голос.

Я с трудом поднял веки. Рядом стоял Сосулькин. В его обычно холодных глазах читалось странное выражение — не то уважение, не то раздражение.

— Не удивлён, — добавил майор, когда понял, что я наконец проснулся.

Его лицо дёргалось, словно он пытался сдержать какую-то эмоцию. Я медленно сел, чувствуя, как ноет каждая мышца. Вокруг на земле спали вповалку бойцы моего взвода, измученные тяжёлым боем.

— Господин майор, — начал я. Поднялся и козырнул. Глянул на своих ребят и уже хотел их разбудить.

— Не нужно, — хмыкнул Сосулькин, махнув рукой. — Пусть спят. Они заслужили.

Кивнул и отошёл в сторону. Мои бойцы, каждый из них сегодня стал для остальных героем, хотя никто об этом не узнает. Так устроена война: подвиги обычных солдат редко попадают в исторические хроники. Но мы это обязательно исправим.

— Хочешь аудиенцию от генерала южной армии? — неожиданно спросил Сосулькин. — Встретиться с великим князем Ростовским?

Я поднял бровь, слегка удивлённый таким предложением.

— Вы вернулись к нашему соглашению? — спросил осторожно.

— Я от него и не отступал, — поморщился Сосулька. — А ты?

Стоило подумать над ответом. Несколько часов назад майор попытался увильнуть от сотрудничества. И чтобы меня поставить на место, тут же отправил мой взвод в бой, хотя нужно было дать хоть несколько дней обтереться. План работает. Всё, как и задумано.

— Значит, продолжаем сотрудничество, — улыбнулся после небольшой паузы.

— Пойдём! — махнул рукой майор. — О тебе только и говорят.

Пока мы шли по лагерю, я думал. Мои действия внешне кажутся поступками юнца — независимого, упрямого, вспыльчивого. Ну и пусть. Нужно же показывать, что я молодой и горячий. Не просто так это продолжаю делать и даже усилил свои подвиги.

Лучше и не придумаешь, когда тебя недооценивает враг. А именно так я отношусь к майору. Мутный тип с самого начала слишком странно себя ведёт: то резко, то мягко. Как будто не может определиться, кто я ему — враг или союзник. Осталось только узнать, что он хочет от меня и как планирует использовать.

По дороге смотрел на изменения в лагере. Чем дальше продвигались, тем сильнее бросалась в глаза обстановка. На передовой солдаты в обносках, пользуются дерьмовым старьём, а тут…

Форма новее, оружие чище. Меньше грязи, больше порядка. Словно из одного мира в другой переходим. Это я, конечно, замечал и раньше, но не настолько явно.

Бойцы, встречавшиеся нам по пути, останавливались, провожая долгими взглядами. Некоторые перешёптывались, показывая в нашу сторону. Я слышал обрывки разговоров:

— Это он!

— Тот самый, который турок раскидал…

— С новым оружием…

— Зеркальный…

Последнее слово резануло слух. Новое прозвище? Видимо, из-за моей тактики «отражения» турецких хитростей.

Офицеры глядели косо, с плохо скрываемой завистью. Ещё бы, какой-то сопляк в первую ночь устроил такое, чего они и за месяцы не смогли достичь.

Поэтому какое-то время я побуду примерным. Посмотрим, как Сосулькин себя будет вести. Да и вообще, интересно узнать, что у них тут происходит. Судя по увиденному нами на передовой, полный бардак.

— Не расскажешь, что это было? — спросил меня майор, повернувшись.

— Вы о чём? — поднял бровь.

— О том же, что и все, — хмыкнул он. — Будто ты дал зелья своему взводу, оружие, как-то защитил их от новых возможностей турок.

— Это правда, — пожал плечами.

— Чего? — остановился мужик и уставился на меня. — Как? — он сжал кулак и зубы.

Я смотрел на него и не мог не улыбаться. Вот это реакция! Весь красный стал, словно его жаба душит. Ещё немного, и дым из ушей пойдёт.

— Ну, вы тоже аристократ, должны понимать, что у всех нас есть свои секреты, — хмыкнул я.

— Магинский! — рявкнул Сосулька и тут же взял себя в руки. — Ты хоть понимаешь, что сделал?

— Провёл замечательную атаку, положил много врагов, добил остатки и ещё языков притащил, — перечислил по пальцам, словно объясняя очевидное ребёнку.

— Да! То есть нет! — затряс головой майор. — Почему ты такой проблемный?

Глупый вопрос. Я никогда не был проблемным, это другие видели во мне проблему. Я просто эффективен, целенаправлен и в меру амбициозен. Возможно, чересчур в меру, но ничего не могу с собой поделать.

— Я? — указал на себя. — В чём? Всё ведь делаю, чтобы выполнять приказы и поставленные задачи.

— Да! То есть нет! — снова замотал головой мужик. — Вопрос не в том, что делаешь, а как. Ты это понимаешь?

Он остановился и развернулся ко мне. Его лицо исказила гримаса, сложно сказать — злость это или отчаяние. А может, просто крайняя степень раздражения от того, что я не вписываюсь в его планы, какими бы они ни были.

— Нет, — пожал плечами. — Главное — сделать. А цели и средства любые хороши, особенно на войне. Ведь победителей не судят.

— Ты… Ты… — тряс на меня пальцем мужик. — Сначала припёрся сюда без документов, собрал информацию, уже отдал её в ССР. Тут начались проверки, офицеров допрашивают, всё кипит. Да здесь половина руководства хочет тебя придушить!

В его словах явно читалось: «Ты мешаешь, лезешь не в своё дело». Это только укрепило мои подозрения. Тут не просто бардак, а настоящее гнилое болото. И я в него бросил камень, большой такой камешек. А всем уютно в болоте сидеть было.

— Правда? — улыбнулся. — Ну, тогда хорошо постарался.

— Нет! Нужно всё делать деликатно, мягко. Это же армия, — попытался Сосулькин прочитать мне нотацию.

Я с трудом сдержал смех. Деликатно? Мягко? На войне? Может быть, ещё чайные церемонии устраивать перед боем? Или приглашения туркам на бал отправлять, прежде чем стрелять?

— Я с вами не согласен. Это не барышни в первую брачную ночь. Тут гибнут люди, здесь не время и не место для соплей и расшаркиваний, — ответил, глядя ему прямо в глаза.

Мы снова двинулись вперёд. Вдалеке раздавались глухие взрывы: артиллерия продолжала работать. Но звук здесь, в тылу, казался просто далёким громом. Будто и не война вовсе, а обычная гроза.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул майор. — Хочешь — лезь на рожон. Только смотри, чтобы тыл был прикрыт. Всякое может случиться.

Вот это уже интереснее. Угроза? Намёк? Предупреждение? Разные варианты, но все неприятные.

— Мне нужно бояться своих же? Любопытно выходит: враг не только там! — махнул рукой в сторону турков. — Мне здесь нравится.

Сосулька поморщился, и мы пошли дальше. То, что он говорил… Да, в его словах есть логика. Чтобы тут всё было в таком состоянии, много людей задействованы. А может быть, это даже чья-то воля. И если второе, то без генерала южной армии не обойтись. А даже если это так, в любом случае мне не помешает.

«Лахтина», — мысленно позвал я.

«Да, мой строгий хозяин», — отозвалась королева скорпикозов из пространственного кольца, в её голосе сквозила ирония.

«Что думаешь об этом? Тебе не кажется странным, что снабжение на фронте такое дерьмовое, а турки используют какие-то новые магические штуки?»

«Мне странным кажется, что ты обращаешься ко мне за советом», — в её тоне явно слышалась усмешка.