Лахтина же демонстрировала свои способности к управлению силой земли. Под её влиянием почва туннеля то застывала, ловя змей в ловушку, то превращалась в зыбучие пески, в которых тонули ползуны.

Кровь, слизь и внутренности монстров покрывали всё вокруг. Звуки битвы — рычание, шипение, хлюпанье разрываемой плоти — сливались в жуткую какофонию. Воздух наполнился запахом ядовитого тумана и гибели. А в центре всего этого хаоса — мои монстры, две идеальные машины смерти, созданные для убийства.

Силы противников быстро таяли. Степные ползуны и земляные змеи не ожидали встретить таких могущественных врагов. Их численное превосходство ничего не значило против мощи Ама и Лахтины.

Один за другим монстры падали. Некоторые пытались отступить, зарываясь в землю или убегая глубже в туннель, но мои существа не позволяли им спастись. Ам хватал спасающихся бегством ползунов за задние лапы и разрывал на части. Лахтина преследовала змей, ныряя за ними под землю и вытаскивая на поверхность уже полумёртвыми.

Постепенно число врагов уменьшалось. Земля прохода была усеяна телами, органами и частями монстров. Ядовитый туман висел в воздухе, но ни Ама, ни Лахтину это, казалось, не беспокоило.

И вот, когда последний степной ползун был разорван Амом, а последняя земляная змея пронзена жалом Лахтины, наступила тишина. Тяжёлое дыхание моих монстров было единственным звуком, нарушающим мёртвую тишину туннеля.

Я стоял, опираясь на стену, и наблюдал за результатом бойни. Никогда ещё не видел столь полного и абсолютного уничтожения. Ам и Лахтина превратили колонию монстров в груду мяса и костей. А потом они начали кушать. Активно, быстро и много. Почему-то в основном сосредоточились на змеюках, словно это деликатес какой-то. Через пять минут их пир закончился.

Я периодически проверял пленника. Мой яд действовал, но мужик сопротивлялся — всё-таки маг седьмого ранга.

Посмотрел на этих двоих и улыбнулся. Они стояли, покрытые кровью и слизью, но в их позах читалось удовлетворение. Ам мурлыкал что-то себе под нос, облизывая когти, а Лахтина царственно возвышалась над телами поверженных врагов, её хвост всё ещё подрагивал в предвкушении новых жертв.

— Отличная работа, ребята, — произнёс я, отлепляясь от стены. — Думаю, дорога теперь свободна.

Зрелище, открывшееся перед моими глазами, выглядело одновременно впечатляющим и отвратительным. То, что раньше было колонией степных ползунов и земляных змей, теперь превратилось в кровавое месиво.

Водяной медведь поднял морду, когда я приблизился, и радостно протянул:

— Па-па! — его голос булькал, словно вода в горле. — Это вкус-но!

Лахтина, всё ещё в форме глиняного скорпикоза, мерцающая в тусклом свете, щёлкнула клешнями, выражая согласие. Через нашу ментальную связь я ощущал её удовлетворение от хорошей охоты.

И вдруг… Вспышка света, а вместо огромного скорпикоза передо мной оказалась обнажённая девушка. Лахтина вернулась в человеческую форму. Её абсолютно не заботило, что всё тело было испачкано в той же смеси грязи и крови.

«Спасибо», — кивнула она, приближаясь ко мне с явным намерением обнять или даже поцеловать.

Я поднял бровь, глядя на это решительное приближение. В иной ситуации голая девушка, пытающаяся меня обнять… возможно, и вызвала бы какую-то реакцию. Но сейчас, покрытая кровью монстров, с хищной улыбкой на губах и в окружении трупов, она выглядела скорее странно, чем привлекательно.

— Стоять! — выставил руку, упёршись королеве в лицо, когда она оказалась слишком близко.

Лахтина обиженно надула губы, но остановилась. Её чёрные глаза смотрели с непониманием. Она явно не видела ничего странного в том, чтобы обниматься в куче трупов, покрытая кровью и грязью.

«Ты лучший! Самый замечательный!» — снова полезла целоваться девушка.

Поднял бровь, не понимая, почему она вдруг так сильно изменилась.

«В тех змеях было очень много манапыли», — улыбаясь, произнесла королева, кивая на месиво вокруг.

