Тварь шевелится, пульсирует, как огромное сердце. По краям — щупальца, тонкие, как паутина, но на вид прочные, словно стальные тросы. Они тянутся к стенкам кольца, впиваются, растягивают. Или… жрут? Переваривают? Ощущение такое, будто смотрю на голодного спрута, пожирающего аквариум изнутри.

Всё, что было в источнике, направил на нейтральную магию и тут же в кольцо. Стало ярче. Кто-то или что-то кричало, причём громко.

Урод! Мои девочки. Они без сознания, и, судя по тому, что у них кровь из ушей и глаз, им не очень хорошо.

Обвёл мысленным взором пространство кольца. «Мороз» крепчал. Мои твари гибли одна за другой. Песчаные змеи высыхали на глазах, превращаясь в хрупкие скелеты. Степные ползуны раздувались, как шары, а затем лопались с мерзким хлюпающим звуком. Клочья плоти и внутренности разлетались во все стороны. Эта тварь уничтожала их, будто дешёвые игрушки.

Внутри поднялась волна холодной ярости. Ты думаешь, что можешь просто всё разрушить? Хрен тебе! Не на того нарвался.

Сила мира ударила в тьму. Крик усилился. Кажется, теперь у меня из ушей пошла кровь. Давай же, ублюдок, вырубайся или, не знаю… Дохни?

«Нужен этот серый ветер», — мелькнула мысль. Тогда Казимир смог успокоить этого ублюдка.

Что-то происходило. Чёрная масса сжималась, уплотнялась, как будто невидимая рука сдавливала её, выжимала, словно тряпку.

И вдруг она отделилась от тела Василисы. Просто отпала, как присосавшийся клещ. Женщина, освобождённая от паразита, рухнула без сил. Я не медлил. Мысленным усилием создал новый бункер — отдельное пространство внутри кольца, защищённое барьерами. Быстро, грубо, но надёжно. Переместил туда Василису, пока тварь не опомнилась.

А само Зло… Оно не исчезло. Просто уменьшилось, сконцентрировалось в плотный шар размером с кулак. Ещё одно укрытие, ещё один карман пространства — запихнул туда тварь.

Кризис миновал, но легче не стало. Это как обнаружить в своём подвале бомбу с часовым механизмом, а потом просто перенести её на чердак. Проблема не решена, только отложена. Зло не уничтожено. Оно загнано в угол, запечатано, но всё ещё там. И судя по тому, что я видел, эта тварь не из тех, кто сдаётся. Рано или поздно она попытается снова. И что тогда? Выдержит ли кольцо второй удар? Повезло, что артефакт во мне, а не просто колечко на пальце. Моя сила, моя магия подпитывают его, укрепляют.

Мысленно обошёл пространство. Разруха, как после бомбёжки. Трупы существ повсюду, кровь, ошмётки плоти, обломки хитина.

Девушки… лежат без движения, но дышат — уже хорошо. Оставил рядом с ними запас манапыли и несколько пузырьков с зельями. Восстановятся.

А вот что делать с тварью? Выпустить? С таким же успехом можно гранату в штаны положить и чеку выдернуть. Нет, Зло останется взаперти. А я… Я найду способ удержать его там навсегда. Или уничтожить. Пока не знаю, как, но точно разберусь. У меня всегда есть план. Или два. Или десять. Нейтральная сила — вот, с чем буду работать.

Продолжил осмотр кольца. И тут меня словно обухом по голове: «Статуя! Моя чёртова статуя руха!» Каменная фигурка в образе Рязанова… растеклась, как воск на солнце. Осталось что-то вроде лужи, застывшей тонким листом.

«Мазута позорная!» — выругался мысленно. Дотянулся до каменного листа, попытался отломить кусок. Проверить, что осталось от свойств.

Хрен. Камень не поддавался — ни отломать, ни согнуть, ни поцарапать. Твёрдый, как алмаз, хотя выглядит хрупким. И да, линии — тонкие, едва заметные борозды на поверхности. Не случайные, а слишком упорядоченные. Карта? Похоже на то. Горы, реки, возможно, дороги — незнакомая местность. Наклонил голову, пытаясь разобрать детали. Разберусь позже. Пора возвращаться.

Открыл глаза. Реальность обрушилась потоком ощущений. Запахи — дым, пот, кожа, травы. Звуки — тихие голоса, потрескивание огня, шорох ткани. Свет — тусклый, желтоватый, от очага в центре. И лицо старика Сухе прямо перед моим. Морщинистое, с глубоко посаженными глазами, в которых плясали отражения пламени. Он смотрел на меня так, будто я восстал из мёртвых.

