А я молчал, сдерживая улыбку. День Магинского ещё не закончился, зачем его прерывать?

Публика продолжала кричать и хлопать, подогревая воинственный пыл хана. Оружие стучало о пол в такт его словам, создавая жуткую, первобытную музыку войны. Мысленно подвёл итог, пока вокруг бушевала буря эмоций.

У меня ещё одна территория, и как удобно — совсем рядом. Земли, соприкасающиеся с моими владениями, словно части одного целого. Больше нет границы с монголами. Можно будет распределить людей, создать единую систему защиты, наладить торговлю.

Войско в двадцать тысяч к моему добавляем, и сила значительно вырастает. Я представил эту армию — дисциплинированную, закалённую в боях, верную новому господину. С такой силой можно решать совсем другие задачи, мыслить иными масштабами. Ещё сто тысяч рядом, и плевал я на императора и изоляцию моего города — Магинска. Выход к территории есть. Объявлю аукцион с кристаллами, и народ сам потечёт. Торговля, производство, новые союзы — всё это стало возможным в одночасье.

Часть своих земель я укрепил, даже не так, как планировал изначально. Уже в голове сложился план, как перестроить свою армию. Объединить моих людей, монголов и шаманов. Создать новую структуру — гибкую, мощную, использующую сильные стороны каждой группы.

По коже побежали мурашки от ожидания и предвкушения, словно тысячи крошечных молний укололи от затылка до пяток. С такой силой не просто нужно считаться, её стоит бояться! И бояться будут. Все, кто стоят на моём пути.

— Я кое-что узнал за эти дни, — подмигнул хан, наклоняясь ко мне ближе. — Понял, зачем ты сюда ехал, в целом ситуацию в мире. Нужно же было как-то друга… брата отблагодарить.

В его глазах промелькнуло понимание, которое напугало больше, чем любая угроза. У меня не было друзей в двух жизнях. Дрозд если только, но он… урод ещё тот. И когда кто-то знает твои намерения, это пугает. Новое чувство, странное. Вроде бы оно должно принести облегчение: есть ещё кто-то на моей стороне, но… «Хватит!» — оборвал я себя. Хан принёс мне много клятв, сам, и его никто не просил. Это клятвы души и крови, против них пойти нереально.

— Спасибо! — поклонился Тимучину. Ни низко, ни раболепно, а с уважением к равному по силе и духу. Движение получилось плавным, отточенным, как у человека, знакомого с этикетом разных стран и народов. — Но и я в долгу не останусь. Жаслан! — крикнул, не оборачиваясь.

Звук моего голоса прорезал гул толпы. Я знал, что он услышит, даже если бы позвал шёпотом. Монгол откуда-то выскочил, словно материализовался из воздуха. Его движения были быстрыми, но не суетливыми, каждый шаг точен и рассчитан. Воин до мозга костей, даже когда просто подходит на зов. Жаслан встал по центру зала рядом, положил руку на меч, готовый к любому приказу.

— Переводи! — приказал ему. Момент дипломатический, исторический, и я должен был соответствовать. — Я заключаю союз с Монголией.

Жаслан кивнул и начал говорить. Его голос звучал чётко, каждое слово выверено, без лишних эмоций. Идеальный переводчик — не добавляет и не убавляет.

— Вы получите зелья лечения, выносливости, скорости, силы, от боли, — продолжил я и при каждом названии видел, как загораются глаза монгольских военачальников. Они понимали ценность этих средств, их преимущество на поле боя.

Хан стоял неподвижно, но следил за каждым моим жестом, каждым изменением выражения лица. Он слушал не слова, а то, что скрывалось за ними.

— Помимо этого, кристаллы. Моя земля богата ими. И это ещё не всё, — я сделал драматическую паузу, давая переводчику время, а слушателям — возможность осознать ценность предложения. — Оружие современное, защиту, машины, артефакты — всё для вашей победы.

По залу прокатился восхищённый вздох, кто-то ударил рукоятью меча о щит, создавая ритмичный, нарастающий гул. Я чувствовал энергию, исходящую от монголов — дикую, первобытную, жаждущую битвы и побед.

Тут уже хан на меня смотрел с интересом. Его взгляд стал острее, внимательнее. Морщины на лбу собрались в глубокие борозды, словно он пытался разгадать новую загадку. Руки слегка напряглись, пальцы сжались.

