Я резко запрокинул голову назад, вкладывая в движение весь вес тела. Затылок встретился с лицом джунгара. Удар получился смазанным, не такой силы, как хотелось бы, но достаточный, чтобы произвести эффект. Хруст, кровища — ему хоть бы хны. Хватка не ослабла ни на секунду.

Ни боли, ни дискомфорта, словно я ударил не живое существо, а камень. Кровь продолжала течь, но джунгар, казалось, даже не замечал её. Боли они не боятся. Сука!

Краем глаза заметил движение сбоку. Тяжёлый ботинок врезался почти в колено. Я еле успел убрать, чуть не сломали. Инстинктивно дёрнул ногой, уводя её с линии повторного удара. Связки натянулись до предела, сустав протестующе захрустел. Ещё немного, и колено было бы раздроблено.

Достали! Теневой шаг. Джунгара, который держал меня, дёрнуло, и он полетел. Его тело, потерявшее опору, беспомощно кувыркалось в воздухе. Руки и ноги молотили пустоту, будто пытаясь найти точку опоры.

Ещё один, ещё один и ещё! Повторил технику трижды, каждый раз появляясь рядом с новым противником и тут же смещаясь. Теневой шаг, удар, смещение. Теневой шаг, удар, смещение. Механические, выверенные движения, доведённые до автоматизма.

Мир вокруг превратился в карусель из размытых образов. Лица, оружие, кровь, трава — всё сливалось в единый калейдоскоп. Внутренние резервы таяли с катастрофической скоростью.

Ушёл с линии атаки всех. Одержимые тут же набросились на теней императора — странный поворот, но крайне выгодный для меня.

Я сосредоточился на пространственном кольце. Лахтина уже получила зелье против некромантической энергии. Ещё в артефакте её тело начало меняться: контуры размывались, структура перестраивалась, человеческие черты исчезали, уступая место истинной сущности королевы скорпикозов.

В момент, когда я её уже выпустил, девушка была в своём истинном обличье. Воздух вокруг затрещал от напряжения, когда огромная фигура материализовалась из серебристого свечения. Последние капли зелья стекали по хитиновому панцирю, оставляя дымящиеся следы.

Глиняный скорпикоз возвышалась на четыре метра. Массивное тело, покрытое сегментированным панцирем, отражало лунный свет. Восемь конечностей, оканчивающихся острыми шипами, впивались в землю. Клешни размером с человеческий торс щёлкали, разрезая воздух с жутким свистом. А хвост с ядовитым жалом на конце изгибался над спиной, готовый к смертоносному удару.

Я улыбнулся и указал рукой на врагов. Кровь стекала по подбородку, рёбра ныли при каждом вдохе, но на губах играла холодная улыбка.

Не стал церемониться: пусть рвёт всех. Никаких полумер, никакой пощады.

Мысленный приказ паучкам, и монстры тут же выпускали струи ледяной паутины, сковывая движения противников.

Лахтина приблизилась. Тень императора получила дыру в животе и груди от удара хвостом. Жало пробило тело насквозь, оставив рваную рану размером с кулак. Внутренности вывалились наружу, стекая на землю дымящейся массой. Яд скорпикоза разъедал плоть, превращая её в бурлящую жижу.

Тут же клешня раздавила голову второго, как арбуз, он даже не успел превратиться в тень. Магия тьмы ударила в хитиновый панцирь, оставляя дымящиеся следы, но скорпикоз только отмахнулась, словно от назойливой мухи.

Яд, которым тени покрывали свои клинки, тоже оказался бесполезен. Лахтина сама была ходячей фабрикой токсинов, её организм нейтрализовывал любые отравляющие вещества, с которыми сталкивался.

Одна из теней подобралась достаточно близко, чтобы нанести удар своим изогнутым клинком. Лезвие, усиленное магией, должно было пробить любую защиту, но оно лишь высекло искры с панциря скорпикоза, не причинив реального вреда.

Лахтина ответила молниеносно. Клешня сомкнулась вокруг руки нападавшего, оторвав конечность вместе с плечом. Убийца даже не успел закричать, как вторая клешня разорвала его пополам. Ещё минус две тени. Осталось три!

