— Как прикажете, господин.

Многоглазые помощники передали сигнал опасности. Я замер, медленно повернулся к двери. Неужели мне не дадут сегодня отдохнуть? По ту сторону слышались взволнованные голоса.

Жора метнулся наружу и тут же вернулся. Я же невольно задумался. А сколько ему лет? На безэмоциональном лице ни морщинки, только проседь в волосах выдаёт возраст. Тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли.

— Господин, — слуга поклонился. — С вами очень хочет поговорить лейтенант Горбачёв. Сказал, что это важно и в ваших интересах.

— Ванну, еду, — повторил, соскальзывая с поддержки слуг.

Сам доковылял до двери, открыл. Охрана не пропускала Горбачёва — бледного, с перебинтованной рукой. В его глазах плескались паника и страх.

— Милости прошу, — хмыкнул я, кивая своим людям.

— Павел Александрович, — мужик сглотнул. — Спасибо, что согласились поговорить! Это правда важно и очень срочно.

— Проходите, лейтенант, — я с трудом опустился в кресло рядом. Тело уже кричало об отдыхе, но нужно закончить разговор.

Если он не совсем идиот, то постарается пойти на уступки. А я это использую себе во благо.

Горбачёв переминался у двери, прижимая к груди перебинтованную руку. От былой спеси не осталось и следа. Передо мной стоял загнанный в угол человек, лишь сейчас осознавший масштаб своих ошибок. И ладно бы только это. Именно последствия для собственной шкуры заставили его прийти ко мне.

— Павел Александрович, я… — он сглотнул, подбирая слова. — Приношу свои глубочайшие извинения! То, что произошло… Это непростительно.

— Да? — приподнял бровь, наблюдая, как Горбачёв бледнеет ещё сильнее. — А мне показалось, вы были весьма уверены в своих действиях. Как тогда сказали? Сгноите на рудниках? Ещё и убить пытались на глазах моих людей. Запомните: вы живы сейчас только по моей милости.

Жора, стоявший у стены, дёрнул бровями от удивления, но быстро вернул лицу обычную бесстрастную маску. Краем глаза я заметил, как его пальцы едва заметно сжались. Единственный признак эмоций, который он позволил себе показать.

Горбачёв судорожно сглотнул, его кадык дёрнулся. Здоровой рукой он полез во внутренний карман, движения оказались неловкими.

— Эмоции, — голос дрожал, когда лейтенант достал платок и промокнул взмокший лоб. Ткань оставила влажные разводы на бледной коже. — Я позволил себе… Я ошибся… Это возмутительно, — он запнулся, подбирая слова. — В общем, готов всё исправить.

Дрожащими пальцами Горбачёв выложил на стол документы — желтоватые листы с печатями легли веером. Ордер на обыск моей комнаты, свидетельские показания и… обратный кристалл. Камень тускло блеснул в свете ламп, словно подмигнул мне.

— Все улики против вас, — голос мужика сорвался. Он прочистил горло и продолжил тише. — Если вы согласны не поднимать шум…

— Даже так? — я сдержал улыбку, разглядывая, как его пальцы нервно теребят край кителя. — Вот только получается не совсем равноценная сделка.

Горбачёв опустил голову, плечи поникли:

— Понимаю. Но это всё, что я могу предложить.

Я скользнул взглядом по бумагам и кристаллу, едва заметно кивнув Жоре, чтобы тот забрал их.

— Знаете, — подался вперёд, понизив голос до доверительного шёпота. — Эта вещица не моя. Думаю, вы не поверите, но это действительно так. Ставленник императора дал мне кристалл в качестве откупа.

— Что? — глаза Горбачёва расширились от удивления. Его здоровая рука замерла, перестав теребить бинты.

— Угу, — кивнул я, внимательно следя за реакцией мужика. — Зубаровы и мои с ними разногласия. Запашный не хотел конфликта. Он подумал, что, ослабив меня, когда я воспользуюсь кристаллом, вн выиграет… Но не ожидал, что я осведомлён о его силе.

Лейтенант нахмурился, на лбу мужика пролегла глубокая складка:

— Почему вы не сдали его немедленно?

