— Она сказала, что туда нельзя идти, — перевёл Жаслан, подходя ближе. Его голос звучал серьёзно, без обычной насмешки. — Это старое и опасное капище. Многие шаманы используют его для ритуалов посвящения, но не заходят далеко. А мы собрались туда идти. Это верная смерть, нас разорвут!

Бат хмыкнул, смерив девушку презрительным взглядом.

— Шаманка боится призраков? — его усмешка превратилась в кривую улыбку. — Может, она ненастоящий шаман?

Остальные монголы переглянулись. В тусклом лунном свете было видно, как щёки Алтантуяа вспыхнули от унижения. Девушка что-то выкрикнула им в ответ.

Жестом остановил словесную перепалку, а внутренне анализировал ситуацию. Посмотрел на капище через обычное зрение: просто кости и палки в лунном свете. Затем через духовное: тысячи призраков в странных позах.

— Идём, — коротко бросил я, разворачиваясь к капищу. — Выбора всё равно нет.

Алтантуяа снова вцепилась в мой рукав, умоляюще качая головой. Глаза её наполнились слезами. Девушка быстро заговорила, обращаясь теперь непосредственно ко мне. Жаслан хмыкнул, переводя:

— Она сказала, что ты не понимаешь. Это не обычное место. Здесь была великая битва одного хана, и он проиграл. Всё его войско погибло вместе с ним. Тут… Как это сказать?.. Место смерти многих шаманов, кто не справился с ритуалами. Их души привязаны к костям.

— Достаточно, — оборвал его. — Мы все взрослые и понимаем риски. Но либо так, либо сражаться с войском или другими шаманами.

Жаслан перевёл мои слова монголке. Она скривила лицо и кивнула.

Я взял поводья Галбэрса. Конь нервничал, закатывал глаза, прижимал уши к голове. Он чувствовал то же, что и я.

— Придётся тебе потерпеть, дружище, — похлопал его по шее. — Мне и самому не нравится эта затея.

Осмотрел монголку. Верёвка всё ещё крепко стянута на её руках, но на лице застыло не раздражение от плена, а чистый, незамутнённый ужас.

— Держим строй, — отдал краткие инструкции своей группе. — Никто не отстаёт. Не трогаем ничего, не берём сувениры. Быстрым шагом через капище.

Монголы кивнули, лица их стали серьёзными. Атмосфера изменилась. Натянутые нервы, напряжённые тела, ладонь каждого лежала на рукояти меча.

Взял верёвку Алтантуяа в одну руку, поводья Галбэрса — в другую. Кивнул, давая сигнал к движению.

Мы вошли на капище неспешно, осторожно. Кости хрустели под ногами, превращаясь в белую пыль. Звук разносился в тишине, как выстрелы. Каждый шаг — словно осквернение святыни. Вели коней за поводья, животные фыркали, закатывали глаза, шарахались от невидимых угроз. Копыта неуверенно ступали по костям, проваливаясь в них, как в рыхлый снег. Галбэрс постоянно косился по сторонам, словно видел духов не хуже меня.

В правой руке я сжимал поводья, в левой — верёвку, которой связана Алтантуяа. Девушка шла рядом тихо, почти на цыпочках. Руки стянуты впереди, но ноги свободны. Могла бы рвануть, но не пыталась: страх пересиливал желание сбежать. Она постоянно оглядывалась, шептала что-то на своём языке. Губы двигались быстро, почти судорожно.

«Молится своим духам или просит защиты? — мелькнула мысль. — Может, и мне стоит начать?»

Усмехнулся про себя, подумав: «Вера — удел отчаявшихся. Я предпочитаю холодный расчёт».

Галбэрс снова фыркнул, встряхнул гривой. Потрепал его по шее, успокаивая.

— Тоже видишь их, да? — тихо спросил у коня. — Нашли с тобой общий язык, оба чувствуем потусторонний мир.

Жаслан бросил на меня странный взгляд. Он шёл чуть впереди, указывая дорогу через лабиринт костей и палок. Его глаза сузились, оценивали. Удивлён, что я разговариваю с конём? Или тому, что Галбэрс видит призраков?

Первый час прошёл относительно спокойно. Призраки не реагировали на живых, словно мы для них не существуем. Просто куски мяса, бродящие между ними. Они продолжали свои бесконечные движения — сидели, ходили кругами, замирали в странных позах. Странно, почему нас не замечают? Или просто выжидают? Может, ждут, когда мы зайдём глубже? Заманивают?

