Падая, я видел, как Ам буквально разрывает генерала на части в приступе ярости. Его руки превратились в когти водяного медведя, движения стали размытыми от скорости. Байтун даже не успел закричать.

Я ударился о землю, чувствуя, как из груди вытекает жизнь вместе с кровью. Боль. Поднял руку и… обнаружил, что кисть отсутствует. Её отсекло водяным потоком генерала.

— Сука… — прохрипел, глядя на обрубок. — И как же я теперь на пианино играть буду?

Тьма накрыла сознание, и я провалился в пустоту.

Темно. Но, кажется, я жив. Мысль пульсирует вместе с болью. Голова гудит, словно колокол после удара. Сознание возвращается неохотно — мутное, как речная вода после дождя. Веки, будто свинцовые, не поднимаются. Сквозь мрак пытаюсь проверить собственное тело — чужое, непослушное. Попытка шевельнуться отзывается острой болью: каждая мышца протестует, каждый нерв кричит. Словно похоронили заживо. В памяти — вспышки прошедшего боя, разрозненные картинки, звуки, запахи, кровь, огонь, крики.

Ладно, дам себе пару минут передохнуть, просто дышать. Вдох, выдох — воздух проходит сквозь саднящее горло, царапая изнутри. Пахнет лекарствами, травами.

Мозг заработал на полную катушку. Активируется аналитическая часть — та, которая никогда не спит. Стратег внутри меня уже оценивает, подсчитывает. Я бы радовался, как Ам, что мы победили магов четырнадцатого и пятнадцатого рангов. Победа? Почти…

Во рту — металлический привкус. Кровь? Скорее всего. Язык ощупывает разбитую губу, рассечённую изнутри.

Вот только… Они были с ошейниками посерьёзнее, чем у Казимира. Металл, испещрённый тусклыми рунами. Магов держали, как бойцовых псов на цепи. Ими управляли, словно некромант своей куклой. Вот почему движения казались неестественными, резкими. Чьи-то пальцы дёргали за ниточки, управляли марионетками. Будь они сами собой, со своими инстинктами и опытом, а не просто силой, я не уверен, что всё бы получилось. Если бы маги действовали с полным сознанием, координировали атаки… Пришлось бы вытаскивать всю свою армию тварей и… Магинск был бы разрушен — груда дымящихся камней вместо города.

Самоуверенность, сила, привычка — частые проблемы. Маг пятнадцатого ранга непобедим, ставка была на это. Так ещё и двое, и четырнадцатых — тоже пара. Что могло пойти не по плану?

Не знаю, сам император управлял магами или же прислал кукловода. Главное, что не хватило опыта у стратега. У меня же напротив, каждая атака была просчитана. Заставил его разделить внимание на всех сразу и потом по одному обломал. Тот, кто держал поводок, распылил силы. Тактическая ошибка. Я б на его месте сфокусировал удар огненного и земляного одновременно. Ударили бы в одну точку, но противник выбрал стратегию устрашения вместо стратегии уничтожения. Классическая ошибка тех, кто привык к простым победам. Мало практики у кого-то было. Я-то уже привык с монстрами, но всё равно источник сильно потратился. Контроль над тенями и духами, над бабочками и гусеницами вытянул почти всё.

В голове снова и снова прокручивалась битва. Мысленный повтор каждого движения, заклинания, решения, как шахматная партия, — каждый ход, жертва, атака. Искал ошибки, недочёты.

Если не придираться, то их нет. Я совершил чудо — своими силами одолел двух четырнадцатых и двоих пятнадцатых, ещё одного двенадцатого. Пять против одного, и я всё ещё дышу, жив, победил.

Не понимаю, почему они сразу не напали на мою территорию. Смогли бы застать врасплох, без подготовки, хотя… Если использовали артефакт ментальной магии, то мои вышки гасят это. Да, скорее всего, так и есть.

Кожа зудит. Тело бросает то в жар, то в холод. Лихорадка? Может быть. Или магическое истощение, или просто реакция на травмы.

Продолжил мысленный разбор ситуации. В целом даже реализация хорошая у императора вышла. Моих людей схватили, когда те прибыли помогать горожанам, потом выманили Жору. Тут всё логично: на переговоры пойдёт кто-то важный и нужный роду, кто-то, кого я ценю, уважаю. Вторая фигура после меня.

