Так, стоп! Получается, тогда в части, когда на меня напали и все видели кого-то, выходит… Их было двое? Они просто помешали друг другу? Некромант и тень столкнулись в попытке убить одну и ту же цель — меня.

— Ха-ха-ах-ах! — засмеялся я от этой мысли, громко и искренне. Смех вырвался сам собой, заполнив маленькую комнату неожиданным весельем.

— Павел Александрович? — обратился ко мне Костёв с тревогой в голосе, явно обеспокоенный столь неадекватной реакцией.

— Не мешай, — прервал его раздумья, жестом показывая, что всё в порядке.

Никогда не думал, что некромант и тень помешают друг другу и этим спасут мне жизнь. Получается, они оба были в части. Иначе не объяснить, почему я всё ещё жив. Некромант, тень, а теперь ещё Воронов. Слишком много врагов для одного дня.

Хорошо… Записка явно написана Фёдором — сейчас, успокоившись, я вспомнил его почерк. Каждая буква выведена с излишним старанием, словно барон хотел убедиться, что его поймут правильно. Ещё и та монтировка, которой по голове Костёву приложили.

Он предатель? Но одного не возьму в толк: зачем ударил Колю, если после встречи с тенью тот и так бы помер? Для чего вмешался? И, что важнее, на чьей он стороне?

Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Земельный аристократ, который ещё недавно не мог пробежать и десяти метров без одышки, вдруг становится активным участником заговора? Было в этом что-то неправильное, нелогичное.

Уселся на кровать и продолжил массировать виски. Голова кипела от мыслей, вопросов и планов действий. Слишком много переменных. Чувствовал себя игроком в шахматы, который не видит и половины доски. Фигуры двигаются, но кто их передвигает и с какой целью — понять невозможно.

Мне нужна была информация. А для этого нужны глаза и уши. Мои паучки. Пока мы шли сюда, позволил себе небольшую дерзость. Выпустил несколько монстров, чтобы примерно понимать, где мы и что от нас хотят. Многоглазики ловко растворились в тенях, распространяясь по зданию, словно живая разведывательная сеть.

Лучше всегда иметь запасной выход и полную картину происходящего. Пока меня держат тут, есть риск, что с Лахтиной что-то может случиться. А я этого позволить не могу. Она моя! Слишком многое вложил в это наглое создание, чтобы потерять его просто так. Столько времени потратил на приручение, столько сил, энергии. Лишиться своей боевой машины убийств? Ни за что!

В моменты опасности я особенно чётко чувствую эту странную связь с Лахтиной. Словно невидимая нить тянется от меня к ней через пространство, связывая нас даже на расстоянии. И сейчас эта нить натянута до предела, вибрирует от напряжения.

Подключился к зрению паучков. Да, это определённо штаб. Сосулькин сидел за столом, внимательно изучая какие-то документы. Пальцы нервно постукивали по столешнице, выдавая его внутреннее напряжение.

Ему принесли чай в фарфоровой чашке с изящным узором — слишком изысканной для военного штаба. Майор сразу же отхлебнул и, судя по гримасе на лице, сильно обжёгся.

В комнату вошёл ещё один человек. На вид ему лет сорок, в дорогом костюме, сшитом явно не местным портным. Ткань отливала глубоким синим цветом при каждом повороте, выдавая высокое качество материала.

Судя по тому, как он держался, — прямая спина, высоко поднятый подбородок, уверенный взгляд — точно не военный. Манеры выдавали аристократа высшей пробы: каждое движение — выверенное, каждый жест отточен годами воспитания.

— Итак? — тут же спросил гость с ноткой нетерпения в голосе, опускаясь в кресло напротив стола.

— Итак? — повторил Сосулькин, откладывая бумаги. — Они начали действовать слишком быстро. Мы едва успели вытащить Магинского из гостиницы.

— Ты уверен? — поинтересовался мужик, закидывая ногу на ногу и располагаясь в кресле с непринуждённой элегантностью.

— Да, Максим, я уверен, — медленно ответил майор, и в его голосе появились странные интонации, которых я раньше не замечал, — почти заискивающие. — Как ты можешь во мне сомневаться, брат?

