Алтантуяа дёрнулась, пытаясь вырваться. Её глаза расширились, она что-то прокричала на своём языке — проклятие или заклинание, не разобрал. Но это не помогло: паутина продолжала обвивать тело, как живое существо, сжимая всё сильнее.

Пульсация света от руха усилилась. Воздух загустел ещё больше, стало трудно дышать. Золотое сияние превратилось в ослепительную вспышку, заставившую меня на мгновение зажмуриться.

А потом… Всё потухло, исчезло, словно кто-то щёлкнул выключателем. Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием присутствующих.

Монголка рухнула на землю, как марионетка с обрезанными нитями. Её тело бессильно растянулось на пыльной земле. Паутина ещё держалась, поблёскивая в лунном свете. И ничего. Никакого движения, никакого сопротивления. Просто тело, придавленное магической паутиной.

«Какого?..» — поднял бровь, не скрывая удивление.

Жаслан рядом облегчённо вздохнул и упал на землю. Его плечи расслабились, он опустил руки, прекратив свои песнопения. На лице появилась слабая улыбка — не торжествующая, скорее, усталая, с оттенком удовлетворения от хорошо выполненной работы.

Я продолжал ждать, внутренне напряжённый, как натянутая струна. Мой опыт подсказывал: после такой… чего-то там должно быть продолжение. Не может же это быть конец? Не просто же так она посвятилась и померла? Таких подарков враги мне ещё не делали.

Сосредоточил внимание на источнике, готовый в любой момент выплеснуть яд или лёд. Пальцы слегка подрагивали от напряжения.

— Серьёзно? — спросил сам себя.

Девушка не шевелилась и не подавала признаков жизни. С осторожностью приблизился к ней. Каждый шаг — медленный, расчётливый, никаких резких движений. Одной рукой готов был метнуть иглу, другой — создать ледяной щит.

Жаслан кое-как поднялся на ноги, шатался, будто пьяный. Я автоматически протянул ладонь, придержал его за плечо, не давая упасть. Ткань одежды под пальцами была влажной от пота.

— Не получилось… — улыбнулся он криво, обнажив зубы в гримасе, больше похожей на оскал.

— Объясни! — жёстко сказал, глядя ему прямо в глаза. Голос звучал холодно, с металлическими нотками. Это была не просьба, а приказ.

Жаслан выпрямился, опираясь на моё плечо. Лицо его было бледным, с испариной на лбу, а глаза лихорадочно блестели.

— Она дочь шамана, сама шаман, — начал мужик, тяжело дыша между фразами. — Бужир приказал её отцу — Алагу — выгнать всех тварей из деревни. Он это сделал.

Монгол остановился, переводя дыхание. Я терпеливо ждал продолжения, не сводя глаз с лежащей девушки. Она не шевелилась, а мой мозг отказывался поверить в то, что это конец.

— Но деревня не стала жить лучше, — продолжил Жаслан, — потому что Бужир собирал много налогов.

— Ух ты, — выдавил из себя. — Вот только это не то, о чём я спросил.

Накатило лёгкое разочарование, даже хомяк активизировался. Ещё один потерянный шаман, и я ничего не получил от руха. Он просто… погас?

— Тогда Бужир обвинил в проблеме Алага, — Жаслан говорил всё увереннее, — жители поселения не заступились за него. Шамана выгнали из деревни вместе с дочерью. Охотники убили его, и вот Алтантуяа пришла мстить! Деревня заплатила свою цену за предательство.

Классическая история мести — старая как мир. Аристократы, предательство, смерть близкого, жажда возмездия, и в результате — целая деревня мёртвых. Жестоко? Да. Справедливо? Не мне судить.

— Очень интересно, — кивнул, принимая информацию. — Но как это связано с тем, что ты и Бат сюда рвались? На что вы рассчитывали?

Вопрос был острый, как лезвие ножа. Монгол поморщился, словно от физической боли. Опустил глаза, избегая прямого взгляда.

— Сухе попросил успокоить девушку и сказать ей, чтобы она ехала в поселение. Но Алтантуяа не слушала, — голос Жаслана стал тише, в нём слышалось раскаяние. — Потом призвала дух отца, и тогда мы уже всё…

Монгол замолчал, оставив фразу незаконченной. Не нужно быть гением, чтобы понять. Они уже ничего не могли сделать, ситуация вышла из-под контроля.

