Одна тварь перенеслась ко мне в источник, а оттуда в пространственное кольцо. Я ощутил странный прилив энергии — словно выпил горячий чай с мёдом. Тепло разлилось по телу, скапливаясь в груди — там, где находился источник.

Когда тварь была внутри меня, я ощутил крайне странное покалывание в ядре. Оно словно зудело, чесалось. Не боль, а зуд — глубокий, внутренний, который невозможно унять. Магическое ядро вибрировало, привыкая к новой энергии.

Когда попытался переместить в кольцо, то монстр сопротивлялся. Сущность волка рвалась наружу, цеплялась за мой источник. Будто паразит, пытающийся удержаться в теле хозяина.

Пришлось выплеснуть много магии, чтобы она наконец-то ушла. Силой воли формировал канал, проталкивая сопротивляющееся существо в пространство артефакта. С глухим мысленным «хлопком» волк оказался внутри кольца. Теперь он мой — не подчинённый, но пленённый. Позже разберусь, как его приручить.

Посмотрел на остальных.

— Оставлять тут? — спросил сам себя. — Не… — помотал головой.

Монстры всегда пригодятся в хозяйстве.

Перешёл ко второй твари. И точно такие же ощущения в источнике, словно перенос вызывает какое-то раздражение. Магическое ядро сопротивлялось, не желая принимать чужеродную энергию. Но я настоял, подавил сопротивление.

Интересно. Раньше такого не было. Обычно источник легко принимал новых существ, а сейчас что-то изменилось. Может, дело в природе этих монстров? В их связи с призраками?

Закончил с грозовыми волками и повернулся к замершей группе.

Так… Значит, это не из-за тварей. Жаль, было бы очень удобно. Если бы устранение Ховдог Чоно решало проблему, то всё оказалось бы проще. Но транс не проходит, и монголы всё ещё стоят, как статуи, с пустыми глазами.

Подошёл к тем, кого укусили. Восемь тел на земле, непривычно тихих. Мужчины в традиционных монгольских одеждах, с оружием у пояса, которым они даже не попытались воспользоваться. Проверил пульс у ближайшего — слабый, едва ощутимый, дыхание поверхностное. Жив, но… не совсем здесь. Оставить так или?..

Кто я такой, чтобы нарушать традиции? Ладонь легла на рукоять меча. По словам Бата, укушенные обречены стать призраками. Их души уже частично вытянуты, тела — всего лишь пустые оболочки. Оставить их в таком состоянии — обречь на вечные страдания.

Удар в сердце — быстрый, чёткий. Лезвие вошло между рёбер, пронзая сердечную мышцу. Кровь — тёмная, почти чёрная — выступила из раны. Мужчина даже не дёрнулся, уходя без боли.

Повторил то же самое со всеми остальными. Методично, один за другим. Каждому — быстрая, милосердная смерть, без мучений, без агонии. Просто переход из полужизни в настоящую смерть.

Положил трупы на землю и открыл им глаза. Вроде всё верно, по ритуалам. Бат говорил, что веки должны быть открыты, чтобы душа видела путь к следующей жизни. Руки сложены на груди, тела ориентированы головой на восток.

Ладушки. Что там у нас дальше? Восемь мертвецов, десяток живых в трансе и ни следа Бата или Жаслана. Куда они подевались?

Кто же всю эту чертовщину заварил и чего добивался? Ловушка? Была такая мысль вначале, но если так, то тот, кто это сделал… глуп. Я мог не идти, вообще отказаться ехать в деревню. Вариантов просто уйма, что могло произойти. А раз так, значит, тут что-то происходит, не связанное со мной. Кто-то другой — цель всего этого. Жаслан? Бат? Или вся экспедиция?

Двинулись дальше. Паучки ускакали вперёд проверять дорогу. Их тельца ловко перемещались по крышам и стенам, сканируя пространство. Один из монстров замер, передавая сигнал тревоги. Что-то было впереди, на окраине деревни, у границы с лесом.

Сосны возвышались тёмной стеной, их кроны шелестели на ветру. У опушки горел костёр — маленькое яркое пятно на фоне зелёного сумрака.

Когда увидел огонь, отдал приказ возвращаться. Паучки тут же повернули обратно. Забрался на одного из них и исчез. Вот бы всем моим монстрам уметь уходить в невидимость, а лучше и мне тоже. Это было бы очень… удобно.

Мы последовали к лесу. Подобрался достаточно близко, чтобы разглядеть происходящее. Теперь картинка предстала передо мной во всех красках.