Брат? Я удивлённо поднял бровь. Вгляделся в этого Максима внимательнее через глаза паучка. Да, кое-какие схожие черты присутствуют: то же строение лица, похожий разрез глаз. Вот только держится этот Максим совсем иначе — с врождённым высокомерием и уверенностью, которых нет у Сосульки.

— Эдуард, хватит вести себя так, будто я враг, — продолжил Максим с раздражением в голосе. — Наш род всегда был опорой и поддержкой для тебя. Пусть и играешься в военного, но ты граф и должен это помнить.

Сосулькин поморщился от этих слов, словно укушенный за больное место. Опустил глаза, как нашкодивший ребёнок, и сделал ещё один глоток чая, отставив чашку с громким стуком.

Граф? Я потёр подбородок, обдумывая новую информацию. Многое становится понятно. То, как вёл себя майор, как говорил и держался… Мне сразу показалось, что из него военный, как из меня балерина. Теперь все кусочки мозаики встали на свои места: аристократ, играющий в солдатика, чтобы… Для чего? Какая цель у этого спектакля?

— Почему он? — уточнил Максим, наливая себе чай из чайника с изящным узором. — Почему именно Магинский? Да, талантливый юноша, но таких в империи немало.

— А нужны причины? — улыбнулся Сосулькин, откидываясь на спинку кресла. — Магинский — единственный земельный аристократ под Енисейском. Очень богатый аристократ, спешу заметить. Тридцать процентов всех зелий в стране производится у него на земле. Ты понимаешь, сколько это?

Максим кивнул, делая маленький глоток чая.

— Ещё он в союзе с Булкиным из Томска, а этот жирдяй имеет просто фантастические связи по всей стране. Говорят, пацан даже женится на его дочурке, — майор подался вперёд, понизив голос. — А теперь добавь сюда одну из самых больших жил магических кристаллов в стране. У него СБИ трудятся на земле, армия императора охраняет его род. Мальчик стремительно набирает влияние.

— И что же мальчик забыл тут? — удивился Максим, слегка приподнимая брови. — На юге, в военной школе, среди всего этого сброда? Странный выбор для молодого аристократа с такими перспективами.

— Если я правильно понял, то его заставили, — Сосулькин потёр переносицу, — хотя могу ошибаться. Он хитрый и изворотливый, как уж. Я так до сих пор и не выяснил его мотивы присутствия в армии, — майор чуть наклонился вперёд. — Есть информация, кто решил действовать?

— Державины, Аниськины, Азовы, Третьяковы, Морозовы… — перечислял фамилии брат Сосульки. — Все возбудились землёй мальчишки. Помимо кристаллов, море тварей, зелий и артефактов. Это же целое состояние на всю страну. Пока они не могут тронуть его род напрямую: договор между земельными и императором не позволяет. Но вот стоит Магинскому сдохнуть где-то тут на фронте, тогда их руки существенно развяжутся…

— Император? — поинтересовался майор, понизив голос почти до шёпота.

— Не могу сказать, — пожал плечами Максим. — Выглядит так, что сами. Зелья и кристаллы Магинского уже дошли до столицы. И теперь земельным и имперским аристократам стало не по себе, что у сопляка из дыры такие возможности. Закончилось время, когда они могли просто проигнорировать Енисейск и земли вокруг. Теперь этот регион у всех на слуху.

— На фронте его не тронут, — покачал головой Сосулькин. — Я лично прослежу. Слишком много глаз будет направлено на Магинского.

— Станешь нянечкой? — хмыкнул брат военного с нескрываемой издёвкой.

— Нет! — оборвал его майор, ударив ладонью по столу с такой силой, что чашки подпрыгнули. — Мне нужно, чтобы он выполнил задание, а дальше вообще плевать. Пусть катится в свой Енисейск или отправляется к праотцам, мне всё равно.

Послушал их ещё какое-то время и потом отключился от паучка. Информации пока достаточно. Нет смысла тратить энергию, когда главное уже прояснилось.

На моих губах играла улыбка. Вот это шевеление началось! Всё-таки та записка имела определённый смысл. Как и говорил Жора, кому-то мои успехи и возможности встанут поперёк горла. И тут вопрос: это их личная идея или монарх заинтересовался? Важно выяснить. В зависимости от ответа, нужно действовать по-разному.