Через двадцать минут обсуждения ко мне вернулся Жаслан. Лицо его было серьёзным, сосредоточенным.

— Русский, смотри, что предложила Алтантуяа. Нам нужно принести жертву, убить одного из группы, и тогда мы сможем… — начал он.

— Нет! — оборвал его резко, категорично.

— Тогда… — улыбнулся мужик. Улыбка была странной — не весёлой, а, скорее, нервной, вынужденной. — Ты должен пролить свою кровь.

— Подробнее, — поднял бровь. Кровь? Снова кровь. Почему всегда именно она?

— Ритуал! Алтантуяа вместе со мной проведёт посвящение тебя в шаманы, — поморщился Жаслан. — Тогда духи проснутся. Много… В этом месте их очень много. И дальше нам нужно будет бежать. Быстро! Потому что они последуют за тобой — новым представителем шаманов, чтобы занять твоё тело. Мы выскакиваем, тогда шаманы атакуют. И они встретятся с тем, что мы приведём за собой.

— Но есть какое-то «но»? — уточнил. Всегда есть подвох, цена. Ничто не даётся бесплатно, особенно в мире магии. За всё приходится платить.

— Да, — кивнул он. Глаза смотрели прямо. — Есть риск, что у нас не получится и ты привяжешь себя к этому месту навсегда.

— И это значит?..

— Что твой дух после смерти не уйдёт на перерождение, а вернётся сюда, — закончил мысль монгол.

Душа, привязанная к капищу, неспособная двинуться дальше, — ловушка без конца и начала, перспектива не из приятных. Вечность, проведённая в этом месте костей и духов. Как те призраки, которые парят здесь, — полуживые, полумёртвые, без цели, без смысла.

— Другие варианты?

— Нет! Я слаб, она беспомощна. Ты русский.

— Вот же у вас любовь озвучивать факты.

Задумался: «Более простой способ — убить одного из нашей группы. Ноль риска. Жертва, как на алтаре, душа — за проход. Вот только я так не поступлю! Эти люди мне никто, но судьёй и палачом я не собираюсь быть. Выбирать из тех, кто мне помогает, кто умрёт… Это не мой путь, никогда не был и не будет».

А значит, мы приходим к варианту идти вперёд и надеяться, что пронесёт, или же пытаться провести ритуал. Взвешивал выходы, просчитывал риски. Хотя… Чего думать? Я хотел получить силы шаманов, вот и возможность.

Если не получится, то не уйду на перерождение и застряну тут. Хм… Оскалился. Выходит, у меня будет ещё один шанс вернуться к жизни? Теоретически, конечно же, — если найду способ вселиться в чьё-то тело, как пытались со мной. Замкнутый круг, ирония судьбы.

Кивнул. Решение принято, мы тут же приступили к ритуалу. Бат с остальными сильно напрягся. Лица помрачнели, движения стали скованными. Вот только не понял, почему. Может, смущает, что чужак приобщается к их культуре, ну, или они за меня беспокоятся, что, как мне кажется, маловероятно.

Слушал инструкции Алтантуяи через Жаслана. Голос девушки звучал увереннее, даже страх передо мной отступил перед ритуалом.

Нужно было начертить круг моей кровью. Я порезал руку и сделал. Остриё ножа легко рассекло кожу на ладони. Кровь — яркая, алая — капала на землю, впитывалась. Почва жадно поглощала её, словно изголодавшийся зверь. Я чертил линию, замыкая круг, медленно, осторожно, как говорили.

Потом они начали что-то говорить, петь и плясать. Голоса сливались в странную, мелодию. Ритм ускорялся, замедлялся, снова ускорялся. Слова, непонятные мне, но почему-то отзывающиеся где-то глубоко внутри.

Алтантуяа двигалась грациозно, все следы прежнего страха исчезли. Сейчас она была шаманкой — гордой, сильной, знающей.

Жаслан выглядел менее уверенным. Движения его казались заученными, но не прочувствованными. Как актёр, забывший часть роли.

Я же просто стоял, как дурак, и ждал внутри круга, нарисованного собственной кровью. Ветер усилился, принося с собой запахи трав, земли.

Как мне сказали, они зовут духов, чтобы засвидетельствовать, что в мире появился новый видящий. Новый шаман, способный ходить между мирами, говорить с умершими. Новый сосуд для древних сил, новый проводник между реальностями.

Пять минут, и всё было закончено. Монголка и монгол замерли. Лица покрыты потом, дыхание тяжёлое, прерывистое. Жилы на шеях вздулись от напряжения, глаза лихорадочно блестят. Они ждут. Все ждут.

