Пальцы сжались на ткани, костяшки побелели. Ярость вспыхнула мгновенно — горячая, ослепляющая, требующая выхода.

— Этот диск выпустил энергию, которая шандарахнула по мне, — сжался рыженький.

Глаза широко открыты. Дыхание частое, тело напряжено. Готов к удару, ожидает его, понимает причины.

— Его душа отделилась от этого тела и всосалась в тебя. Вот про это написано было в легендах, что артефакты пожирают души, вытягивают их.

Каждое слово било наотмашь. Лампа. Его душа. Внутри меня. Поглощённая, пожранная, украденная.

В голове — вата. Мысли путались, не складывались в логические цепочки. Хаос, сумбур. Тряхнул ей. Попытался прояснить сознание, сосредоточиться, принять информацию, обработать её.

По спине пробежал холодок, мурашки от шеи до поясницы. Озноб охватил тело. Лампа исчез? Пацан жениться собирался, строил планы, мечтал о будущем…

Заглянул в себя мысленным взором, внутренним зрением. Изучил собственную сущность.

Источник на месте, полный, сияющий, пульсирующий энергией. Все ниши тоже: яд, лёд, огонь, сила затылочника, нейтральная магия, подчинение монстров. Там два кристалла. Ядро полное, каналы восстановились.

Переключил внимание на пространственное кольцо. Инвентарь, содержимое — всё сохранилось? Монстры, манапыль, слизь затылочника, некроманты, белый диск, мои тени, духи — всё на месте. Ничего не пропало, ничего не изменилось, кроме…

«Господин!» — звал меня голос.

Тихий, знакомый, испуганный, неуверенный, потерянный. Голос Лампы, но не из внешнего мира. Изнутри, из глубины сознания.

«Лампа?» — спросил я.

Мысленный вопрос, направленный внутрь, в глубину. В белый диск, где живут духи генералов Тимучина.

«Вот же…» — хмыкнул про себя.

Теперь у них появился новый сожитель. Шок сменился пониманием: Лампа не исчез, не пропал, не умер, просто теперь в другой форме.

«Где я?» — голос пацана дрожал.

Страх, замешательство, дезориентация, потерянность — все эмоции Лампы чувствовались ясно, чётко, как свои собственные.

«Как бы тебе так ответить… — задумался. — Ты в диске, что образовался из руха, который изменился из-за Зла. Его я держал внутри пространственного кольца, а потом он усилился от того, что захватил дух хана».

Сложно, запутанно, почти непостижимо, но правдиво. Насколько я сам понимал ситуацию.

«Э-э-э…» — выдавил из себя Лампа.

«Ты жив, и это главное, — попытался его успокоить. — Твоя душа, если точнее. А это уже много. Я что-нибудь придумаю, вернём тебе тело».

Надежда. Нужно дать ему надежду, уверенность, опору. Хотя сам не знал, что делать. Как вернуть его? Как исправить ситуацию? Сомнение грызло изнутри. Получится ли? Возможно ли? Или Лампа навсегда останется в диске? Запертый, пойманный, ограниченный.

«Ты потерпи чутка! — попытался говорить уверенно. — Скоро будешь снова думать о свадьбе и детишках. А пока передохни. Хорошо?»

Открыл глаза, вернулся в реальность. К проблемам настоящего, к текущим делам, к дяде Стёпе, ожидающему реакции.

— Он больше не сможет вернуться в своё тело, — выдохнул алхимик.

Лицо серьёзное, тон виноватый, плечи опущены. Принимает ответственность за свои действия.

— А, что ты так на меня смотришь? — хмыкнул он. — Я же видел, что его душу просто забрали, а не развоплотили. Значит, он где-то там, у тебя, коллекционер хренов. И вообще, это ты виноват!

— Я? — поднял бровь.

Нападение — лучшая защита.

— А кто? — тряхнул головой алхимик. — Я, что ли? Кто божественный артефакт нашёл? А? У кого хватило мозгов его к себе в тело запихать? Вообще не понимаю, как ты тогда не сдох. Живучий ты, Магинский… Как собака!

Ничего не ответил. Божественный артефакт… Вспомнил ситуацию, при которой этот диск появился. Рух, Зло. Я схватил их, когда утаскивали. А потом тот мутный хрен пойми кто посмотрел на меня и улыбнулся. Так, стоп! Получается, всё это каким-то образом создало артефакт? А оно было богом?

— Су-ка! — выдохнул я.

Что ещё у этого мира осталось для меня? Я только с магами познакомился, которые перешли через барьер, ещё шаманизм открыл. Император — посланник, а теперь к тому же «боги» есть?

Потрёл виски. Новая информация в мою энциклопедию мира имени Магинского.

