— Как? — спросили меня. Голос его звучал глухо, словно из-под земли. Ни следа былой игривости.

— Жопой об косяк.

Мужик исчез. Его не было… Сложно сказать тут. Но когда он вернулся, то стал ещё печальнее.

— Ну что ты такой печальный? — вернул ему его слова.

— Иди к чёрту! — повторил он мои.

Да мы почти друзья.

— Что праздник отменяется? — кивнул ему. — Не будем отмечать, твою радость?

— Нет! — тут же фыркнул недовольный мужик.

— Жаль… — покачал головой. — А я думал, твои мелкие пузатики нам чего-то споют, поедим и я пойду дальше.

— Ты мёртв… — заявил он. В его голосе не было ни угрозы, ни сожаления — простая констатация факта.

— Что? О, нет! — изобразил испуг, прикладывая руку к груди, которой у меня, по сути, уже не было. — Как же так? А я-то думал, что парю над своим телом просто от избытка чувств.

Лучший не обратил внимания на мой сарказм. Он смотрел на меня, словно что-то просчитывая. Затем приблизился и шепнул на ухо. Два коротких предложения. Два предложения и новости в одном флаконе. Одна хорошая и одна плохая. От его слов внутри всё похолодело, даже несмотря на отсутствие физического тела.

Посмотрел на него, взвешивая услышанное.

— Без вариантов? — уточнил, уже зная ответ.

— Правила этого мира. Не я их устанавливал. — Он развёл руками, изображая бессилие. — Поверь, я бы помог, но только это.

Да уж вариант так себе. Ожидал, что смогу получить больше. Но когда ты мёртв и шансов никаких… В общем.

— Ладно, хрен с тобой. — сказал, так будто сделал одолжение. — Я согласен. И чтобы без фокусов.

— Каких? — хитро улыбнулся божок.

— Таких, — кивнул на шарик, который он продолжал сжимать в руке. — Похоже, вам нужен такой артефакт. Братишка твой свой получил, когда я уничтожил руха и ЗЛО. Они объединились, и он забрал себе. Теперь ты со своим шариком. Внутри же тоже самое? Когда дух папаши Лахтины туда попал… Я почувствовал, что они объединились со ЗЛОМ из ублюдка.

Лучший смотрел на меня с нескрываемым удивлением и толикой уважения, которого я от него не ожидал.

— Какой же умный человек… — покачал головой Лучший. — Тебе на уши не жмёт? Ну и что?

— Я тебя предупредил. — холодно ответил. — Чтобы больше без фокусов. Ты получил, что хотел, теперь моя очередь.

Он колебался, вертя шарик в пальцах. Зрачки его расширились, заполняя всю радужку.

— Может, всё-таки согласишься? — зачем-то снова спросил он.

— Нет! Меня это не интересует. — отрезал я.

Лучший вздохнул, поднял руку с зажатым в ней шариком. Артефакт вспыхнул ослепительным светом.

Снова вспышка.

И вот я уже в теле.

Боль… Твою мать, боль! Я кричал. Кажется, я никогда в жизни так не кричал. Даже когда меня пытали. Даже когда рвали на части. Как будто каждый нерв в моём теле одновременно подключили к электрическому току. Яд, отца Лахтины никуда не вышел. Его не вывели, и он прожигал меня изнутри, прокладывая огненные дорожки по венам и артериям.

Хорошая новость заключается в том, что божок смог меня вернуть. А плохая… не будем об этом.

Мой источник захлёбывался в попытке подавить яд. Там без вариантов. Что ещё? Руки сломаны, ребра тоже. Голова пробита — чувствовал тёплую струйку крови, стекающую по виску. Несколько органов запутались и встали не на свои места. Печень, кажется, переместилась куда-то под лёгкие, а селезёнка… где она вообще сейчас? Класс.

В пределах задуманного.

Я был почти уверен, что увижусь ещё с Лучшим. Поэтому и рискнул с папашей Лахтины. А дальше дело техники, показать что он может опоздать и его не пустят домой. Конкуренция она ещё та сука. А он… Не потерпит, чтобы какой-то там посланник вперёд него в мир божков попал. Поэтому мне дали шанс. Шанс остановить императора, не допустить его превращения в бога.

Вот только я сначала немного передохну.

