Взял скальпель и воткнул его себе в конечность. Резкое движение, точное, решительное. Проверка. Кончик упёрся в кожу и потом отломился. Металл согнулся, затем треснул. Осколок упал на пол. Чёрная кожа осталась без единой царапины.

— Нормально! — закивал Дрозд. — А ещё комплектов верх и низ нет? Я бы не отказался.

Восхищение в голосе, зависть, острый интерес. Военный сразу оценил тактические преимущества.

— Тебе мозги нужно пересаживать, грязный пропитый некромант! — хмыкнул алхимик.

Оскорбление прозвучало легко, привычно, без настоящей злобы. Просто часть их взаимодействия.

Я встал. Рыженький и капитан ещё обменивались «любезностями». Слова летали, как стрелы, — острые, точные, безвредные. Они за это время сдружились. Пили вместе, и Дрозд в курсе, что в теле Лампы живёт старый алхимик. Узы товарищества, скреплённые выпивкой и тайнами.

— Забыл совсем! — вдруг остановился Дрозд. — Я тут кое-что тебе передать должен был.

Мужик начал хлопать рукой по своему плащу. Нервные движения, суетливые, торопливые. Затем остановился, затянулся, выпустил дым. Серое облако поднялось к потолку, запах табака наполнил помещение. Потом опять несколько проверок. Рука скользила по карманам — внутренним, внешним, нагрудным, потайным.

Он затянулся. Снова дым, глубокий вдох, наслаждение моментом. Никуда не спешит.

— Нашёл! — довольно кивнул он. — Вот.

Мне передали скомканное письмо, на котором были чёрные пятна, масляные разводы, отпечатки пальцев. Ещё и следы горения, словно о письмо тушили хобарики. Края обуглены, дыры прожжены. Бумага пахла табаком и порохом.

Посмотрел. На нём герб Османской империи — полумесяц и звезда. Золотое тиснение на красном воске.

Напрягся. У меня там нет друзей, кроме жены и территорий. Врагов — гораздо больше, особенно теперь.

Развернул. Бумага зашуршала — плотная, дорогая. Каллиграфия безупречная, каждая буква — произведение искусства.

«Непризнанный граф. Отречённый аристократ. Бунтарь».

Хорошее начало… Продолжил читать. Глаза быстро скользили по строкам. Смысл доходил постепенно, удар за ударом.

«Великий султан отменяет свой подарок. С Русской империей подписан мир. Ты больше не часть этой страны, поэтому… Решением нашего правителя мы отменяем твой титул бея, забираем земли, подаренные тебе, и не признаём брак с Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллах. Наша страна не хочет иметь дело с непризнанным графом, отречённым аристократом и бунтарём. Ты враг! Стоит только появиться на нашей земле, и тебя будет ждать только смерть, русский».

Я оскалился. Неплохо… Очень неплохо. Элегантно, эффективно, смертельно.

— Когда прислали? — спросил.

Голос остался ровным, контролируемым, несмотря на бурю внутри, несмотря на ярость, кипящую в венах.

— Недавно, — пожал плечами Дрозд. — Тогда твоего слуги не было, и я решил помочь.

Дрозд отвёл взгляд, затянулся глубже.

Вот почему император так сильно старался, чтобы я остался тут? Он думал, что я получил это сообщение и рвану к туркам.

Хрустнул шеей, позвонки щёлкнули.

Лишить меня титула? Земель? Жены? После того, как я столько сделал и вложил? Отобрать всё, что заработал кровью и потом? Хрен на весь макияж! Сжал чёрную руку — пальцы стиснулись в кулак, мышцы напряглись. Сила пульсировала под кожей.

Скрипнул зубами. Челюсть напряглась до боли, желваки заходили под кожей. Ярость требовала выхода.

Почему у русского императора столько власти? Влиял на джунгаров и Цэрэн, есть ниточки к султану. Загадка, тайна, головоломка… Если он такой могущественный, то почему просто не захватил все эти территории. Зачем игры? Зачем интриги? Зачем марионетки?

Плевать! Пора… Подвигал телом, размял плечи, потянулся. Мышцы отозвались приятным напряжением. Чувствую себя… на удивление хорошо. Тело полно энергии. Силы вернулись полностью, мощь пульсирует в каждой клетке.

В организме проснулись желания. Я хочу есть. Много. Желудок сжался от голода, рот наполнился слюной. И ещё женщин, не одну и не раз. Тело отзывалось на мысли. Мужская сила просыпалась, либидо на максимуме.

