Бодрость, которую Джеральсон демонстрировал виконтессе, улетучилась сразу, стоило пареньку покинуть Арельсхолм. Он мчался через темный заснеженный лес, оставив далеко позади сопровождающих, которых отправила с ним графиня.

От соленых капель, примерзших к щекам, щипало кожу. А отчаяние жгло с такой силой, что хотелось нырнуть в ближайший сугроб и остаться там до весны. Если Лианна не оправится от своей болезни, пожалуй, он так и сделает.

Перед глазами вновь появилось неестественно бледное лицо и огромные черные глаза.

Джер, ты невыносим.

Паренек снова стиснул зубы, подгоняя коня. Лия Арельс была его самым первым детским воспоминанием. С огромным бантом, в розовом пышном платьице, она вышагивала по залу, держась за палец графа Арельса.

«Твоя невеста» — со смехом сказал ему тогда отец. Джер в те годы еще не знал, что такое невеста, но девчонка ему понравилась. Она забавно морщила нос и мотала головой, отчего белый бант постоянно съезжал к уху.

«Граф Арельс разорвал помолвку» — сообщил отец спустя пару лет. Как ни странно, это известие не вызвало особых эмоций. Свадьба была делом настолько далекого будущего, что Джер не думал о ней вовсе. Да и о невесте, признаться, тоже.

Вспомнил он о ней, лишь когда они столкнулись на чьем-то рубеже детства. Лианна Арельс была самой яркой, красивой и интересной на фоне других девчонок. А еще, начисто забыла о том, чьей невестой когда-то была. И не обращала на него никакого внимания.

А ведь он прикладывал столько усилий, надеясь, что она посмотрит в его сторону. Увы, этого не произошло.

Тогда, на верховой прогулке, он плюнул колючкой в ее коня, решив, что героически придет на помощь. Кто же знал, что Лия свалится в колючий куст. И что первым к ней подоспеет Морес.

Ох, как же брат тогда на него разозлился. Ругался и отчитывал несколько дней. Даже дернул на эмоциях за ухо… Но, за что Джер любил Мореса, тот никогда не выдавал его отцу.

Хуже было другое, Лия вообще перестала замечать кого-либо кроме Мореса. Улыбалась, строила ему глазки… Джера это сводило с ума. Иногда так хотелось взять несносную девчонку за плечи, хорошенько встряхнуть, и закричать — чтобы она перестала уже быть такой дурой!

Джеральсон склонился к шее коня и горячо зашептал:

— Мне теперь совсем плевать, слышишь? Пусть она выйдет за Мореса, я даже слова ей не скажу. Я вообще перестану ее замечать. Пусть только с ней все будет хорошо… — он всхлипнул, от переполнявшей его горечи. — Стану делать вид, что ее не существует. Но мне надо, понимаешь, надо, чтобы она была!

Конь недовольно дернул ухом. Ему не было дела до человеческих переживаний.

А дома Джера встретил разгневанный отец.

— Где ты был? — старый Ормс расхаживал по кабинету, опираясь на свою любимую трость.

— Гулял. — хмуро отозвался паренек.

— Среди ночи. В лесу.

— Так получилось.

— Я отправил несколько человек прочесывать окрестности. Я чуть с ума не сошел от беспокойства! — старый граф стукнул тростью о каменный пол. — Я с пониманием относился к любым твоим выходкам, но ты стал брать себе слишком много воли!

Джер потупился. Отец злился крайне редко, но когда такое случалось, его не стоило перебивать.

— Не забывай, ты мой единственный сын. Единственный наследник по крови! — Ормс поморщился и потер левую половину груди. — Если подобное повторится, прикажу посадить тебя под замок.

— Прости…

Ответом ему был тяжелый вздох. После чего голос отца зазвучал спокойнее.

— Ни о чем не хочешь мне рассказать?

Джер мотнул головой. У него не было сил на разговоры по душам. И совсем не хотелось говорить о причинах отлучки. По лицу графа пробежала тень.

— Иди к себе. И ты наказан. Восемь дней будешь помогать в конюшне.

Паренек пожал плечами. В конюшне, так в конюшне. Где угодно. Лишь бы это помогло выбросить лишние мысли из головы.

