— Если вы знаете, что высокородным господам надо уступать, то почему не пропустили мою карету? Более того, еще и испортили ее. А она нравилась мне гораздо больше прочих!

Молодой человек повернулся, и Алесии на какой-то миг показалось, будто земля ушла из-под ног. Она уже видела эти голубые глаза. И светлые волосы. И даже легкую улыбку на красиво очерченных губах.

По телу пробежала волна мурашек. Парень был очень похож на Данечку. Но, конечно же, это был не он.

— Простите, госпожа? — молодой человек тоже внимательно изучал ее. И его интерес Алес ощущала буквально кожей.

— Бог простит. — к счастью, острый язык мог действовать отдельно от мозга. И этой краткой секунды хватило, чтобы прийти в себя. — А еще я хочу знать, по какому праву вы отчитываете моего кучера?

— Я…

— Это вы нанимали его на работу? Или обеспечиваете ему жалование?

— Нет, госпожа. — парень обезоруживающе улыбнулся. — Простите, мы с вами знакомы?

Алесия прищурилась. В глубине души ей хотелось быть милой. Только вот обстоятельства не располагали.

— Косвенно, виконт Сомертон. Вы были во дворце в день нашей свадьбы с графом Арельсом. Правда поздравлений от вас мы так и не дождались. Но это мелочи. Зато сегодня вы мало того, что испортили мою любимую карету, так еще и отчитали кучера, хоть и не имели на это никакого права.

Виконт моргнул. До этого момента он слушал словно завороженный, но сейчас требовалось отвечать.

— Простите, графиня. Я ведь не знал. — он взмахнул длинными ресницами. — Мне просто хотелось испытать новую карету. Дорога обычно пустынна в этот час. Да и как можете видеть, я даже без кучера. Видимо слишком сильно разогнал лошадей…

Алес покусала губу. Если бы молодой человек взбрыкнул, его можно было бы стегнуть острым словом. Но рычать в ответ на покаянную речь? Это было не в ее характере.

— Предлагаете на первый раз вас простить?

Виконт Сомертон снова улыбнулся, и от его улыбки внутри разлилось приятное тепло. Словно от горячего вина с пряностями.

— Это было бы очень великодушно с вашей стороны, госпожа. — парень почтительно склонил голову, но почтения в его голосе совершенно не чувствовалось. Скорее легкий флирт.

Алесия усмехнулась про себя. Кажется, кое кто явно прослушал, что дама замужем. И хотя ей самой муж никак не сдался, флиртовать она не собиралась. Тем более с первым встречным. Как бы тот ни был хорош.

— Хорошо. Я приму ваши извинения, если… — она позволила себе лукавую улыбку. — … если вы извинитесь и перед моим кучером.

— Что⁈ — поперхнулся виконт, — Я должен извиниться перед слугой?

Алесия пожала плечами.

— Оскорбление слуги, равно оскорблению его господина. А мой супруг, к слову, ужасно самолюбив. И вряд ли оценит, что вы испортили чужое имущество, — она кивнула на помятый бок кареты. — А еще, подвергли опасности его жену.

Хотя за последнее граф скорее бы поблагодарил. Но красавчику явно не стоит об этом знать.

Виконт Сомертон глубоко вдохнул, но тут его взгляд зацепился за маленькие буквы «А», выгравированные по центрам колес. Затем парень представил, что сделает с ним отец, за ссору с Арельсом, и внутренне поежился.

Да и идти на конфликт с самой графиней тоже не хотелось. Женщина была чудо как хороша. Яркая, живая, с поистине королевской уверенностью в себе. Жаль, что их знакомство не состоялось раньше.

Молодой человек последние несколько лет провел за границей, так что ни о разводе, ни о репутации бывшей баронессы ничего не знал. Барон Кьярти тоже не входил в круг его знакомых.

Так что виконт просто видел перед собой женщину, которую не отказался бы заполучить. Потому что таких на его пути еще не встречалось.

— Ну же, я жду. — напомнила Алес.

Комары, почуяв свежую кровь, кружились вокруг кровожадной стайкой. Но отбиваться или почесываться знатной даме не пристало. По крайней мере, при чужих. Приходилось стоически терпеть укусы.

Виконт Сомертон отмер и повернулся к кучеру. Алесия могла поклясться, что у последнего слегка дергался глаз. Не каждый слуга может похвастаться, что перед ним извинялся благородный господин.

