Присяжные довольно кивнули. Для военных логика была железной: защищай свою территорию любой ценой.

— Протестую! — рявкнул Каменев, вскакивая с места. — Устное согласие приравнивается к письменному, если были свидетели, а они есть.

— Принимается, — кивнул судья с облегчением. — Магинский, данный довод некорректен.

Первое поражение, но некритичное.

— Хорошо… — улыбнулся, не показывая огорчение. — Скажите мне, когда были разведаны мои земли на наличие жил кристаллов? — повернулся к Каменеву.

— Полгода назад, — ответил он уверенно.

— А документы, найденные у Запашного? — уточнил, делая вид, что проверяю записи.

— Полтора года назад, — тихо произнёс обвинитель, понимая, к чему я веду разговор.

Тишина в зале стала гуще, присяжные переглянулись — разница во времени выглядела подозрительно.

— Что ж выходит? — начал медленно, смакуя каждое слово. — Ставленник императора узнал о моей жиле, не передал информацию монарху и начал действовать против моего рода. Использовал других аристократов, ещё и монголы напали…

Сделал драматическую паузу, обводя взглядом зал.

— Как-то это подозрительно, не находите?

Шереметев нахмурился глубже. Его военный опыт подсказывал, что слишком много совпадений — не совпадение.

Багратион наклонился вперёд, и холодные глаза заблестели. Охотник почуял след большой дичи.

Нессельроде отложил ручку и полностью сосредоточился на происходящем. На его аристократическом лице появилось выражение человека, разгадывающего сложную головоломку.

— Расследование ведётся, это не относится к вашему делу, граф! — тут же выдал Каменев заученную формулировку.

— Ну конечно… — улыбнулся с нескрываемым сарказмом. — Сообщите, пожалуйста, суду, почему были остановлены работы на жиле.

— На ваш род напали люди из другой страны. По нашим данным, вы нарушили границу монголов, за что они ответили именно вам. По договору вы обязаны были предоставить безопасность и обеспечить работу, — выдал майор очередную заготовку.

— Маги! — я повернулся к присяжным с возмущением в голосе. — На мой род нападали маги, господа. Кровяши, преступники в нашей стране. И что сделала СБИ? Гвардия? Жандармы?

Дал паузе повиснуть в воздухе, создавая напряжение.

— Это я у вас спросил, господин Каменев.

— Мы расследуем ситуацию, — механически ответил обвинитель.

— Ничего! — воскликнул я, разводя руками. — Спасибо! Смотрите, как у нас выходит: всё, что касается меня и что было направлено против меня и рода, расследуется — долго, упорно и тщательно. А вот моё дело уже в суде. Какая оперативность…

Присяжные зашептались между собой. Двойные стандарты были очевидны даже для непрофессионалов.

— Протестую! — вскочил майор. — Домыслы!

— Это личное мнение графа, оно бездоказательно, — добавил судья, пытаясь сгладить неловкость.

— Допустим, — согласился я с видом человека, идущего на компромисс. — Скажите мне, пожалуйста, а когда начались эти нападения, господин Каменев?

— Полтора-два месяца назад, — сухо ответил он.

— Скажите, а где я был в это время? — улыбнулся самой невинной улыбкой.

Майор понял ловушку, но было уже поздно.

— На войне и в Османской империи, — процедил сквозь зубы.

Гул раздался в зале. Присяжные переглянулись с явным неодобрением происходящего.

— Пакт о защите служащего земельного аристократа… — начал я задумчиво. — Им можно подтереться, если выставить так, что это не внутреннее нападение, а внешнее, — сдержал горький смешок. — Мы едем отдавать долг Родине, вот только почему-то она забывает выполнить свой.

— Магинский! — рявкнул судья. — Последнее предупреждение.

— Я закончил, — вернулся за стол с видом человека, сказавшего всё, что хотел.

Земельные аристократы смотрели на меня уже совершенно другими глазами. Теперь я не предатель, а парень, которого пытался раздавить коррумпированный ставленник, причём не один. На скамье обвиняемых сидел тот, кто за нарушение выторговал себе лучшую цену по жиле. А потом меня ещё и предали, пока я служил.