— Даже когда я «отдыхаю», работаю, — подмигнул, копируя его же жест. Маленькая месть за предыдущую шутку. — И побольше твоего. Уже понял, что ты задумал.

Хан подался вперёд, его глаза сузились. В них мелькнуло удивление, смешанное с уважением. Он не ожидал, что я так быстро разгадаю планы. Вокруг трона прекратились разговоры, все замерли, наблюдая за нашей словесной дуэлью.

— Понял? — сощурил глаза мужик, и в его голосе звучал вызов. Он хотел услышать мои выводы, проверить, насколько глубоко я проник в замыслы.

— Да, — кивнул, позволив себе лёгкую, уверенную улыбку. Я не спешил с ответом, растягивая момент, заставляя хана и всех присутствующих ждать. — Хочешь разбить джунгаров, пока они не пришли в себя, и объединить великую Монголию. Едины под небом.

Слова упали в тишину зала, как камни в спокойное озеро. Волны шёпота и удивления пошли от трона к дальним стенам. Я назвал вслух то, что было тайной стратегией, известной лишь ближайшему окружению Тимучина.

Хан даже растрогался. Его глаза, обычно твёрдые, как сталь, чуть увлажнились. Он быстро моргнул, прогоняя эту непозволительную для воина слабость, но я успел заметить. Древние мечты его народа, его личные амбиции — всё это я произнёс так просто, словно читал мысли.

— Становись моим сыном! — заявил он с новой силой. Это была уже не просьба, а почти мольба. — Ты рождён царём, императором, монархом.

Вокруг снова поднялся гул одобрения. Монголы кричали, стучали оружием, топали ногами. Они хотели этого союза, объединения сил. Видели во мне не чужака, а того, кто способен вести их к новым победам вместе с ханом.

Пришлось отойти, чтобы меня не схватили. Руки потянулись в мою сторону — не с угрозой, а с желанием прикоснуться. Я сделал шаг назад, поднял ладонь в успокаивающем жесте.

— Я помогу, — ответил твёрдо, но доброжелательно. — У тебя уже есть наследник. Поддержу и тебя, и его.

Мой взгляд на мгновение скользнул к хунтайжи, который стоял, выпрямившись, с выражением сложной смеси эмоций на лице: облегчение от того, что не потеряет трон, благодарность за поддержку, настороженность к чужаку, получившему такую власть.

Хмыкнул про себя. Всё это чушь, что монархом нужно родиться! В своей прошлой жизни я видел достаточно королей и императоров, чтобы знать: власть не в крови, а в характере, в решимости, в способности принимать тяжёлые решения. Им можно стать, если тебя будут учить, и я — тому доказательство.

Военный совет, аристократы были рады. Их лица светились предвкушением, руки непроизвольно тянулись к оружию. Все они хотели войны. Да, вот такие странные люди. Пару дней назад осаждали джунгары, сука-рух хотела сдать столицу и предать народ, а они тут же жаждут войну. Хорошую, с кровью, смертями и опасностями. Что я могу поделать? Традиции… У каждого народа они свои, и монголы никогда не славились любовью к тихой, мирной жизни. Для них война — не трагедия, а способ существования, путь к славе и богатству.

Мой взгляд скользил по лицам воинов — суровым, обветренным, отмеченным шрамами. Они жили и умирали в седле, с оружием в руках. Не знали другой жизни и не хотели её знать. Война была их ремеслом, искусством, религией.

— А поехали ко мне? — вдруг предложил я. Слова вырвались сами собой, словно у нас пьянка и я зову собутыльника продолжить. Импульсивное решение, но небессмысленное.

— Что? — посмотрел на меня хан, и его брови поползли вверх. Такого предложения он явно не ожидал.

— На мои земли, — продолжил, глядя ему прямо в глаза. Расстояние между нами сократилось, мы стояли почти вплотную — два лидера, решающие судьбы своих народов. — Я сразу выделю тебе зелья, артефакты, оружие, кристаллы, и дальше ты со всем этим добром поведёшь бойцов на войну.

Хан помолчал, осмысливая предложение. Его взгляд стал отстранённым, словно он видел не меня, а карту будущих битв, передвижения войск, захват территорий. Военный гений просчитывал варианты, оценивал риски и выгоды.