Каменев тут же отдал документ земельным аристократам и судье. Бумага переходила из рук в руки, каждый читал внимательно.

Шереметев побледнел. Руки дрожали, когда он держал документ. Опала генерала Ростовского — это крах для всей южной армии.

Багратион читал молча, но его лицо становилось всё мрачнее, а в холодных глазах плясали огоньки ярости.

Нессельроде покачал головой с отвращением. Аристократические принципы не позволяли принять предательство в любом виде.

Удар оказался смертельным. Ростовский был моей главной опорой, человеком, который мог подтвердить правдивость моих слов. Теперь его мнение ничего не стоит.

— Что ж у нас выходит, граф Магинский? — прошёлся по залу обвинитель с торжествующей улыбкой. — Титулы, земли, жёны от врага. Случайность? Секретный план? Всё намного проще…

Остановился он прямо передо мной, наклонился так близко, что я почувствовал запах его одеколона.

— Вы сами организовали покушения на свой род. Чтобы остановить добычу кристаллов и потом с помощью связей князя Ростовского и вашего титула и земель переправлять их врагу?

Тишина. Звенящая, оглушительная тишина.

Меня уже просто прожигали глазами. Земельные военные аристократы смотрели, как на предателя и врага. Как на человека, который продал Родину за чужие титулы и женщин.

Шереметев сжал зубы так сильно, что скрипнули челюсти. Его шрам побелел на покрасневшем от ярости лице.

Багратион привстал, и рука инстинктивно потянулась к сабле. Только железная дисциплина удерживала его от немедленной расправы.

Нессельроде отодвинулся от стола, словно моё присутствие оскверняло воздух. Лицо аристократа выражало такое презрение, что становилось больно смотреть.

Игра окончена? Каменев выиграл? Он превратил меня из пострадавшего в предателя, из жертвы — в преступника. Мастерски, профессионально, безжалостно.

Все мои аргументы, вся логика защиты рухнули под весом одного простого факта — я получил награды от врага.

В зале повисла атмосфера, которую я знал. В прошлой жизни она часто возникала после того, как моя страна захватывала другие. Присяжные были готовы вынести приговор прямо сейчас, без дальнейших разбирательств.

Каменев торжествовал. Его план сработал идеально. Сначала дать мне возможность выступить, завоевать симпатию присяжных, а потом одним ударом всё разрушить.

Судья поднял молоток, готовясь закрыть заседание. На его лице читалось удовлетворение: дело решено, справедливость восторжествовала.

Но в этот момент… Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Звук эхом прокатился по залу, заставив всех вздрогнуть.

— Прошу остановить слушание! — прозвучал хриплый, но решительный голос.

Все взгляды устремились ко входу. На пороге стоял человек, больше похожий на живого мертвеца.

Это был Сюсюкин… С перебинтованной головой и лицом, слившимся в один сплошной синяк. Левый глаз заплыл, правая рука висела на перевязи. Костюм изорван, ботинки в грязи. Но он стоял. И в его глазах пылал огонь, который не могли погасить никакие травмы.

— Я адвокат подсудимого, — прохрипел Эдуард Эдикович, делая шаг в зал, — и слушание без моего присутствия считается незаконным!

Каменев побледнел, как полотно. Его торжествующая улыбка сползла с лица, словно её стёрли тряпкой.

Судья выронил молоток. Звон металла о дерево разнёсся по мёртвой тишине зала.Присяжные замерли, уставившись на призрак, ворвавшийся в их размеренный мир.

Сюсюкин сделал ещё шаг, пошатнулся. Портфель выскользнул из его руки и упал на пол с глухим стуком. А потом он сам рухнул лицом вниз.

В зале повисла тишина. Судья, присяжные, обвинители, я — все мы несколько мгновений просто смотрели на Сюсюкина.

Мой адвокат не двигался. Лицо его перед падением было бледное, как мел, не считая синяков. Судя по всему, у Эдуарда Эдиковича ещё и пошла кровь, но перед этим глаза горели решимостью. Да уж, мой адвокат может… Тут без вопросов, эффектное появление, прям как я.

Вскочил из-за стола. Стул с грохотом опрокинулся назад. Тут же напряглась охрана — пятеро мужиков в тёмной форме дёрнулись к кобурам, ещё двое загородили путь к выходу из зала

Я направился к Сюсюкину. Сделал три больших шага через проход между столами, и меня попытались остановить: охранник преградил путь. Здоровый парень, пару метров ростом. Руки, как лопаты.

