Над моей ладонью сформировался идеальный водяной шар. Прозрачный, сверкающий в свете свечи. Я заставил его вращаться, затем растянул в водяной диск, превратил в стрелу, наконец, создал миниатюрный водяной купол.

— Отлично, — прошептал я. — Я смог отделить магию воды от эфира.

Ульрих присвистнул:

— Две полноценные магии? Это… нечестно!

— Жизнь вообще нечестная штука, — я пожал плечами, впитывая воду обратно.

И теперь пришло время для главного эксперимента. Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на красных точках, что появились в моём эфире ещё в Терре 13, после встречи с элементалем.

Основа гибрида, которую я поглотил, имела магию огня. И если кристалл души действительно пробудил все мои возможности…

Внутри груди разлился жар — не болезненный, а приятный, словно выпил горячего вина в холодный день. Кристалл души пульсировал, усиливая ощущение.

Я улыбнулся, почувствовав, как тепло расходится от центра груди по венам, собираясь в ладонях.

— Сука ты, Марк, — прошептал Лок, отступая. — Ты выглядишь… жутко.

Я открыл глаза. Судя по реакции друга, в них сейчас пылал огонь. Ульрих даже отодвинул стул.

— Ты что-то нашёл? — спросил Торс, не отступая ни на шаг.

Я кивнул. На моей руке вспыхнуло пламя — яркое, красное, сильное. Языки огня танцевали между пальцами, не обжигая кожу. Лок отшатнулся, словно от удара.

— Нихрена себе! — выпалил он. — У тебя ещё и огонь теперь есть? Это просто… нечестно! Когда нам всем раздавали звездюлей в жизни, ты получил столько способностей?

— Поверь! — мой взгляд на мгновение стал серьёзным. — Никто бы из вас не захотел прожить мою жизнь. И это я вам говорю, после того как узнал ваши истории.

Ребята переглянулись и дружно проглотили. Я не шутил. Нужно разрядить обстановку. Я рассмеялся, позволяя огню танцевать между пальцами. Языки пламени изгибались, сплетались, формировали фигуры — то птицу, то змею, то распускающийся цветок.

Третья магия — не связанная с эфиром, не заимствованная у основ монстров, а моя собственная. И всё это помимо эфира, который сам по себе был мощнейшей силой.

Пламя в моей руке вспыхнуло ярче, отбрасывая красные отблески на стены комнаты. Жар не причинял мне боли, наоборот — ощущался правильным, почти родным.

Я загасил пламя, чувствуя необычайный прилив энергии и… довольство. Да, именно так. Глубокое, тёплое удовлетворение.

Три стихии под контролем. Эфир, вода, огонь. Мощь, текучесть, страсть. Идеальное сочетание.

— Теперь мы повоюем, — сказал я.

Лок поморщился:

— А что было до этого? Весь тот хаос, что мы сделали…

Мы переглянулись и рассмеялись — нервно, но искренне. Напряжение последних дней наконец прорвалось.

— Торс, — я повернулся к громиле, — мы разберёмся с Биар. Мы убьём этих тварей и отомстим за вас и вашу семью.

Братья переглянулись и синхронно кивнули. В их глазах я видел благодарность и… надежду? Давно забытое чувство для них, наверное.

— Когда? — требовательно спросил Лок.

— Позже, — я опустился обратно на кровать, внезапно почувствовав усталость. Взрыв энергии забрал больше сил, чем я ожидал.

— Когда «позже»? — настаивал он.

Я потёр переносицу:

— Сначала мне нужно вернуться за моей амикой.

Лок фыркнул, но спорить не стал. Он знал про мою кошку-монстра, оставшуюся в изнанке мира. И понимал, что я не брошу её там.

— Амику? — переспросил Ульрих, хмуро взглянув на меня. — Ты серьёзно собираешься рисковать жизнью ради какого-то животного?

Я посмотрел на него тяжёлым взглядом, серебристые искры на мгновение вспыхнули в глазах:

— Она не просто животное. Она мой друг. И я своих не бросаю.

— Да ладно, ладно, — примирительно поднял руки стратег. — Твоё решение.

На лестнице послышались шаги. Дверь открылась, и вошёл Ворст с подносом еды. Запах свежего хлеба и мясной похлёбки наполнил комнату.