На мою девочку напали джунгары. Один ухватился за сегментированный хвост скорпикоза и повис на нём всем весом. Мышцы на его руках вздулись, натягивая кожу до предела. Вены выступили синими канатами, пульсируя от напряжения. Лахтина издала высокий, пронзительный крик. Хвост дёргался из стороны в сторону, пытаясь сбросить нежеланный груз. Но джунгар держался, постепенно подтягиваясь к жалу, явно намереваясь повредить его.

Мои маленькие помощники выпускали струи ледяной паутины, пытаясь ограничить движения одержимых и теней. Вот только джунгары разрывали ледяные оковы голыми руками, лёд трескался и осыпался под их нечеловеческой силой.

Лахтина убила ещё несколько врагов. Массивная клешня сомкнулась вокруг головы одного из одержимых, сдавила и резко дёрнула. Голова отделилась от шеи с влажным, чавкающим звуком. Тело ещё несколько секунд простояло, дёргаясь в конвульсиях, прежде чем рухнуть на землю.

Второго она пронзила жалом насквозь, впрыснув смертельную дозу яда. Одержимый выгнулся дугой, его тело словно распухло изнутри, кожа покрылась чёрными прожилками. Через несколько секунд он буквально взорвался, разбрызгивая вокруг токсичные останки. Похоже, одержимые теряют свои свойства, если им откусить голову. Нужно будет запомнить…

Я сосредоточился, восстанавливая контроль над дыханием. Глубокий вдох, несмотря на боль в рёбрах, затем выдох. Ещё вдох. Магический резерв начал понемногу восполняться. Сплёл два потока магии — холодную, кристально чистую энергию льда и мутно-зелёную силу яда.

Тень пыталась исчезнуть, но я предвидел этот манёвр. Направил поток энергии не в точку, где стоял противник, а туда, куда он планировал переместиться. Лёд сковал его мгновенно, превратив в сверкающую статую. Сквозь прозрачную поверхность было видно застывшее в удивлении лицо. А потом лёд начал темнеть, зеленоватые прожилки яда проникали всё глубже, разъедая плоть под кристаллической оболочкой.

Кивнул скорпикозу, указывая на оставшихся. Она поняла без слов — клешни щёлкнули, выражая готовность. Мы синхронно двинулись на противников, зажимая их в клещи.

Казалось, гигантское тело перемещается быстрее, чем способен уловить человеческий глаз. Конечности смыкались и размыкались с такой скоростью, что воздух вокруг них нагревался, создавая видимое искажение.

Я тоже двигался на пределе своих возможностей. Каждый шаг, каждый выпад был выверен с точностью до миллиметра. Тело словно забыло о боли и усталости. Адреналин и магическая энергия смешивались в крови, даруя сверхъестественную скорость и реакцию.

Последний одержимый пытался сбежать. Его ноги, усиленные духом, позволяли совершать прыжки на десятки метров. Но Лахтина оказалась быстрее. Хвост выстрелил вперёд, жало пронзило бегущего джунгара насквозь, подняло в воздух и с силой швырнуло о землю.

Бой закончен, адреналин схлынул, и тело начало напоминать о полученных повреждениях. Мышцы задрожали от перенапряжения, в висках пульсировала тупая боль после чрезмерного использования магии.

Похолодало. Тыльной стороной ладони я провёл по лбу, стирая липкую смесь из пота, крови и грязи. Кожа горела, словно изнутри её жгло пламя.

— Ух… — выдохнул я. — Неплохо размялись, да?

Голос прозвучал хрипло, в горле пересохло. Рядом стояла Лахтина, тоже вся испачканная.

Началась трансформация. Хитиновый панцирь стал светиться изнутри, трещины побежали по его поверхности, излучая мягкое серебристое сияние. Сегменты отделялись один за другим, распадаясь в воздухе на мельчайшие частицы света.

Гигантские клешни уменьшались, перетекая в тонкие женские руки. Восемь конечностей слились в пару стройных ног. Мощный хвост с ядовитым жалом втянулся в позвоночник, оставив лишь изящный изгиб спины.

Последними трансформировались голова и лицо. Жвала и фасеточные глаза превратились в человеческие черты — тонкие брови, аккуратный нос, чувственные губы. Только глаза остались чёрными, без белков и зрачков, словно два омута, в которых отражались звёзды.

Обнажённая девушка стояла посреди поля боя, окружённая телами поверженных врагов. Длинные тёмные волосы спадали на плечи, частично прикрывая маленькую грудь. Кожа — бледная, почти сияющая в лунном свете, — была безупречной: ни единого шрама или следа недавнего боя. Везёт.