Сейчас что-то должно быть. Я напрягся. Каждая мышца натянулась, готовая к чему угодно, — смогу отразить атаку, бежать, сражаться. Минута, вторая, третья, но ничего. Я видел, как духи летят к нам, а потом раз, и останавливаются. Они словно натыкались на невидимую стену, не могли пройти дальше. Вот бы так было, когда мы только сюда зашли… Столько бы проблем решилось.

— Что-то не так! — произнёс Жаслан. В его голосе звучала растерянность.

— Да ладно? — улыбнулся я.

Почувствовал, как моя душа… её что-то коснулось. Невидимое, бестелесное, но ощутимое, словно лёгкий ветерок, пробежавший не по коже, а глубже, по самой сути. Внутри стало тепло. Приятное ощущение, обволакивающее, успокаивающее, будто возвращение домой после долгого путешествия.

Ожидал какой-то боли или… Да чего угодно: болезненной трансформации, борьбы, сопротивления, но всё в порядке. Ничего страшного, ничего угрожающего, просто тепло, разливающееся по всему существу.

А потом увидел, что в белой точке, которую я использовал для зрения, появился какой-то символ. Странный знак, состоящий из переплетённых линий. Он пульсировал, словно живой. Твою мать! Это же те самые, что делал монгол-воин, пытавшийся завладеть моим телом. Холодок пробежал по спине.

Алтантуяа закрыла глаза и помотала головой.

— Твоя душа привязана к этому месту, — выдохнул Жаслан. — У нас не получилось.

Ладно… План «Б». Вот только девушка и охотник тут же напряглись. Что-то происходит. Что-то, чего они не ожидали, но чувствовали.

Активировал духовное зрение. Окружающее пространство заволокло полупрозрачной пеленой. Сквозь неё проступали очертания другого мира — мира духов.

— Мать моя монстр! — произнёс, когда увидел. — Быстрее!

Жаслан крикнул, и мы побежали к лошадям. Ноги едва касались земли, лёгкие горели от напряжения. Сердце колотилось о рёбра, словно пыталось выскочить из груди. Адреналин хлынул в кровь, обострил чувства, придал силы.

Я закинул шаманку и запрыгнул сам. Кожаное седло скрипнуло под двойным весом. Алтантуяа вцепилась в меня, прижалась всем телом. Забыты все обиды, вся гордость, сейчас есть только страх и желание выжить.

Бат уже на коне. Остальные тоже — лица бледные, глаза широко раскрыты. Они видели то же, что и я? Или просто чувствовали опасность? Неважно, главное, что все понимают: нужно бежать.

Мы рванули. Удар пяток в бока коня, и Галбэрс сорвался с места. Мощное тело животного напряглось, мускулы заиграли под блестящей шкурой, копыта загрохотали по земле.

Наш транспорт выбивал комья земли, ломал кости и разбрасывал их по капищу. Алтантуяа прижалась ко мне и сдавила живот. Руки обхватили так крепко, что стало трудно дышать. До чего же она костлявая. Рёбра впивались мне в спину, острые локти — в бока. Может быть, потом её откормить, что ли?

Галбэрс открыл в себе второе, третье и даже четвёртое дыхание. Конь нёсся, как ветер, как молния. Грива развевалась, ноздри раздувались, копыта едва касались земли. В какой-то момент я обогнал всех и начал отрываться. Попытки остановить коня ни к чему не приводили. Дёргал поводья, кричал команды — ничего. Я не стал вмешиваться, потому что он чувствовал. Все это чувствовали.

Глянул на монголов. Бледные, с узкими глазами, ну, кроме меня, конечно. Страх сделал их похожими друг на друга — одинаковые маски ужаса на разных лицах.

Вдалеке заметил самое важное сейчас. Вон она, граница капища — серая линия, едва заметная. Просто изменение в растительности, в цвете почвы. Тонкая граница между миром живых и миром мёртвых.

Мы выскочили. Резкий переход, словно из одного мира в другой. Воздух стал чище, легче, дышать теперь проще. Галбэрс замедлился, но не остановился.

Я тут же выпустил десяток степных ползунов. Монстры материализовались из воздуха, падая на землю тяжёлыми комками. Тела раздулись, кожа натянулась, став почти прозрачной, как шары, наполненные водой до предела. А потом — выброс. Зеленовато-жёлтый туман хлынул из всех пор, заполняя пространство. Едкий, густой, он растекался по земле, поднимался вверх, закрывая нас плотной завесой.