Мы продолжили наше путешествие в относительной тишине. Казимир был сосредоточен на полёте, а я наблюдал за проплывающей внизу землёй. Вообще удобно, это тебе не на машине трястись или на поезде часами тащиться. Минуты превращались в километры, расстояние таяло.

Вскоре я заметил особняк. Даже с высоты было видно движение людей во дворе, мелькание фигур, суету повседневной жизни моей маленькой империи. И тут мы резко рванули вниз с такой скоростью, что дух захватило. Реальность перед глазами размылась, превратившись в мешанину красок и форм. Желудок снова подпрыгнул к горлу.

Удар! Мы врезались в землю с такой силой, что по ней пошли трещины, разбегаясь от точки приземления, как молнии от эпицентра грозы. Гравий раскидало в стороны шрапнелью, создав вокруг нас облако пыли и мелких камешков. В домах выбило окна — стекло со звоном осыпалось на землю, словно ледяной дождь. Часть людей, которые были рядом, попали под ударную волну. Сотни человек разлетелись в стороны: кто-то упал, кто-то кубарем покатился по земле.

Я устоял на ногах только благодаря инстинктивно активированному щиту. Казимир застыл в центре образовавшегося кратера, как тёмный обелиск, невозмутимый и прямой. Его плащ медленно оседал после полёта, обволакивая фигуру чёрным облаком.

Тут же сработала тревога. Пронзительный вой сирены разрезал воздух, заставляя всех, кто ещё не осознал опасность, приготовиться к обороне.

Вскидывались ружья и автоматы, направляемые в нашу сторону. Звучали затворы, щёлкали предохранители, создавая зловещую симфонию готовящегося к бою оружия. Пулемёты, установленные на стратегических точках, поворачивали свои стволы вглубь территории, ища угрозу.

— Тихо! — закричал я, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Отставить! Всё в порядке!

Мои люди замерли, медленно опуская оружие, но не убирая пальцы со спусковых крючков. Пыль медленно оседала, открывая картину разрушения, вызванного нашим эффектным появлением. «Умею…» — мысленно заключил я в который раз.

— Ты! — повернулся к Казимиру, не скрывая раздражения. Сколько же показухи и ненужного драматизма в каждом его действии. — Заплатишь за каждое повреждение моей территории и за лечение людей!

Маг стоял и хлопал глазами, словно не понимая, о чём я говорю. Его взгляд скользил по раненым, по выбитым окнам, по трещинам с таким выражением… Будто я прошу собрать заново муравейник, который он разворошил, и выходить его маленьких жителей.

— Понял? — мой голос зазвучал угрожающе.

Я смотрел ему прямо в глаза, не позволяя отвести взгляд, молчаливо утверждая свою территорию и свои правила.

И… Казимир, сука, упал на землю. Вот просто взял и рухнул мешком. Его источник опустошился после демонстрации силы и эффектного приземления.

Вот же… Идиот. Гонор показать — силы есть, а головой подумать, что ресурсы ограничены после отравления, — нет. Наглядная демонстрация того, как гордыня затмевает разум даже у самых могущественных.

— Как удобно! — скривил лицо, глядя на бессознательное тело мага. Теперь придётся его тащить, словно мешок с углём.

— Павел Александрович!

— Господин!

— Хозяин!

Со всех сторон кричали люди, спеша ко мне. В их голосах слышались облегчение, беспокойство, недоумение.

Первым подбежал Витас — подтянутый, собранный, с блокнотом в руке. На лице его застыло выражение сдержанного шока от произошедшего разрушения и моего появления. Но он быстро взял себя в руки.

— Докладывай, — повернулся к Лейпнишу, желая сразу войти в курс дел.

В последние дни я был занят операцией по устранению некроманта и поимке Василисы, оставив управление особняком на плечах своих заместителей.

— Хаос! — поморщился мужик, перелистывая страницы блокнота с лихорадочной скоростью. — Тут хаос… Люди, их слишком много. Мы ничего не успеваем, наши просто не понимают, с чего начать. Все хотят с вами поговорить, у всех проблемы, нужды. Параллельно занимаемся добычей кристаллов, вырубкой леса и держим оборону.

Он говорил быстро, сбивчиво, что было совсем не в его характере. Обычно Витас излагал информацию чётко, по пунктам, с военной сухостью и точностью. Теперь же его голос дрожал от напряжения, а в глазах читалась неприкрытая паника. Одно дело воевать, другое — организовывать быт тысяч людей.