— Да как-то не до того было, — пожал я плечами, разглядывая, как свет лампы играет в гранях кристалла. — Монголы, защита земель — много всего навалилось. Можете мне не верить, но вам стоит быть аккуратнее с этим человеком.

Один очень хороший стратег когда-то сказал умную мысль, хотя у него их было немало. «Если против тебя вышли несколько сил, внеси разлад между ними и объединись с кем-то из них».

Уверен, ставленник императора как-то воздействовал на лейтенанта. Но самоуверенность и глупость поставили его в тупик. Понятно, что сразу он не изменит своего мнения о Запашном. И всё же зёрна сомнения я заронил. Не просто же так мужик, который был готов рвать и метать, вдруг изменился и стал покладистым?

— Хорошо, я принимаю ваши условия, — наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. Что бы вы там ни думали на мой счет… Я не хочу создавать смуту.

— Благодарю! — Горбачёв с заметным облегчением выпрямился, слегка пошатнувшись. — Мы немедленно…

— Постойте! — остановил его жестом. В голове уже сложился план. — Думаю, вы можете остаться ещё на денёк. Считайте это моей благосклонностью, — сделал паузу, наблюдая, как недоумение проступает на его лице. — Так вы покажете, что по-прежнему держите ситуацию под контролем и не прогнулись перед аристократом.

Вот это лицо лейтенанта перекосило. На нём появилась смесь недоверия, настороженности и проблески надежды.

— Что? — щёки порозовели, выдавая смущение. — Зачем это вам?

— Инвестиция, — позволил себе лёгкую усмешку. — Надеюсь, что вы её оцените. А принимать или нет, — развёл руками, морщась от боли в плече, — решайте сами. Простите, я устал и хочу отдохнуть.

Горбачёв застыл в нерешительности, явно пытаясь найти в моих словах подвох. Его взгляд метался между мной и дверью, словно он прикидывал пути к отступлению. Наконец, коротко кивнул и направился к выходу. У самой двери обернулся, будто хотел что-то сказать, но передумал.

Когда за ним закрылась дверь, я позволил себе довольно улыбнуться. Моё предложение достигло цели: я получил обратный кристалл и все документы. Ни обвинений, ни давления, а ситуация почти вернулась к началу.

— Жора, — повернулся к слуге, — передай Витасу и остальным: никакого напряжения с людьми СБИ не создавать.

— Будет исполнено, господин, — поклонился он.

Я с трудом поднялся с кресла, чувствуя, как ноют все мышцы. В голове мелькнула мысль о монголах и ослабленных родах — сейчас самое время нанести удар. Но тут же одёрнул себя: «Некромант и джунгары… Сначала нужно разобраться с ними».

В голове снова рисовались блаженные картины: горячая ванна, плотный ужин и мягкая постель…

Я толкнул дверь своей комнаты. Жар от растопленного камина окутал тело приятным теплом — слуги постарались. В воздухе витал аромат трав и мыла, из приоткрытой двери ванной поднимался пар, обещая приятный отдых.

Скинул остатки изорванной одежды. Горячая вода обожгла кожу, когда погрузился в неё. По телу прокатилась волна дрожи. Мышцы начали расслабляться впервые за долгие часы.

Лёгкий стук в дверь прервал мою дрёму:

— Господин, — голос Жоры звучал приглушённо, — я принёс зелья и ужин.

— Входи, — ответил я, приоткрыв глаза.

Слуга поставил поднос на столик у ванны. Три флакона с зельями поблёскивали в свете свечей: два лечебных и одно для восстановления магии. Рядом исходил паром бульон, запах которого заставил желудок жалобно заурчать.

— Сначала зелья, господин, — Жора протянул мне первый флакон.

Я проглотил горьковатую жидкость, чувствуя, как по телу разливается тепло. Второе зелье усилило эффект. Боль отступила, сменившись приятной лёгкостью.

Магическая жидкость обожгла горло прохладой. Источник внутри встрепенулся, жадно впитывая силу. По каналам потекла энергия, заполняя опустошённые резервы.

— Теперь поешьте, — Жора пододвинул столик ближе.

От одного вида еды рот наполнился слюной. В глубокой тарелке плавали кусочки нежного мяса, золотистые капли жира поблёскивали на поверхности бульона. Рядом лежал свежий хлеб, ещё теплый, судя по исходящему от него пару.