Нервы звенели от напряжения. Между лопатками постоянно ощущался холодок, словно кто-то дышал в затылок. Знакомое чувство: как когда идёшь ночью по тёмному переулку, и кажется, что за тобой следят из каждой тени. Только сейчас это была не паранойя, а реальность.

— Чувствую себя, как голая женщина среди мужиков, у которых не было секса несколько месяцев, — пробормотал Жаслан себе под нос. — Не самое приятное ощущение.

Монгол перевёл остальным то, что сказал. Бат, идущий позади, бросил на него удивлённый взгляд, но промолчал. Только брови приподнялись, выдавая непонимание. Не оценил метафору?

Чем дальше мы продвигались, тем гуще становилась концентрация духов. Если у входа они были «разбросаны» свободно, то теперь приходилось буквально протискиваться между ними. Для обычного глаза — пустое пространство, но для духовного — толпа призраков, стоящих плечом к плечу.

Второй час пути. Что-то изменилось в поведении духов. Раньше безучастные, теперь они начали поворачивать головы. Медленно, синхронно, словно подчиняясь беззвучной команде. Тысячи прозрачных лиц устремились в нашу сторону. Тысячи пустых глаз уставились, провожая взглядами.

Вот тут я могу честно признаться… Жутко. От ожидания чего-то. Они не нападали, просто… смотрели. А от этих взглядов кожа покрывалась мурашками.

Верёвка в левой руке натянулась — Алтантуяа дрожала сильнее. Её шёпот стал громче, настойчивее, в звуках слышались мольба, отчаяние.

«Чувствует что-то. И оно приближается», — сделал вывод, рефлекторно проверяя доступ к пространственному кольцу.

Из оружия против призраков… Или это духи? Чёрт их разберёт, я ещё не научился различать. Так вот, из оружия у меня… только статуи рухов, и то, скорее, как запасной план.

Ещё теневой шаг. Туман появился неожиданно. Сначала лёгкая дымка у ног, словно пар над водой в холодное утро. Белёсые струйки стелились по земле, обвивались вокруг лодыжек, будто ласкаясь. Но с каждым шагом туман становился гуще. Не привычная влажная взвесь, а странная, слишком плотная масса, клубящаяся вокруг наших ног.

«Это не обычный туман, — мозг сразу определил. — Слишком густой, слишком быстро появился».

Глянул на монголов. Они тут вроде ориентира: когда всё станет очень плохо, я замечу в их поведении. Сейчас идут уверенно, напряжены, но двигаются. Значит, продолжаем. Вот только как-то мне не по себе.

Через несколько минут туман стал, как молоко, — непроницаемый, плотный. Видимость сократилась до пары метров. Очертания спутников расплывались, становились нечёткими силуэтами.

Активировал духовное зрение сильнее, направляя больше энергии в глаза. В этом режиме туман выглядел иначе — переплетение тысяч энергетических нитей, светящихся мягким серебристым сиянием.

«Энергия… — понял я, ощущая её кожей. — Много энергии. И вся духовная».

— Всем стоять! — скомандовал громко. — Держаться вместе!

Услышал голоса монголов, приглушённые, словно сквозь вату. Туман искажал звуки, поглощал их, не давал распространяться.

Жаслан подошёл ближе, его лицо выглядело размытым пятном в белёсой мгле.

— Что происходит? — спросил я.

— Энергетический туман, — ответил он коротко. — Магия места, тут слишком много призраков и духов. Таких пространств в нашей стране два.

— Плохо? — уточнил я.

— Очень, — не стал скрывать монгол. — Но я уже видел это несколько раз, и обходилось. Да и тут дважды проходил, жив остался. Должно пронести.

Улыбнулся. Мне бы его наивную уверенность. Звучит как-то дико, мол, несколько раз прошёл, значит, и ещё раз пройду.

Поднял руку — сигнал остановки. Группа замерла, судя по прекратившемуся шуршанию. Я активировал духовное зрение на полную мощность, направив всю доступную энергию в глаза. Глазные яблоки обожгло изнутри, словно кто-то плеснул кипятком. Стиснул зубы, терпя боль. Слишком много энергии, и я ещё не привык.

Бестелесные на месте. Смотрят и ничего не делают. Только эти нити, непонятно откуда идущие. Ладно… Махнул рукой, чтобы двинулись дальше.