Кэрин улыбнулась. И не в первый раз подумала о том, что брат Алесии, пожалуй, самый благородный человек из всех, кто когда-либо попадался на ее пути. Но все же, он мужчина. Поэтому определенные границы лучше не переходить.

— Спасибо, ваше сиятельство. — она чуть склонила голову.

— Эйса… — Лайону стоило больших усилий, чтобы не выдать того, что творилось сейчас в его душе. — Пока школа еще принадлежит моей сестре, могу ли я обратиться к вам с просьбой?

— Разумеется. Слушаю вас.

Просьбу Кэрин выслушала с непроницаемым выражением лица. И, подумав примерно пару минут, дала свое согласие. В принципе, ничего сложного от нее и не требовалось.

Просто наведываться на ближайшую ярмарку раз в два десятка дней, и рассказывать графу Бартону о том, что происходит в поместье.

Зачем? Этот вопрос как раз не прозвучал. Девушка и сама прекрасно все понимала.

В открытую граф Бартон больше не мог присматривать за землями сестры. Но почему бы не делать это тайно? Чтобы в случае чего иметь возможность предпринять нужные шаги. Впрочем, даже сейчас Лайон не собирался оставаться в стороне. И перед отъездом вручил эйсе кошель серебряных монет.

— Передайте, пожалуйста, Рглору. Пусть продолжает платить кузнецу. А еще, тут жалование для строителей. Если они сейчас разбредутся по своим хозяйствам, то потом их просто не соберем. Пусть строят бани в деревнях, латают ветхие избы, только делают это не на виду, подальше от глаз управляющего.

Кэрин кивнула.

— Хорошо, ваше сиятельство.

— И если вдруг что-то понадобится для школы, или в целом… Обязательно дайте мне знать.

Кэрин склонила голову еще раз. И, не удержавшись, попросила парня забрать с собой голубей. Во-первых, чтобы была возможность предупредить, если что-то вдруг изменится в его планах. А во-вторых, пусть птицы пока побудут в надежных руках.

Пусть управляющий пока до них и не добрался, но кто знает, что будет потом.

Поместье графини Арельс. Вечер того же дня…

На этот раз, поездка в левобережье затянулась до темна. А вернувшись, эйс Бертус и сам не заметил, как ноги понесли его в столовую. Вотчина Берсы довольно быстро стала тем самым уголком, куда мужчину тянуло с непреодолимой силой. Тепло, уютно, вкусно пахнет едой. Но самое главное — душевное тепло, заставляющее почувствовать себя дома.

Вот и сейчас, стоило только переступить порог, как кухарка тут же отложила широченный нож, вскочила из-за стола, а от улыбки, на ее пухлых щеках появились симпатичные ямочки.

— Эйс Бертус, что-то вы сегодня подзадержались. Я пшеничную кашу два раза уже грела, и чайник. Нелегкий, должно быть, выдался денек?

— О-ох… Даже не спрашивай. — мужчина тяжело опустился на лавку. — Думал, до полудня управимся, объедем поля и домой. А у мужиков из Костоломицы, оказывается, драка вчера с Паводцами была. Сегодня человек десять в поле не смогли выйти. Еще и Фенел взялся причитать, как у него нынче кости ноют.

— Значитца к дождю. — подала голос Берса, сноровисто собирая на стол. — Тут староста наш никогда не ошибается.

— Рглор так и сказал. — уныло согласился управляющий. — А затем прицепился, как репей — мол, надо помогать мужикам. Если урожай до непогоды не соберем, как я потом его сиятельству отчитываться буду?

— Это что ж, — ахнула женщина, — Он тебя, поди, еще и в поле загнал?

— Отчего ж загнал? Я сам пошел. Знаешь ли, в моей работе всякое бывает. Только спина теперь дюже болит. Да на обед была горькая пшеница с грибами, гадость редкостная.

— Зато растет хорошо. И госпожа ее любит. А спину давай-ка я тебе промну. — заворковала кухарка. — Как раз пока травянок заваривается.

На этот раз, управляющий не стал сопротивляться. Послушно растянулся на лавке, и только крякнул, когда его кости захрустели под сильными женскими руками. Зато сразу стало легче. И так хорошо…

— Эх, Берса, золотая ты все-таки женщина.