Шереметев одобрительно кивнул. Взгляд был такой, словно он думал: «Этот мальчишка умеет драться».

Багратион откинулся назад с заинтересованным видом. Жертва оказалась не такой лёгкой добычей, как он думал.

Нессельроде быстро что-то записывал, на его лице отразилась сосредоточенность.

Вышло очень неплохо. Наверно, не так профессионально, как у Сюсюкина, но его записи сделали работу. Если бы не он… Пришлось бы действовать по-другому.

А Каменев не собирался сдаваться. Лицо обвинителя приняло решительное выражение — время доставать тяжёлую артиллерию.

— Граф Магинский, — подошёл ко мне с новой папкой, тщательно скрывая злость. — Скажите, что это за документ?

Он протянул бумагу. Я пробежался по ней глазами и сразу узнал. Это…

— Мирный договор между нашей империей и Османской, — ответил и удивился. — Ваша честь, мы же вчера выяснили, что это гражданский суд, а не военный.

— Так-то оно так, — улыбнулся майор с хищным блеском в глазах. — Вот только вы потребовали суда равных. Вы военный, присяжные военные, я и мой помощник — тоже, даже наш уважаемый судья. Так что…

— Суд равных, если он для военного земельного аристократа, может стать военным не по сути, а по рассмотрению фактов, — дал комментарий мужик в мантии.

Ловушка. Красивая, изящная ловушка. Я сам попросил суд равных, теперь они могут рассматривать военные аспекты моего дела.

— Вы его подписали? — уточнил Каменев, держа документ так, чтобы все видели.

— Нет. Султан и наш император. Я лишь был дипломатом и доставил документ.

— Хорошо, — кивнул майор, в его голосе появились торжествующие нотки. — Скажите, что вы получили после подписания этого важного мирного договора? Молчите?.. Ну что ж, я отвечу за вас. Капитан Магинский стал графом. Ему пожаловал титул за заслуги перед страной сам князь Ростовский. Высокая честь для провинциального барона, не находите? Снова милость от нашего императора. Но вам стало этого мало? Правильно, граф?..

Все уставились на меня. Атмосфера в зале изменилась мгновенно. Недавнее сочувствие присяжных испарилось, как утренний туман.

Шереметев выпрямился, его лицо окаменело. Графский титул за дипломатию, когда он проливал кровь на полях сражений за гораздо меньшие награды?

Багратион сжал кулаки. В его холодных глазах появился знакомый блеск — так он смотрел на мятежников перед казнью.

Нессельроде отложил ручку. Лицо аристократа исказилось гримасой отвращения. Покупка титулов — вещь для него неприемлемая.

Так вот что вы, суки, придумали! Но ничего, я подготовился к этому моменту ещё на фронте.

— Султан пожаловал мне титул бея, жену-турчанку и земли, — ответил спокойно, глядя Каменеву прямо в глаза.

Гул в зале стал оглушительным. Присяжные переглянулись с нескрываемым ужасом.

— Представляете, — начал обвинитель, делая паузу и обводя присутствующих торжествующим взглядом, — враг жалует дипломату… — ещё одна пауза. — Нужно было что-то предложить взамен. Не находите? Может быть, предательство Родины?

— Протестую! — повысил я голос. — Домыслы!

— Принимается, — нехотя согласился судья.

Но было уже поздно — зерно сомнений посеяно. Присяжные смотрели на меня, как на прокажённого.

— Так за что вы это получили? — начал давить майор, чувствуя преимущество.

— Это секретная информация, — хмыкнул я. — Задание генерала Ростовского.

— Правда? — поднял бровь Каменев с издевательской улыбкой. — Как удобно. Вот только при дворе не поверили в эту чушь! И вы знаете что, Магинский?

— Что? — улыбнулся, стараясь скрыть нарастающее беспокойство.

— За сговор с вами и султаном князь Ростовский… — майор сделал драматическую паузу. — Он больше не генерал южной армии. Император пощадил своего брата, но звание тот своё потерял. Двор не принял его попытки оправдать провал войны, как и документы о вашей секретной операции. Вот решение!