Слёзы Лахтины и Ама продолжали капать на моё лицо. Их лица расплывались перед глазами. Вот это они горевали по мне. Аж за душу берёт.

— Завязывайте уже… — кое-как выдавил из себя. Голос прозвучал хрипло — Не дождетесь. Рановато собрались меня хоронить.

Следующая глава 9 сентября в 00:00. Потом по новому графику. (Вторник, среда, четверг, пятница и возможно суббота в 00:00 по МСК)

https://author.today/work/486683 — тут можно лайк поставить и что-то ещё.

Темнота отступала неохотно, словно густой туман, цепляющийся за сознание последними щупальцами. Ощущения возвращались медленно, будто по капле.

Сначала пришла боль — тупая, ноющая, распространяющаяся по всему телу волнами. Затем — звуки, приглушенные и нечеткие, словно сквозь толщу воды. И наконец — запахи: травы, кровь, дым и что-то еще, неуловимое, горьковато-сладкое.

Пришёл в себя. Вариант с полным упокоением показался не такой плохой идеей. Разлепил глаза я в… комнате? Какой? Я лежу. Повернул голову — рядом Лахтина. Значит всё в порядке, чего точно не скажешь обо мне.

Веки казались свинцовыми, глаза жгло от яркого света, проникающего сквозь оконную занавесь. Каждый вдох отдавался болью где-то глубоко внутри, словно кто-то воткнул кинжал между ребер и медленно проворачивал его при каждом движении грудной клетки.

Девушка спала, сидя в кресле рядом с кроватью. Её темные волосы рассыпались по плечам, а лицо, обычно надменное и высокомерное, сейчас выглядело по-детски беззащитным.

Глубокие тени под глазами говорили о том, что она не спала несколько дней. Первая из Жалящих, Величайшая Скорбь Глупцов, Хвост Заката и прочая, прочая… сейчас выглядела просто как измученная девушка.

Это зрелище странным образом тронуло что-то глубоко внутри. Впрочем, я тут же отогнал непрошеное чувство. Сентиментальность — непозволительная роскошь для того, кто должен выжить любой ценой.

Нужно вставать и двигаться дальше. Север и император, вот куда мне нужно. Попытался двинуться. Не, ещё рановато. Тело отказывалось слушаться.

Мозг восстанавливал события по крупицам, но между ними зияли провалы, словно дыры в старом гобелене. Вспышка зеленого света… Удар, пробивший грудь насквозь… Яд, разливающийся по венам… Ослепительная боль… Странное ощущение невесомости, словно парение над собственным телом… Лицо Лучшего — насмешливое, но с искрой беспокойства в глазах… Шепот, два коротких предложения… Возвращение в изломанное тело…

Рука… Давай двигайся. Кое-как получилось побороть боль и дотронуться до живота. А там у меня охренеть какой шрам, подарок папаши Лахтины на прощание. Главное, что ублюдок сдох.

Пальцы осторожно ощупали рубец — широкий, неровный, еще болезненно-горячий. Шрам начинался чуть ниже солнечного сплетения и уходил влево, заканчиваясь у поясницы.

Интересно, кто меня лечил? В комнату кто-то зашёл. Судя по…

— Папа ты пришёл в себя? — спросил меня Амус.

Голос его звучал странно — смесь облегчения и нервозности. Амус стоял в дверном проеме, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Его бледное лицо расплылось в улыбке, обнажив зубы, но глаза оставались настороженными.

— Нет, — хмыкнул про себя. — Сколько я был в отключке?

— Где-то… — задумался подросток. — Наверное… Пять.

Его лысая голова блестела в лучах солнца, делая его похожим на странную лампочку.

— Пять чего? Часов? Дней? Недель? Месяцев или лет? — фыркнул я.

— Скорее всего дней, — почесал он лысую голову.

Я непроизвольно напрягся, пытаясь оценить обстановку. Комната выглядела знакомой — каменные стены, простая деревянная мебель, узкое окно с тяжелыми занавесями. Одна из комнат в крепости серой зоны, которую я разносил в щепки не так давно.

— Класс… — улыбнулся. — Всегда обожал твою точность. Ситуация какова?

Нужно было узнать хотя бы базовую информацию. Где мы? Кто рядом — враги или союзники? Что с армией Тимучина? Тысячи вопросов роились в голове, но начинать следовало с самого важного.