— А потом решила стать рухом и уничтожить все деревни под родом Бажира. Но ты её остановил, — в его голосе слышалось что-то новое. Благодарность?

Достал из пространственного кольца несколько зелий. Моя внутренняя «жаба» скрипела зубами, что я снова делюсь своим с монголами. Пришлось приструнить хомяка. Кинул пару флаконов Жаслану.

— Тебе и Бату, — сказал коротко.

Монгол ловко поймал бутыльки, кивнул с благодарностью.

А сам я подошёл к девушке. Теперь, когда опасность миновала, можно лучше рассмотреть её.

Молодая, лет двадцати на вид. Длинные чёрные волосы, заплетённые в косы, сейчас были растрёпаны от борьбы. Острые скулы, раскосые глаза — типичная монголка, но с каким-то особым, диким очарованием.

Шаманка. Руки покрыты татуировками — странные символы, спирали, руны. На шее — амулеты из костей и камней. Одежда традиционная, но с элементами, которые явно указывали на её статус — шкура какого-то редкого зверя, бусины из клыков, вышивка, обозначающая магические символы.

Ещё один шаман, и вот он так близко, но всё потеряно. Информация! Столько знаний, которые могли бы пролить свет на природу рухов, на мои собственные способности, на этот странный мир с его запутанной магической системой…

Склонился над телом, чтобы проверить пульс. Осторожно, двумя пальцами, прикоснулся к шее. Кожа была горячей, словно в лихорадке. Пульс прощупывался — частый, ровный. И вдруг… Она открыла глаза — тёмные, как бездна, полные ненависти и ярости.

Тело среагировало раньше, чем мозг осознал опасность. Я мгновенно отпрыгнул назад, уходя с линии возможной атаки. Ноги упруго приземлились, колени слегка согнуты — готов как к нападению, так и к обороне.

Жаслан толкнул Бата, и монголы тут же насторожились. Они сжали рукояти мечей, тела напряглись, глаза сузились, оценивая ситуацию.

Девушка что-то начала шептать — тихие, почти неслышные слова. Тут же сосредоточился на магии: источник внутри откликнулся мгновенно, посылая волны холода по жилам. Кончики пальцев похолодели, готовые выпустить ядовитые иглы или ледяной шквал. Но буквально через секунду Жаслан… засмеялся. Не нервный смешок, а полноценный, искренний смех облегчения. Плечи тряслись, морщинки разбежались от уголков глаз.

Я перевёл на него недоумённый взгляд. Что за чёрт? Чему радуется?

— Она потеряла силы! — улыбнулся монгол широко, почти счастливо. — Попыталась впустить в тело руха, но была не готова и слаба. И ценой стала её способность.

Взглянул на девушку. Шаманка продолжала шептать, но уже по-другому — более отчаянно, быстрее. Ладони делали пассы в воздухе, пальцы сгибались в сложных комбинациях, но… ничего не происходило. Никакой магии, никакого проявления силы. Пустые жесты и слова, лишённые прежней мощи.

Алтантуяа внезапно замерла. Её руки упали безвольно. По лицу пробежала судорога осознания, глаза расширились от ужаса и неверия. Она поднесла ладони к лицу, рассматривая их так, словно видела впервые. Пальцы дрожали.

Девушка попыталась снова что-то произнести, но голос сорвался. Вторая попытка, и изо рта вырвался лишь сдавленный хрип. На глазах заблестели слёзы — не от боли, а от бессильной ярости и отчаяния.

Рух пытался захватить её тело, использовать как сосуд, вот только что-то пошло не так, и теперь вместо обретения невероятной силы она потеряла даже то, чем владела. Каждый платит свою цену…

На моих губах заиграла улыбка. Живой шаман без сил. Возможно, не способна больше колдовать, но её знания никуда не делись. А это значит, что я наконец-то смогу чуть больше узнать обо всём этом странном мире.

Жаслан, чуть хромая, подошёл к девушке. Рядом с ним, поддерживая под руку, шагал Бат. Взгляды обоих были серьёзны и мрачны. Все следы недавнего смеха исчезли с лица Жаслана, уступив место суровой решимости. Монголы достали свои мечи, и лезвия тускло блеснули в свете.

— Пора тебе уйти! — тихо проговорил Жаслан.

Голос стал твёрдым, когда он смотрел на девушку. В нём не было злорадства или ненависти, только холодная решимость исполнить приговор.