— Поешьте, — сказал трактирщик, ставя поднос на стол. — Силы понадобятся.

Мы молча принялись за еду. Я жевал механически, думая о предстоящем путешествии. Изнанка мира… место между реальностями, опасное, непредсказуемое. Но там осталась Амика, и я должен был её забрать.

Закончив есть, я откинулся на подушки.

— Отдыхайте, — сказал я остальным. — Завтра трудный день.

— А ты? — спросил Лок, убирая пустые миски.

— А я отправлюсь в изнанку, — ответил я, закрывая глаза.

Чувствовал, как они переглядываются, но никто не возразил. Они знали — спорить бесполезно. Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в сон, был тихий голос Торса:

— Как думаешь, он сможет?

И уверенный ответ Лока:

— Это же Марк. Конечно, сможет.

Я улыбнулся и позволил тьме поглотить меня.

Разговоры стихли. Комната погрузилась в полумрак — лишь тусклый свет от свечи на столе. Звуки улицы — приглушённые, словно через толщу воды. Закрыл глаза.

Тело расслабилось. Сделал глубокий вдох. Выдох. Ещё один. Погружаюсь в себя. Ощущаю поток энергии — тёплый, живой, пульсирующий.

Кристалл души. Моя сила.

Прикоснулся к нему мысленно. Ощутил тепло. Отклик. Кристалл завибрировал, откликаясь на зов.

Активировал его. Не рывком, не толчком — плавным движением, как открывают дверь в родной дом. Энергия откликнулась, хлынула потоком по жилам, устремилась по каналам тела. Серебристая, яркая, родная.

Эфир. Сущность всех стихий. Основа магии.

Направил его в пространство. Почувствовал, как реальность сопротивляется — упругая, плотная, живая. Давил. Осторожно, но настойчиво. Ощутил, как пространство прогибается, истончается.

Эфир раздвигал его. Медленно, неохотно, но поддавалось. Ткань мироздания трещала, расходилась.

И вот — толчок. Рывок. Холод, пронзающий до костей.

Проскользнул в изнанку миров.

Темнота. Не абсолютная — скорее полное отсутствие света, но при этом я всё видел. Парадокс этого места, где привычные законы физики теряли смысл.

Холод. Пустота. Безвременье.

Если тела материальных миров состоят из атомов, то в изнанке есть лишь эфир. Чистая энергия, не связанная формой.

Благодаря свой магии и кристаллу души я хоть могу существовать здесь.

Без него меня бы просто разорвало на составляющие. Или растворило в ничто. Или… что-то похуже, если такое вообще существует.

Сформировал защитный кокон из эфира вокруг тела. Серебристая оболочка — тонкая грань между существованием и растворением.

Огляделся. В изнанке нет привычных ориентиров. Нет верха или низа, право или лево теряют смысл. Здесь всё и везде. Сразу. Одновременно.

Формально тут нет понятия как пространство — тут сразу всё и ничто. Двигаться можно куда угодно, просто пожелав этого. Нет расстояний, только ощущение.

Потоки эфира струились вокруг — разноцветные ленты, сияющие нити, соединяющие разные реальности. Карта многомирья, начертанная самой сутью бытия.

Начал перемещение. Не шагал, не летел — скользил. Меняя положение силой мысли, воли, намерения. Ощущение свободы — пьянящее, опасное.

Вокруг менялись пласты. Слои реальности, наложенные друг на друга, как страницы книги. Тонкие, прозрачные, но разные. В каждом — отголоски миров, намёки на реальности, застывшие моменты времени.

Цвета изменялись, перетекали один в другой. Синий сменялся пурпурным, тот растворялся в золотом, переходил в изумрудный. Калейдоскоп оттенков, каждый — отражение сути какого-то мира.

Продолжал скользить, направляемый интуицией. Искал свою силу. Свою суть, отнятую и запертую где-то в глубинах изнанки. Я уверен, что моя монстр жив и находиться, где-то рядом.

Перемещаться здесь — странное ощущение. Словно плывёшь сквозь патоку, но без сопротивления. Или паришь в невесомости, но с полным контролем. Каждое движение воли, каждый импульс сознания менял твоё положение.

Потоки эфира расступались передо мной, образуя проходы, коридоры, тропы. Или это я их создавал своим движением? В изнанке трудно различить, где причина, а где следствие.