— Я сейчас начну убивать! — подошёл злой Медведь, сжимая и разжимая огромные кулаки, которые почему-то были мокрые.

Его лицо покраснело от гнева, а в глазах плескалось отчаяние человека, не справляющегося с валом проблем.

— Вот же дикие существа! Одни срать хотят, другие есть, третьи спать, кто-то болен. Другие… рожают! Вот прямо сейчас. Трое… Я им что, повитуха? Сука Вася… Я ему нос сломаю, позвал по-срочному делу, сказал, что вопрос жизни и смерти. А я… А я…

Теперь понятно, почему он такой «влажный». Я едва удержался, чтобы не рассмеяться.

— Успокоились! — повысил голос, призывая всех к порядку. — Сейчас со всем разберёмся. Поставьте охрану вокруг новеньких. Еда, нужники, медицинская помощь и остальное — минимум. Скажите, что всё решим и объявим в течение дня. Если кто-то особо буйный или дерзкий, выкидывайте за территорию.

Уже оценил масштаб действий: Жора и Витас не справятся. Нужно достать перевёртышей и Лахтину в помощь, но это потом.

— Есть! — тут же кивнул Фёдор.

Он развернулся, готовый немедленно приступить к выполнению поставленных задач.

— Сначала вот этого, — я указал на Казимира, всё ещё лежащего на земле.

Его тело, несмотря на бессознательное состояние, излучало опасность.

— Утащите к алхимикам в лабораторию, — закончил мысль.

— Он враг? — спросил Витас, с тревогой глядя на неподвижного мага. Его рука машинально потянулась к пистолету, словно Лейпниш ожидал, что Казимир вот-вот вскочит и начнёт крушить всё вокруг. — Сильный?

— Очень, — ответил правду, не вижу смысла скрывать очевидное. — Но пока отдыхает от своего гонора, милый, как…

Я не закончил фразу, оставив сравнение висеть в воздухе. Мужики подняли мага и потащили, как мешок с картошкой, — один за руки, другой за ноги. Голова Казимира безвольно свесилась, волосы мели пыль.

Жалко, фотокамеры нет. Запечатлеть и потом показать, когда у него начнётся ещё один приступ самовлюблённости. Такой снимок стоил бы дороже золота. Хотя бы за выражение лица, когда Казимир его увидит.

Вошли в лабораторию. Отправил тут же Витаса и Медведя к людям — решать насущные проблемы.

— Лампа! — крикнул я, оглядывая комнату в поисках рыжеголового алхимика.

Вот только повернулись все присутствующие — Смирновы, другие алхимики, занятые своими экспериментами. Их лица выражали смесь любопытства и настороженности при виде Казимира, которого мои люди бесцеремонно бросили на пол, как мешок зерна.

Рыженький уже пулей летел ко мне, ловко лавируя между столами. Его яркие волосы, всклокоченные и торчащие во все стороны, напоминали языки пламени, а глаза горели лихорадочным блеском научного любопытства. Стоило Лампе приблизиться, как он замер, уставившись на лежащую фигуру. На его лице отразилось узнавание, затем — неверие и, наконец, шок.

— Казимир? — произнёс он имя мага таким тоном, словно увидел призрака или восставшего из мёртвых. В его голосе смешались удивление, страх и что-то ещё.

— Ты знаешь его? — поднял бровь, не особо поражённый совпадением. Мир тесен, особенно для тех, кто долго живёт в нём.

— Конечно! — кивнул рыженький с таким жаром, словно я спросил, знает ли он, как дышать. — Мы с ним когда-то дружили, пока Казимир не помешался на силе. Упрямый, горделивый, высокомерный. И…

Повисла пауза. Алхимик наклонился и потрогал лицо мага, проведя пальцами по коже, словно пытаясь убедиться, что перед ним не иллюзия. Его собственное лицо при этом выражало такую гамму эмоций, что уследить за их сменой было невозможно.

— Вот же сука! — выдохнул алхимик так разочарованно, словно обнаружил, что любимая теория, которой он посвятил себя, оказалась ложной. — Я увлёкся вечной жизнью, а эта собака не постарела даже. Можно я его убью? — вскочил дядя Стёпа, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки хрустнули.