Улыбнулся. Все признаки полного восстановления. Организм компенсирует пережитый стресс, готовится к новым испытаниям.

— Сколько я был без сознания?

Вопрос важный, стратегический. Сколько времени потеряно? Сколько упущено? Что изменилось за моё отсутствие?

— Несколько часов, — ответил рыженький, показывая средний палец Дрозду.

Жест детский, грубый, несерьёзный. Дядя Стёпа полностью восстановился — физически и морально.

Хорошо, не критично. Можно действовать по плану. Нужно убедиться, что дома всё в порядке, и отправляюсь в Османскую империю. Там дела никуда не делись. Моя жена, мои земли, мои права.

У меня начала чесаться рука, а потом гореть. Неожиданное ощущение, острое, интенсивное, нарастающее. Схватился за неё. Кожа горела под пальцами, жар шёл изнутри. Как будто огонь в венах, как будто лава в мышцах.

Мужики заткнулись и уставились на меня. Две пары глаз, широко раскрытые, испуганные, удивлённые.

— Ядрёны пассатижи! — отшатнулся Дрозд.

Голос дрогнул. Сигарета выпала изо рта, упала на пол. Искры разлетелись, тлеющий табак рассыпался на камне.

— Чтобы мне на всю жизнь девственником остаться! — глаза и рот дяди Стёпы распахнулись. — Что я наделал?..

Я посмотрел на свою руку: вроде бы ничего не изменилось. Правая конечность выглядела, как обычно: пальцы, ладонь, запястье. Лишь кожа немного краснее, чем должна быть, хотя на чёрном это сложно разобрать. Чешется, сука, и горит только. Чувство такое, будто под кожей муравьи ползают. Нет, не муравьи — что-то крупнее. Словно змеи извиваются от пальцев до плеча, растягивая мышцы и сухожилия.

Но алхимик и некромант почему-то продолжают пялиться назад. Глаза у дяди Стёпы стали круглыми, как блюдца. Рот приоткрыт, словно у рыбы, выброшенной на берег. Дрозд выглядит не лучше — лицо бледное, руки дрожат. Чем я их напугал? Что они там видят? Посмотрел снова на руку: обычная рука. Может, эти двое реагируют на что-то за моей спиной?

— Ты-ты-ты! — указал на меня Дрозд.

Палец некроманта трясся, как осиновый лист на ветру. Голос срывался, на лбу выступили капли пота. Страх. Настоящий, животный страх — вот, что читалось на его лице.

На руках мужика вспыхнула магия — тёмно-зелёное свечение окутало его пальцы. Сгустки некромантической энергии формировались, готовые сорваться в мою сторону. Чего? Ты ещё на меня напасть решил? В голове промелькнула мысль о белом ноже от дяди Стёпы.

— Магинский! — позвал меня алхимик. — Это ты?

Голос его звучал неуверенно, словно он сомневался, с кем говорит. Рыжие брови сошлись на переносице.

— Мляха, а кто? — ответил я и замер.

Какого ляда? Почему я рычу? Вместо нормальных слов из горла вырвалось низкое, утробное рычание.

В голове начала строиться теория, и она мне ой как не нравилась. Сердце забилось чаще. «Операция, рука степного ползуна, странные ощущения… А теперь реакция алхимика и некроманта», — мелькало в мыслях.

Я двинулся. Хотел сделать шаг вперёд, но тело не слушалось, словно стало больше, тяжелее. Координация нарушилась.

Упала кушетка, что-то разбилось. Звон стекла резанул по ушам — острее, громче, чем должен быть. Какие-то металлические удары. Инструменты? Баночки? Колбы? Снова что-то упало.

Чувствую, как центр тяжести изменился. Тело теперь выше, массивнее, плечи раздались вширь, грудная клетка увеличилась. А ещё запахи… Они вдруг стали такими яркими. Раньше я не различал и десятой доли того, что ощущаю сейчас. Спирт, травы, химикаты, пыль, металл… Ещё один очень навязчивый запах. Он липкий, как кровь. Каждый вдох приносит новую волну этого аромата. Тяжёлый, вязкий, забивающий ноздри. Густой, плотный, вьётся в воздухе, как дым после боя. Его невозможно игнорировать, невозможно не замечать.

Я чувствую этот запах с первого вздоха. Металлический привкус адреналина, будто ржавое лезвие лизнул. Пот, просачивающийся сквозь кожу. Соль и химия человеческого тела в момент паники. Гниль… Пахнет, как затхлая тряпка, забытая в темнице. Кислый, неприятный запах разложения. Запах поражения, слабости.