Моя поверхностная разведка… Надеялся, что сначала просто попугают, а они тут же все козыри на стол выкинули. Из-за этого я показал свои.

В сознании неприятно кольнуло: «Бабочки… Их стало в два раза меньше, потеряно слишком много. Восстановить популяцию удастся, но нескоро».

Монстры показали высокую эффективность в бою. Жаль! Хорошо, что гусеницы по большей части остались живы. Их паутина блокировала даже заклинания пятнадцатого ранга — впечатляюще. Бесценные экземпляры, нужно будет разработать стратегию их использования. Сосредоточиться на защите, а не на атаке.

И самое главное… Мой голем. Вот тут аж всё крутит от злости. Воспоминание острое, как нож. Его разорвало от атаки генерала. Взрыв силы, и каменная плоть разлетается осколками.

Сука… сука… сука… Если бы Вон Тон остался жив, сам бы устроил ему самую сладкую смерть из имеющихся. Урод! Зубы непроизвольно сжались, челюсть напряглась до боли. Ярость внутри словно помогла. Отлично! Злость — хороший мотиватор.

Тогда подкинем дровишек, вспомним потери во всех деталях. Тени Магинского — минус тридцать пять штук. Духи остались, но другие?.. Внутренний хомяк плакал. Хранитель ресурсов внутри меня скорбит о каждой потерянной единице. Нет, он рыдал. Хотя уже началась истерика: бьётся лапками и пищит, прям захлёбывается слезами.

«Изверг! Душегуб! Тиран!» — как только меня не называли.

Давайте открывайтесь, глазки. Попытка. Мышцы лица напрягаются, веки дрожат, и… У меня получилось. Кое-как разлепил веки. Боль тут же накатила волной, словно штыки вонзились в глазные яблоки. Свет — тусклый, едва заметный, но он жалит зрачки раскалённым железом.

Я передумал, возвращайте меня обратно. Захлопнул глаза. Темнота, приди. Мало мне, что ли, сложностей? Живот, руки, ноги, рёбра и отсутствующая кисть — всё кололо, болело, пульсировало, горело… Список можно продолжать.

Огляделся. Я где-то лежу. Только темно. Ночь? Сколько я без сознания? Часы? Дни? Чёрт, как не вовремя! Армия императора у стен, а я валяюсь.

Попытался двинуться. Твою мать! Какого хрена я весь в бинтах? Тело не слушается, будто не моё. Рука дёрнулась в попытке пошевелиться, и тысяча игл вонзились в мышцы. Голова кое-как двинулась, и я увидел, как меня замотали, — белые полосы ткани от шеи до пят. Перебинтованная культя вместо правой кисти. Грудь стянута так, что дышать тяжело.

Они решили, что я помер, и мумифицировать собрались? Напряг руку и потрогал голову — тоже в бинтах. Ух… Нормально, так я ещё в себя не приходил. Запишем в список достижений Магинского.

— Па-па? — прозвучало рядом, сначала неуверенно.

Звук разрезал тишину комнаты — тонкий, с вопросительной интонацией, детский почти. В нём столько надежды, что становилось неловко.

Я повернул голову на голос. Каждый градус поворота — как гвоздь в шею. Темнота отступила, глаза привыкли. Увидел худую фигуру, блестящую лысую голову, широко распахнутые глаза. А потом…

— М-м-м… А-а-а… — издал я горловые звуки. Попытка заговорить отозвалась болью в пересохшем горле, голосовые связки словно наждаком обработали. — Ти-ше!

Лысый засранец тряс меня. Его пальцы впивались в плечи, ногти царапали кожу сквозь бинты. И так всё болело, что еле держался. Каждое прикосновение — как электрический разряд по нервам.

Ам застыл, будто боялся, что я исчезну, если он моргнет. Дыхание сбитое, частое. Пацан сидел рядом, ждал моего пробуждения.

— Ты живой?

Слёзы катились по щекам — крупные, блестящие в полумраке. Капали на мои бинты, оставляя тёмные пятна. Его плечи вздрагивали от рыданий. Лысая голова склонилась к моей груди, как будто прислушивалась к сердцебиению.

— Нет, — я упал на подушку. Мышцы шеи сдались, голова потяжелела. — Просто решил тебя проверить.

Сарказм — моя естественная защита. Даже сейчас, когда каждый вдох требовал усилий, это был рефлекс, выработанный годами. Возможно, не лучший ответ ребёнку, но что поделать… Я не образцовый «отец».