Бат был привязан к дереву и без сознания. Верёвки впивались в его тело, оставляя красные следы на коже. Голова свесилась на грудь, волосы спутаны и слиплись от крови. Жив, но сильно избит.

А вот Жаслан… Мужик лежал на земле, и, судя по тому, что из его ног и рук хреначит кровища, его то ли пытали, то ли убивали, но решили остановиться. Тело охотника дёргалось в конвульсиях. Глубокие порезы оставлены на конечностях, методично нанесённые, чтобы причинить максимальную боль, но не убить сразу. Кровь собиралась в маленькие лужицы на утоптанной земле. Часть уже впиталась, окрасив почву в ржаво-коричневый цвет. Часть оставалась свежей, блестящей в свете костра.

Из леса вышла девушка. Лет двадцати пяти, в местной одежде — длинное платье с орнаментом, поверх — меховая безрукавка. Тёмные волосы заплетены в сложную косу, украшенную серебряными бусинами. В руках какой-то посох — деревянный, с навершием из черепа мелкого животного.

Лицо достаточно симпатичное. Высокие скулы, миндалевидные глаза, тонкий нос. Но выражение — холодное, сосредоточенное, а в глазах — странный блеск.

И эта милашка подошла к Жаслану, начала собирать его кровь в какую-то ёмкость. Движения уверенные, точные — видно, что не в первый раз. Стеклянный сосуд постепенно наполнялся тёмной жидкостью.

Мужик застонал, а она его ударила ножом в ногу. Короткий взмах руки, блеск металла в свете костра, и лезвие вошло в плоть. Жаслан дёрнулся, но даже не закричал.

Так, враг понятен. Жаль, что дама. Обычно не люблю убивать слабый пол. Хотя, раз она связала и пленила двух монголов — лидера группы и охотника, значит, не такая уж и слабая.

Главное другое: интуиция подсказывала, что всё это из-за неё.

Девушка поднялась и тут же начала заунылые гортанные песнопения. Голос звучал странно — низкий для женского, вибрирующий, словно отражался от нескольких поверхностей одновременно.

Она начала трясти своей палкой, а потом разливать кровь и зачем-то плевать, и всё это не прерывая своих «песнопений».

Тело монгола задрожало. Жаслан выгнулся дугой, словно невидимая сила подняла его над землёй. Его глаза распахнулись — белые, без зрачков, затянутые той же плёнкой, что я видел у других.

Прикидывал, как мне вмешаться, оценивал обстановку, просчитывал варианты. Двое пленников, один враг. Открытое пространство, мало укрытий. Расстояние до цели — около двадцати метров.

Судя по тому, что я вижу… Она шаман. Посох, ритуал, песнопения — все признаки налицо. Не обычная знахарка, а настоящий шаман, способный взаимодействовать с миром духов. Опасный противник, особенно здесь, в месте, полном призраков.

Вот бы захватить и поговорить чуть подробнее. Узнать, что происходит, зачем она собирает кровь, что за ритуал проводит. Ну и вообще, может быть, хотя бы у неё есть какая-то книжица, учебник или инструкция по шаманизму. Было бы очень удобно. Но сначала этих идиотов нужно спасти. А то какой я дипломат без эскорта?

Использовал один из трюков, который уже делал раньше. Сосредоточился на пространственном кольце. Активировал его, и в воздухе возникли мясные хомячки — крошечные насекомые. Они появились над телом паучка, их не видно. Прозрачные тельца сливались с воздухом, делая хомячков практически невидимыми. Идеально для внезапной атаки.

Тут же в руке возникла банка со слизью затылочника. Извлёк стеклянный контейнер, аккуратно открывая крышку. Прозрачная субстанция переливалась в свете костра. Приказал окунуться туда всем насекомым. Мясные хомячки нырнули в слизь, их тельца покрылись блестящей плёнкой. Теперь они не только невидимы, но и несут на себе снотворное вещество.

Отправил в полёт. Мысленный приказ, и рой крошечных существ устремился к цели. Они двигались стремительно, бесшумно, оставляя за собой едва заметный след в воздухе.

Шаман не заметила то, как над ней сгустились несколько десятков монстров. Раз, и они спикировали на неё. Ударились в лицо и голову, разбрызгав слизь затылочника. Звук был похож на шлепки мокрой тряпки о камень. Хомячки врезались в кожу девушки, оставляя капли слизи. Одни целились в глаза, другие — в рот и нос, чтобы вещество быстрее попало в организм.