Теперь осталось разобраться с самой странной частью моего возвращения — статуей руха, непонятным образом оказавшейся в палатке. Почему она тут?

Серый камень, из которого изваяние было высечено, казался тусклым в полумраке, но я различал каждую деталь — мощные руки, широкие плечи, суровое лицо. Точная копия Топорова — того самого, с кем сражался не так давно.

Подозрение кольнуло сознание: «Мог ли я случайно вытащить изваяние из своего пространственного кольца?» Но нет, я бы запомнил такое.

Сосредоточился на пространственном кольце и пожелал её туда перенести. Представил, как каменная фигура исчезает отсюда и перемещается в моё личное хранилище, где ей самое место.

Серые нити потянулись к камню, обвили его, начали светиться. И ничего. Изваяние Топорова продолжило стоять на месте, словно издеваясь над моими попытками.

— Не понял… — произнёс я и поднялся на ноги.

Тело отозвалось неохотно. Мышцы ещё ныли после долгого неподвижного сидения, суставы хрустнули, но я уже лучше контролировал физические ощущения, не позволяя им захлестнуть сознание.

Может, я что-то сломал, когда был внутри него? Вдруг моя душа повредила какой-то важный механизм, связывающий статую с пространственным кольцом? Или, что ещё хуже, моё путешествие каким-то образом изменило природу самого изваяния?

Подошёл ближе к статуе и внимательно рассмотрел её. Камень как камень — серый, шероховатый на ощупь, прохладный. Нет видимых повреждений, трещин или изменений. Магии не чувствую — ни на поверхности, ни внутри. Никакого остаточного тепла от моего присутствия, никаких энергетических следов.

Активировал духовное зрение, хоть и ослабленное, но всё ещё функционирующее. Мир вокруг слегка изменился: предметы стали полупрозрачными, сквозь стены палатки просвечивали ауры джунгаров снаружи, но статуя… Статуя оставалась непроницаемой для духовного взгляда. Никакой ауры, никакого свечения, никаких признаков души или чего-то подобного.

Хм… Ситуация становится всё более странной. Каменная фигура, неподвластная пространственному кольцу, невидимая для духовного зрения, — что это вообще такое? И что мне с ней делать?

Жалко, конечно, но у меня дела, времени на разгадывание каменных загадок нет. Потом подумаю, как с ним поступить. Может, его перетереть в крошку и с собой носить? Всё-таки полезен против духов и призраков. Мысленно отметил эту идею на будущее.

Направился к выходу из палатки. Шаг, другой — ткань входа уже в пределах досягаемости. И тут услышал скрип, словно камень трётся о камень.

Обернулся и застыл: статуя последовала за мной. Сделала несколько шагов, остановилась и замерла, когда я повернулся к ней.

— Чего? — удивлённо спросил сам себя.

Я напрягся всем телом. Мышцы свело от внезапного выброса адреналина. Это уже не просто странность, а потенциальная угроза. Статуя движется сама по себе! Она ходит! Точнее, нет, она опасна.

На руках вспыхнула магия льда и огня. Левая ладонь покрылась инеем, от правой поднимался лёгкий дымок. Я был готов атаковать при малейшем признаке агрессии.

Но статуя продолжала никак не реагировать и просто стоять. Неподвижная, безжизненная, как и полагается куску камня. Если бы не скрип и не её новое положение, можно было бы подумать, что мне всё привиделось.

Медленно подошёл к ней, держа руки наготове. Сначала относительно спокойное возвращение в тело и небольшая цена, теперь это.

Провёл рукой перед лицом статуи — ничего. Никакой реакции, никакого движения. Сделал ещё несколько шагов к выходу, не спуская глаз с изваяния. Оно снова двинулось за мной, скрипя каменными суставами.

— Сука! — выругался я. — Это начинает напрягать.

Со мной словно кто-то играет.

В голове мелькнула странная мысль, которая требовала немедленной проверки. Безумная, невероятная, но… а вдруг?

Когда я был внутри статуи, моя душа занимала её тело. Что если связь не прервалась? Что если я не просто арендовал этот сосуд, а… подчинил его?