— Пока его не было, моя душа срослась с этим телом, — продолжил дядя Стёпа. — Я не хотел этого, так вышло. Души разъединились, и вот. Теперь это моё тело навсегда. Тьфу! — сплюнул мужик. — Ненавижу быть рыжим!

Объяснение, оправдание, попытка снять с себя вину или хотя бы часть её, переложить на обстоятельства.

— Нужно было тебе ковыряться? — дёрнул щекой.

Раздражение вспыхнуло и погасло. Бессмысленно, бесполезно. Что сделано, то сделано, прошлого не изменить.

Теперь ещё одна головная боль — искать тело для Лампы и перемещать его. Сука! Проблема на проблеме, задача за задачей, испытание за испытанием.

— Нужно! — кивнул алхимик. — Если бы я не понял, что это такое, то не смог тебе помочь. А так… Вон смотри, как новенький.

Гордость в голосе, самодовольство, уверенность в своей правоте. В необходимости действий, в их полезности, несмотря на потери.

— Магинский? — прозвучал рядом голос.

Низкий, хриплый, прокуренный, знакомый. Голос воина, командира, друга.

Повернулся. На меня смотрела небритая рожа и курила. Дрозд. Всегда небрит, всегда с флягой, всегда с самокруткой. Вечный, неизменный.

— Я тебе сколько раз говорил, что у нас в лаборатории нельзя курить? — возмутился дядя Стёпа. — Тут стерильные условия!

Голос поднялся на октаву. Брови сошлись на переносице, руки взметнулись в воздух. Театральное возмущение, профессиональная гордость.

— Ой, иди в жопу! — махнул рукой с флягой Дрозд.

Беззаботно, легко, привычно. Старый спор, ритуальный танец. Они проходили через это десятки раз.

— Стерильные, ага… Да у меня во рту чище, чем тут.

Ухмылка растянула потрескавшиеся губы. Дрозд обвёл взглядом лабораторию. Столы с инструментами, колбы с жидкостями, пятна на полу, кровища, куски монстров рядом — не самое чистое место.

— Так ты спирт постоянно пьёшь! — повысил голос рыженький. — Ещё и труп ходячий…

Щёки алхимика покраснели, жилка на виске запульсировала. Руки сжались в кулаки, и настоящее раздражение прорвалось сквозь показное.

— Охренеть! — глаза мужика расширились. — У тебя рука чёрная…

Взгляд Дрозда упал на мою конечность. Челюсть отвисла, сигарета застыла в воздухе. Абсолютное изумление.

— Что? — я поднял бровь.

Непонимание, замешательство. О чём он? Какая рука? Почему чёрная?

Посмотрел… Я по пояс голый. Смуглая кожа торса, мышцы живота, шрамы на плече. И… От плеча у меня… Твою мать! Рука. Чужая, чёрная, как смоль, как уголь, как самая тёмная ночь.

Засранец мне пришил руку Тарима! Шок пронзил тело. Мышцы напряглись, дыхание сбилось. Это не моя рука, а конечность монстра. Я думал, мы обсудим, рассмотрим варианты, хотя бы я буду в сознании.

— Филигранная работа! — гордо встал и заявил дядя Стёпа.

Грудь выпятилась, подбородок поднялся, руки упёрлись в бока. Как ребёнок, хвастающийся новой поделкой. Гордость, самодовольство, торжество.

— Ты себе только руку или ещё чего нового пришил? — подкинул мне Дрозд.

Взгляд капитана скользнул ниже пояса, ухмылка стала шире. Типичный солдатский юмор.

Ничего не ответил, смотрел на новую конечность, изучал, анализировал, принимал реальность.

Моя «старая» рука валялась рядом. Бледная, безжизненная. Мёртвая плоть, которая когда-то была частью меня. Странное чувство — отстранённость, отчуждение. Сначала накатила злость, но я быстро её в себе погасил. Контроль, самообладание, рациональность.

Может быть, не очень эстетично выглядит и броско… Кожа чёрная, мышцы рельефные. Пальцы длиннее, чем были у меня. Ногти крепкие, почти когти. Подвигал рукой, она меня слушалась. Сжал кулак, разжал. Повернул кисть, пошевелил пальцами. Полный контроль, как родная.

Выпустил магию. Лёд — холодные кристаллы сформировались на кончиках пальцев. Яд — зеленоватая дымка окутала ладонь. За ними огонь, воду и лечение. Пламя танцевало на чёрной коже. Вода струилась между пальцами. Зеленоватое сияние лечебной магии. Всё работает. И я бы даже сказал, ещё лучше и как будто сильнее. Потоки энергии текли свободнее, мощнее, стабильнее. Хм… Интересно. Внутреннее зрение показывало, что каналы в руке шире, прочнее, эффективнее.