— Русский? — спросил Сухе.

— Моя тебя не понимать! — ответил с серьёзным лицом.

Не удержался, просто не смог. Но эффект того стоил. Нужно было видеть, как старик захлопал глазами и задёргал нижней губой.

— Я это, — хмыкнул. — Всё в… Нормально.

Осмотрелся, насколько позволяло положение: я в том же домике. Попробовал подняться — сопротивление. Верёвки впились в запястья, щиколотки. Какого хрена? С лица что-то посыпалось — камешки разных размеров и цветов. Один угодил прямо в глаз, заставив инстинктивно прищуриться. Острая боль, слёзы брызнули. Отлично, теперь ещё и кривой буду.

— Какого?.. — искренне поинтересовался я.

Вопрос вырвался сам собой. Слово «хрена» решил опустить — не хотелось пугать старика ещё больше.

Ещё бы понять, почему я лежу связанный, обложенный камнями, как какое-то языческое подношение. Они что, решили меня в жертву принести? Или это какой-то их местный ритуал «сделаем русскому хреново»?

— Тебе стало плохо, — ответил эмч. — Твоя душа вдруг начала отделяться от тела. Никогда такого не видел. Пришлось призвать духов твоих предков, чтобы помогли.

Душа отделялась от тела? Ну, это мой обычный четверг. То есть я тут чуть не сдох, пока воевал с этой хренью в кольце? Одна мысль царапнула сознание, хотя нет, это камешек, который упал на глаз.

Зло, рух и душа — как-то всё связано. Если раньше я делил этот мир на части: есть магия, есть сильная магия, как у уродов с высоким рангом, есть монстры, есть твари, которые становятся людьми. Но потом появились серые зоны — настоящие, с королями и королевами и сердцами для повышения ранга. Мелькнули твари в виде рухов, что являются духами и занимают чужие тела. Затем посланники нового пути для мага. И рядышком Зло, которое хочет… хаоса? Теперь вот духи и призраки. Аналитический склад ума подсказывал, что эти элементы просто обязаны быть связаны. Единый мир и система, по-другому просто не может быть.

Сухе смотрел на меня странно — со смесью уважения, страха и… любопытства. Его морщинистое лицо в свете очага казалось вырезанным из тёмного дерева.

— И как сработало? — тряхнул головой, чтобы сбросить остатки камней с лица.

Камень наконец-то вылетел из глаза. Он оказался размером с горошину — тёмно-серый, с прожилками красного. Какой-то явно непростой минерал. Остальные тоже разные — чёрные, серые, коричневые, даже пара белых. Все разного размера, от совсем мелких до крупных, как грецкий орех. Интересно, сколько времени они на меня эту коллекцию минералов собирали?

— Нет! — стал серьёзным старик. — В этом мире и в другом нет твоих предков. Словно ты один здесь.

— Да? — поднял бровь. — Вот так и живём… Даже среди духов никакой поддержки.

Не сообщать же ему, что я вообще из другого мира.

— И ты спокойно это говоришь? — не сводил с меня взгляда Сухе.

Старик выглядел искренне озадаченным. Как будто я должен был биться в истерике от такой новости.

— Может, меня развяжете? — ответил вопросом на вопрос. — А то что-то как-то не очень комфортно. Ещё уберите этот булыжник.

Верёвки неприятно врезались в кожу. На груди лежал камень размером с кулак — тяжёлый, давящий. Всё тело затекло. Сколько я так пролежал? Час? Два? Больше?

Изольда подошла первой. В глазах — искреннее беспокойство, что-то новенькое. Обычно перевёртыш держит эмоции при себе.

Бат двигался скованно, с опаской. Его глаза бегали от меня к старику и обратно. Нервничает. Боится? Чего именно? Меня? Или того, что со мной произошло?

Верёвки наконец-то спали. Кровь прилила к рукам, ногам — неприятное покалывание, почти боль. Камни убрали. Грудь наконец-то могла расправиться полностью. Глубокий вдох, потом выдох. Свобода.

— Выйдите! — махнул рукой Сухе.

Они подчинились без колебаний. Ушли, оставив нас наедине. Тишина, только потрескивание огня в очаге да тихое дыхание старика.

— У тебя сильная душа! — заявил он. — Я чувствовал, как ты не желаешь уходить. Мои предки помогли, а им — их, и так до прародителя. Был бы ты монголом, мог бы стать шаманом.