Воспоминания хлынули потоком. Моя душа в каменной оболочке, борьба с духом отца Жаслана. Момент, когда я сливал свою энергию с силой руха. Тогда что-то изменилось, не просто временное управление — что-то более глубокое.

Нервы натянулись до предела. Если я ошибаюсь, то просто выставлю себя дураком. Но если прав…

— Сядь! — приказал, вкладывая в голос всю силу оставшейся шаманской воли.

Мгновение тишины. Я почувствовал её — тонкую, но прочную, как сталь, нить, протянувшуюся между мной и каменным исполином. Связь, которую не заметил раньше, но которая существовала с момента моего возвращения.

Камень заскрипел — сначала едва слышно, потом всё громче. Медленно, с тяжёлым скрежетом колени статуи начали сгибаться. Каменные суставы тёрлись друг о друга, высекая мельчайшие искры. Массивное тело опускалось — неуклюже, неестественно, но неотвратимо.

Пол под ногами статуи затрещал от перераспределения веса. Песчинки посыпались с коленей, когда громадная фигура замерла в приседе. Поза выглядела абсурдно — двухметровый каменный воин на корточках, словно провинившийся ребёнок.

Сердце пропустило удар, кровь застыла в жилах. Мысль грохотала в голове: «Это невозможно». А затем восторг накрыл меня волной, смывая сомнения и страх. Каменный исполин подчинился! Рух служит мне!

Руки задрожали от волнения, воздух вырвался из лёгких. Только сейчас я осознал, что задерживал дыхание. Ощутил покалывание в кончиках пальцев, и магия откликнулась на всплеск эмоций, готовая вырваться наружу. Но этого мало. Нужна проверка — полная, окончательная.

— Встань! — новая команда сорвалась с губ.

Каменная громада пришла в движение. Медленно, с натужным скрипом, словно древнее дерево на ветру, статуя выпрямилась. Пол палатки прогнулся под тяжестью, когда вся масса тела опустилась на него. Фигура замерла, ожидая следующего приказа.

Голова кружилась от открывшихся возможностей. Нить связи пульсировала между нами — живая, реальная, неразрывная. Я чувствовал её присутствие, её готовность служить. Каменное тело стало продолжением моей воли.

Подумал о Рязанове. Его статуя расплавилась, превратилась в диск, а так бы у меня было два голема. Хотя… Диск, который способен запечатать сильного духа, — тоже неплохо. Я словно в магазине игрушек для мужчин.

— Подними правую ногу! — голос дрогнул от волнения.

Статуя пошатнулась, нашла баланс и оторвала стопу от земли. Камень подрагивал от напряжения, пытаясь удержать равновесие. Отдельные крупинки осыпались с колена, но нога оставалась поднятой.

Я сглотнул, собираясь с мыслями: «Нужно понять пределы. Насколько сложные команды может выполнить мой каменный слуга?»

— Хлопни! — следующий приказ.

Каменные руки поднялись с медленной, неотвратимой силой, разошлись в стороны и сошлись вместе. Звук был не похож на хлопок человеческих ладоней. Скорее, как столкновение двух валунов. Глухой, тяжёлый удар, от которого задрожал воздух в палатке, пыль взвилась облачком между ладонями.

Не могу остановиться. Каждый выполненный приказ только разжигает жажду испытать пределы этой силы. Как далеко простирается контроль? Может ли статуя не просто двигаться, но и сражаться?

— Оторви прут! — указал на клетку, где недавно сидел сам.

Голем развернулся. Движения его были скованными, неуклюжими, как у марионетки в руках неопытного кукловода. Но в этой неуклюжести таилась невероятная мощь.

Каменные пальцы сомкнулись вокруг металлического прута клетки. Я видел, как они обхватывают металл. Мускулы, высеченные из камня, напряглись. Было почти заметно, как волны силы проходят по телу. Статуя приготовилась к рывку, собрала всю мощь в точке контакта. Рывок, и металл поддался. Не согнулся, не треснул — просто разорвался, словно был сделан из соломы. Звук был отвратительный — визг рвущегося металла, скрежет, писк. Прут теперь лежал в руке статуи, как неуместное продолжение каменной конечности.

Сердце колотилось как бешеное. Мой голем только что продемонстрировал силу, способную разорвать металл. Что он сможет сделать с человеческим телом?