Ударил ему в колено. Хруст. Мужик завыл и согнулся. Сразу добавил локтем в висок, и он отключился на лету.

Второй полез с дубинкой. Замах сверху вниз, подставил предплечье, принял удар на кость. Больно, но терпимо. Тут же ответный — кулаком в кадык. Охранник схватился за горло, задыхаясь, и я добил его коленом в солнечное сплетение.

Третий попытался схватить сзади — обхватил руками за грудь. Я резко откинул голову назад и попал затылком ему в нос. Хруст хрящей, брызги крови, но хватка ослабла. Освободился, развернулся и врезал правой в челюсть. Мужик отлетел к стене.

Четвёртый и пятый действовали слаженно — справа и слева одновременно. Я присел, пропустил удары над головой. Подсечка правой ногой, и один упал. Вскочил, левой рукой блокировал дубинку второго, правой врезал в печень. Охранник согнулся пополам.

Шестой целился из табельного револьвера, но руки тряслись. Стресс, опыта маловато. Рванул к нему, пока тот думал, и сбил прицел ударом в запястье. Оружие полетело в сторону. Я захватил мужика за воротник, ударил коленом в живот. Потом ещё раз. И ещё.

Последний попытался атаковать меня в лоб. Схватил его за плечо, развернул, удар в переносицу основанием ладони. Кровь хлынула рекой. Мужик рухнул, как подкошенный.

Тем временем двое продолжали закрывать выход, словно я планировал сбежать. Охрана действовала на инстинктах, к ним претензий нет.

— Схватить его! — заорал Каменев.

Майор вскочил из-за стола. Лицо его стало красным от возмущения, вены на шее вздулись, глаза налились кровью.

— Ваша честь, гляньте, что происходит! — продолжал орать, тыча пальцем в мою сторону. — Вот он, обвиняемый, во всей красе. Пытается сбежать и нападает на охрану суда.

Я схватил Сюсюкина под мышки — осторожно, чтобы не навредить. Мужик был лёгкий, словно пушинка. И потащил его к нашему столу. Адвокат не сопротивлялся, только застонал, когда я перемещал.

Аккуратно бросил тело на стул. Сюсюкин откинулся на спинку. Глаза его были закрыты, дыхание — поверхностное, но живой.

— Ваша честь! — продолжал орать майор. Голос сорвался на фальцет, истерика нарастала с каждой секундой.

— Да заткнись ты! — рявкнул я.

Каменев аж подпрыгнул. Рот открыл, но слов не нашёл, только хлопал губами, как рыба.

— Балаган! — взвизгнул он наконец. — Немедленно арестовать графа, заключить его под стражу и не разрешать присутствовать на суде.

— Тихо! — вмешался Шереметев.

Граф поднялся с места присяжных. Мужчина лет пятидесяти, с сединой в бороде. Военная выправка, твёрдый взгляд, на груди — ордена за участие в походах. Настоящий вояка.

Присяжный спустился и оказался рядом со мной. Движения его были уверенными, спокойными — никакой паники. Видно, что драки графа не пугают.

Он тут же достал несколько лечилок из внутреннего кармана мундира, протянул мне флакончики и кивнул на Сюсюкина.

— Помогите товарищу, — сказал негромко, но твёрдо.

Я взял зелья и дал их адвокату. Мыслительный процесс не остановился ни на секунду.

Шереметев склонился над Сюсюкиным, проверил пульс, разлепил его веки и оценил глаза. Поморщился и тут же вылил ему в рот содержимое другого флакона. Жидкость голубоватая, с лёгким свечением. Немного, словно это дорогое зелье.

— Ваша честь! — повернулся я к судье. — Требую отмены сегодняшнего заседания!

Мужик в мантии сидел за своим столом, вжавшись в кресло. Лицо бледное, руки дрожат. Молоток выпал и катался по столешнице.

— Что? Немыслимо! Абсурд! — вскочил Каменев.

На его руках вспыхнул огонь. Языки пламени обвили ладони и пальцы. А температура в зале подскочила, воздух задрожал от жара. Идиот попытался меня атаковать — огненный шар полетел в мою сторону. Я увернулся, пригнувшись. Магия прошла мимо и врезалась в стену, штукатурка задымилась.