Я пристально осмотрел туннель, надеялся увидеть хоть одну уцелевшую земляную змею. В моём воображении уже рисовались эксперименты, которые можно было бы провести со Смирновым. Те песчаные черви стали бы бесценным источником манапыли. Но их там не оказалось.

Ни одной. Совсем. Вообще.

Внутренний хомяк взвыл, а потом заплакал так, что на душе начали скрести кошки.

Тем временем водяной медведь, занятый вылизыванием своих когтей, с неохотой оторвался и подошёл ближе. Его морда выражала то же удовлетворение, что и у Лахтины. Оба моих монстра выглядели, как дети, объевшиеся сладостей.

— Па-па, — Ам уставился на меня своими огромными глазами. — Вкус-но. Е-щ-ё хо-чу!

— Не сейчас, — отрезал я, решив, что пора прекращать этот цирк. — Всем назад в кольцо. Потом поговорим.

Активировал пространственный артефакт, и Лахтина с Амом исчезли во вспышке света. Что ж, они определённо заслужили отдых после такой эффективной работы. Но в то же время я не мог не испытывать досады из-за потерянных ресурсов.

Повернувшись к месту, где морозный паучок оставил парализованное тело мага земли, отправился туда. Пора было заняться допросом.

Я оттащил пленника чуть дальше по туннелю — в место, где воздух был чище. От ядовитых испарений и запаха крови меня уже тошнило, а для допроса нужна ясная голова.

Теперь, когда появилось время как следует рассмотреть мужика, я был удивлён тем, насколько обычно он выглядел. Ничего особенного, простое лицо, которое можно встретить в любой российской деревне. Только вот глаз не было. На их месте зияли тёмные впадины, словно выжженные изнутри. Это придавало ему жуткий вид, особенно когда он пытался смотреть в мою сторону.

Яд медленно убивал его и, судя по цвету кожи, уже дошёл до печени. Зеленоватые прожилки расползались от ран, которые я нанёс противнику шипами, постепенно охватывая всё тело. Странно, но даже в таком состоянии он держался довольно стойко, не скуля и не умоляя о пощаде.

Я решил не тратить время и воткнул ещё пару иголок правды… Этого оказалось мало. Но двадцать штук должно хватить, чтобы развязать язык даже самому стойкому пленнику.

— Имя, — коротко бросил, опускаясь на корточки рядом с ним.

— Рублёв, — прохрипел он. — Гоша Рублёв. Турки зовут меня Юсуф.

Мужик попытался сплюнуть, но изо рта вытекла лишь тонкая струйка крови. Яд действовал, разъедая внутренности.

— Как давно ты здесь? — продолжил допрос.

— Пять лет, — ответил Рублёв, его голос становился всё слабее. — Я был одним из первых, кто попал в этот конфликт. Ещё до прихода сюда князя.

Интересно. Значит, он помнит времена до того, как великий князь Ростовский возглавил южную армию. Возможно, знает что-то о предыстории конфликта и о чём мне не рассказывали.

— Как ты оказался на стороне турок? — задал самый очевидный вопрос.

Рублёв скривился, словно от физической боли, но ответил:

— Меня схватили. Пытали. Сломали, — каждое слово давалось ему с трудом. — Ты не знаешь, что они делают с пленными. Лучше умереть сразу.

По его лицу пробежала судорога. Яд правды заставлял говорить, даже когда сознание сопротивлялось.

— Они сделали меня смотрителем за загоном. Так это место называется… — он замолчал, переводя дыхание. — Я кормил тварей, следил за их сном и размножением, выпускал на поверхность по команде.

— Расскажи мне о монстрах, — решил перейти к главному. — Что это за существа? Как они связаны между собой?

Мужик поморщился, но яд правды уже полностью контролировал его разум:

— Степные ползуны и хулуды, — начал рассказывать. — Так они называются. Хулуды — это те черви, которых вы зовёте песчаными змеями. Они живут в симбиозе с ползунами. Хулуды производят манапыль, а ползуны её едят. А потом… — мужик на мгновение замялся, словно ему было неловко говорить.

— Продолжай, — надавил я.

— Продукты распада жизнедеятельности ползунов едят змеи, — закончил он неохотно. — Круговорот, понимаешь? Один срёт, другой ест. Идеальная система.