Кухарка басовито хихикнула.

— Вот еще! Скажешь тоже!

— То и скажу. И выслушаешь, и накормишь. А после твоих рук, я словно сбрасываю несколько лет.

— Ну и хорошо. — женщина мяла тощую спину с таким же усердием, как совсем недавно тесто. — Кто же еще так о тебе позаботится, если не я? — она вдруг тяжело вздохнула. — Ох, даже не знаю, как ты тут без меня потом будешь? Опять задеревенеешь весь, станешь снова всухомятку питаться, да случайным кусками перехватываться…

Бертус даже голову поднял от таких слов.

— Погоди-погоди, ты что, хочешь попросить расчет? Да кто же еще сможет на такую ораву наготовить?

— Так и оравы скоро никакой не будет. — пожаловалась кухарка, заканчивая массаж. — Как только его сиятельство школу закроют, мои услуги станут ни к чему. Придется к падчерице перебираться, она девка добрая, давно уже зовет меня с внуками нянчится…

Переставив на стол чайник, Берса вынула из печи лист с остатками яблочного пирога. Затем заглянула в кадку, где у нее подходило тесто и покачала головой.

— Мне и самой жалко все тут оставлять. Любая баба привыкает к своему углу.

— А в какой деревне падчерица твоя живет? — не удержался мужчина, бросив взгляд на дымящуюся пшеничную кашу. Та пахла так аппетитно, что рот сам собой наполнился слюной.

— Далеко живет. Мы ее замуж за хорошего парня выдали, только вот дом у него в землях графа Бартона. — Берса протерла деревянную ложку и протянула ее управляющему. — Я бы еще в том году к ней перебралась, если бы госпожа не попросила взять на себя кухню.

Бертус еще раз взглянул на кашу, потом на кусочек пирога. Повел плечами, которые действительно стали меньше болеть. На секунду задумался. И без дополнительных подсказок сделал правильные выводы.

— Ну так… может его сиятельство еще не закроют школу? Над сиротами ведь родительской совести нет, кто помешает им учинить беспорядок, или присвоить чужое? А вот эйса из монастыря, точно сумеет наставить их на истинный путь. Да! И вырастут они потом полезными для общества людьми. Может даже в слуги пойдут.

Женщина только всплеснула руками.

— Ох, эйс Бертус! Какой все же у вас хозяйственный взгляд на вещи. И исключительный ум. Добавить маслица к пирогу? — она плюхнула на блюдце кусочек сливочного масла. — Все разумеете. А еще, у госпожи нашей нянька тут живет…

— Вот именно! — поддакнул управляющий, окончательно разомлев. — Старой няньке куда вольготнее на природе, чем в холодном замке или шумной столице. Да и возраст у нее уже такой, что лишний раз старушку лучше не дергать с места. Его сиятельство человек благородный. Всё поймут.

Берса только согласно закивала и, словно мимоходом, погладила собеседника по плечу. Умная женщина всегда может добиться от мужчины желаемого. Всего-то и надо — немного ласки, немного внимания, искренняя похвала… и чтобы вкусная еда была на столе.

Арельсхолм…

Остаток дня был скуп на события, зато щедр на эмоции. И, как ни странно, меньше всего досталось как раз Тарии. Граф Арельс лишь отчитал экономку и выразил надежду, что впредь, та будет лучше следить за ключами.

А вот за виконтессу мужчина взялся всерьез. Впрочем, отпираться девочка и сама не стала. Особенно когда поняла, что ее проделка может вылезти боком кому-нибудь из слуг.

Да, это она заперла дверь в баню.

Зачем?

Лианна долго кусала губы, пытаясь придумать правдоподобную причину. Под суровым взглядом отца как-то не тянуло выкладывать всю правду. Пришлось сказать, что это просто была неудачная шутка.

Однако юмора граф не оценил. И дочери досталось хлесткое:

— Я очень разочарован в тебе.

Лия смотрела в глаза отца и понимала, это не просто слова. Он действительно разочарован. И огорчен.

Но еще хуже была реакция Алесии, к которой девочка заглянула чуть позже, желая пожаловаться на жизнь.

— Кажется, я доверяла тебе гораздо больше, чем ты того заслуживаешь. — бросила мачеха, глядя куда-то поверх ее головы.