А извинялся «господин» красиво. С полным признанием вины и использованием витиеватых фраз. Кучер же подобным красноречием не обладал. И все, что он сумел выдавить из себя — «…не стоило. Да я же не в обиде, господин.».

Конфликт был исчерпан за примирением сторон. Виконт напоследок поцеловал Алесии руку, задержав ее в своей ладони чуть дольше, чем того требовали приличия.

— Мы еще увидимся с вами? — и добавил чуть слышно, — Моя госпожа…

Последних слов девушка предпочла не услышать. Хоть они и растворились где-то в животе приятным теплом. А на первые, пожала плечами, приняв максимально равнодушный вид.

— Не могу вам этого обещать, виконт. Но все может быть.

Она вернулась в карету, чувствуя легкое покалывание в ногах. Сердце тоже билось в странном предвкушении. Взгляд голубых глаз… Теплый голос…

Таким же был Данил.

Алес до боли закусила губу, вспомнив, чем закончились ее первые отношения. И это слегка охладило бабочек в груди.

Нельзя, конечно, всех судить исключительно по Данечке. Однако рассудительность и трезвый рассудок никогда не повредит. Неизвестно еще, что за человек этот виконт. Пусть он и выглядел искренним, кто знает, какие тараканы бродят в его голове?

А еще… как бы это грустно не звучало, она сама немножко замужем. Даже если муж гад и хам, это еще не повод поощрять симпатии других.

На холме гулко перестукивались топоры. Пахло деревом и свежими опилками. Над баней курился легкий дымок. Солнце, перевалив далеко за полдень, даже не думало сбавлять жар.

Лица и спины крестьян, занятых на стройке, блестели от пота. Но все же, эта работа была легче ежедневного сельского труда. А если учесть, что за нее еще и платили… Мужики были очень довольны, как устроилась их жизнь. И трудились на совесть. Знали, что если где оплошают, то на хлебное место тут же найдется десяток желающих.

А им только и останется — снова возиться в земле, да копить на налоги.

— Эх, робята. — один из строителей вытер со лба пот и оглядел плотно подогнанные доски. Своей работой он остался доволен. Даже нож в щель не пройдет. — Слыхали, что Фенел говорит, — мол надо бы и в Костоломице избу для мытья по осени поставить. А еще лучше две. Одну для баб, другую для мужиков.

— А чего ж сразу для мужиков отдельно? — хохотнул кто-то в стороне.

— А то, умник, чтобы на чужих жен никто зазря глаза не пялил. Иначе такая усобица начнется, все друг друга переломаем.

— Нам в Паводе тоже неплохо бы мойную избу возвесть. Ежель только кузнец согласится и для нас железную печь сковать. Может госпожу попросить, чтобы с ним переговорила?

Несколько мужиков с правобережья замахали руками.

— Вот еще, по такому пустяку хозяйку тревожить. Сами по-свойски переговорим. Крист парень душевный, в просьбе не откажет. А мы ему подновим избу. Он же как раз по осени женился, ему теперь надо.

Это предложение было встречено одобрительным гулом голосов.

У правобережья с левобережьем сейчас был хрупкий, но мир. Деньги от стройки текли во все четыре деревни. Посев прошел хорошо. А что касается мелких усобиц, тут Рглор строго всех предупредил. Первая же драка — деревня на деревню, и он лично зачинщикам головы оторвет.

А Фенел, староста правобережья, ему в этом поможет. Потому что случись что, с него первого будет спрос.

Над поляной прокатился гулкий звук. Кухарка, своя деревенская баба, стучала черпаком по котлу. Она одна успевала готовить для всех. И для детей-учеников, и для тех, кто работал на стройке.

Обед!

Мужики чинно сложили инструмент и потянулись к школьной столовой. Еще одно преимущество работы — тут кормили. И, по всеобщему мнению, очень даже хорошо.

Первым подъезжающую карету заметил Глен. Мальчишка как раз полз в высокой траве, выслеживая яркого жука. Жук приподнимал половинки ядовито-зеленого панциря, выпускал тоненькие крылья, предупреждающе гудел. Будто чувствовал, что за ним идет охота. И охота увенчалась бы успехом, если бы вдалеке не раздался цокот копыт и фырканье лошадей.