После встречи с Джером, Лианне стало немного лучше. Совсем чуть-чуть. Но уже то, что девочка сделала несколько глотков отвара из шиповника и рябины, Алес посчитала хорошим знаком.

— Значит, Морес думает обо мне. — Лия задумчиво смотрела на балдахин. — Если я умру, ему будет плохо?

— И не только ему. — осторожно намекнула женщина. — Джер готов был стоять на коленях всю ночь, лишь бы я пустила его к тебе.

Она не собиралась рушить чужие иллюзии прямо сейчас, но надо было отдать должное пареньку. Увы… Лианна сделала из ее слов свои выводы.

— Только Морес мог заставить его, пойти на такой шаг. И… — закончить мысль она не смогла. Очередной приступ кашля заставил ее сжаться в комок. По пылающим щекам потекли слезы. — Алес… я так не хочу умирать… — просипела она, сумев, наконец, сделать вдох. — Морес…

— Будет просто убит, если ты не станешь бороться с болезнью. — выдохнула женщина, мысленно махнув на все рукой.

Она подозревала, что в будущем еще пожалеет об этих словах, но сейчас надо было продержаться до приезда Альмы. Любой ценой. И если любовь вернет падчерице силу духа — так тому и быть.

Что же касается последствий… с ними разберемся позже. Когда вопрос жизни и смерти будет стоять не так остро.

Альма приехала через три дня. Но эти три дня показались Алесии вечностью. Хоть Лианну и взбодрил визит Джера, эффекта, увы, хватило совсем ненадолго. Болезнь набирала обороты. К приступам кашля прибавились крошечные капли крови на платке.

Алес успокаивала девочку как могла. Говорила, что нет ничего страшного. Что сухой кашель просто слегка повредил горло. Что такое бывает. И Лия ей верила. Однако самой женщине было не по себе.

Может горло. А может и легкие… Ну почему она в свое время не пошла учиться на врача? Зачем получила бесполезную гуманитарную специальность, от которой в местных реалиях нет никакой пользы?

В довершение ко всем бедам, на воспаленных гландах проступили маленькие гнойники, и тут уже впору за голову было хвататься…

Появление Альмы Алесия восприняла, как дар небес. Однако крестьянка, осмотрев девочку, помрачнела и потянула графиню из комнаты.

— Ваше сиятельство… — Альма смотрела серьезно, и от ее взгляда по коже пробежал холодок. — У виконтессы горловая жаба и грудная болезнь. Их и по отдельности излечить очень трудно, а уж вместе… С таким я еще не сталкивалась.

— Но ты ведь справишься? — Алес понимала, что ее вопрос звучит по-детски наивно, но с крестьянкой было связано столько надежд…

Альма на секунду прикрыла глаза.

— Госпожа, поймите, я же не всесильна.

Нортман, присутствовавший при разговоре, побледнел. Он гораздо лучше жены представлял, что такое грудная болезнь. Ведь эта зараза забрала у него, как минимум, двух сестер. Даже лекари были бессильны. Но так хотелось верить в невозможное.

— Альма. — глухо произнес он. — Я понимаю, что исход лечения может быть любым. И даю слово, что никаких последствий ни для тебя, ни для твоей семьи не будет. Но Лия, моя единственная дочь… — голос его дрогнул и мужчина резко отвернулся.

Алесия прикусила губу, ей бы и в голову не пришло озвучить столь очевидную вещь. Но если делать скидку на местные реалии — можно понять опасения крестьянки. У нее ведь тоже дети, какая никакая устроенная жизнь. И брать за себя ответственность за жизнь наследницы знатного рода…

— Я сделаю все, что в моих силах, ваше сиятельство, — отозвалась Альма после долгой паузы. — Но виконтесса в таком состоянии, что даже лечение может оборвать ее жизнь. Шансы на излечение, конечно, есть… Но они очень невелики.

Следующие дни превратились в бесконечную изматывающую борьбу. Алесия давно перестала понимать, утро сейчас на дворе, или ночь. Сон, еда — все сразу стало далеким и неважным. Была только светлая комната и девочка, которую надо поставить на ноги любой ценой.