— Серьёзно подготовился, — одобрил я.

По дороге встречали охотников. Все они реагировали одинаково — вытягивались, салютовали, смотрели с уважением. За спиной слышался приглушённый шёпот:

— Смотри, господин уже на ногах, а ведь недавно еле живой был. Самый пострадавший из всех мужиков, удар на себя принял.

— Слышал, он всех раненых на себе вытащил?

— Сорок человек… И даже монголов с кровяшами.

— И мёртвых тоже не бросил!

— Вот это барин! За такого в огонь пойдёшь.

Я поморщился от подобных разговоров. Половина из того, что они говорят, — преувеличение или домыслы. Но главное — боевой дух вырос. Люди готовы сражаться не за страх, а за совесть.

— Кстати, — повернулся к Медведю, — как дела с пленными?

— Кровяши и монголы живы, — доложил он. — Держим в подвале под охраной. Лечим, кормим, но ключи только у меня. Хотите с ними поговорить?

— Пока нет. Пусть поправляются, скоро они мне понадобятся.

— А что с ними потом будет? — скривил рожу мужик.

— Кровяшей казнят за государственную измену. Монголов, возможно, обменяем на что-нибудь полезное.

Фёдор кивнул. В его понимании мира всё было просто: враги должны отвечать за свои дела, а эти коснулись моего рода.

Мы дошли до главных ворот особняка. Часовые сразу вытянулись в струнку, увидев нас.

— Как обстановка на подступах? — спросил у старшего.

— Тихо, господин, — доложил бородатый ветеран. — Ни одного подозрительного движения. Разведчики докладывают, что в лесу чисто.

— Хорошо. Продолжайте нести службу.

Повернулись назад к особняку. Солнце уже поднималось, день обещал быть жарким.

— Когда планируете выезжать? — спросил Медведь.

— Как только всё будет готово. Думаю, через час-полтора.

— Долго в Томске пробудете?

— День, максимум два. Нужно разобраться с одним торговцем, проверить кое-какие связи.

Фёдор понимающе кивнул. Он не спрашивал подробностей — достаточно того, что граф считает это важным.

— А потом сразу в столицу?

— Да. Суд не за горами, нужно готовиться.

Мы остановились у крыльца особняка. Медведь повернулся ко мне с серьёзным лицом:

— Господин, можно личный вопрос?

— Давай.

— После того, что произошло… — замялся здоровяк. — После встречи с той тварью… Вы не боитесь?

Значит, кто-то уже рассказал, что случилось. Я хмыкнул и задумался над ответом. Страх есть — было бы глупо это отрицать. Его нет только у умалишённых или больных, ведь он защищает и помогает выжить. Вот только одни продолжают трястись. А я…

— Опасаюсь, — честно ответил. — Но не это главное. Главное, что буду с этим страхом делать. Спрячусь за стенами особняка и начну дрожать? Или использую как стимул стать сильнее?

— И что выбираете? — мужик смотрел на меня с надеждой.

— Стану сильнее, — сказал с убеждением. — Настолько сильным, чтобы в следующий раз эта тварь пожалела о встрече со мной.

Медведь улыбнулся — впервые за всё время разговора.

— Вот поэтому мы за вас и готовы умереть, господин. Вы за своих готовы глотку рвать, а кому-то и задницу! Тащить на себе раненых и мёртвых. Домой… — проглотил Медведь и поморщился. — Дело даже не в клятве или преданности. Тут другое… Вера! Уверенность, что с вами можно идти до конца.

— Вот это ты завернул, — улыбнулся я и хлопнул его по плечу.

Направился к алхимической лаборатории. В ангаре кипела работа: помощники Смирнова упаковывали зелья в ящики, проверяли качество, составляли списки. Но меня интересовал не основной цех, а маленький кабинет в глубине здания.

— Где Лампа? — спросил у первого попавшегося работника.

— В своей лаборатории, господин, — тут же ответил парень. — Третья дверь слева.

Направился к нужному помещению. Открыл дверь и зашёл внутрь, закрыв на замок за собой. Лампа сидел за столом, заваленным бумагами, и увлечённо разговаривал сам с собой, размахивая руками.

— … а если добавить кровь, то получится совсем другая реакция, — бормотал он себе под нос. — Но тогда нужно учесть нестабильность… Господин? — вскочил рыжий пацан, заметив меня.

— Вот это тебя потрепало, Магинский! — тут же прозвучал совершенно другой голос с совершенно другими интонациями. — Словно сожрали и высрали потом.

На столе стояли бутылка самогона и два стакана. Один пустой, второй — наполовину полный. Хмыкнул. Дядя Стёпа, видимо, приучает Лампу к крепким напиткам. Интересно, они вообще понимают, что тело-то одно на двоих? Печень не железная.

— Присаживайся, — старик голосом Лампы указал на свободный стул. — Поговорим.

Сел рядом. Откуда-то материализовался третий стакан — видимо, дядя Стёпа заранее готовился к серьёзному разговору. Мне плеснули мутноватую жидкость с резким запахом.

— Что ты знаешь про магов выше двенадцатого ранга? — начал сразу с главного. — Про затылочников? Про то древнее Зло, о котором они упоминают?

Лицо Лампы мгновенно стало серьёзным. Он — или дядя Стёпа в его теле — откинулся на спинку стула и задумчиво покрутил стакан в руках.

— Это, — указал на обновлённые участки кожи на моих руках, — его дело?

Я промолчал, но выражение лица, видимо, сказало всё.

— Понятно, — кивнул дядя Стёпа. — Значит, мифы оказались правдой.

Он встал из-за стола и прошёлся по кабинету, держа руки за спиной, а затем начал объяснять:

— Есть древние легенды о том, что маг, достигший двенадцатого ранга, способен двинуться дальше. Для этого ему нужно преодолеть барьер, который установила сама природа — или боги, или создатель мира — для обычных людей.

Я сделал глоток из стакана, а алхимик продолжил:

— Я лично таких не встречал за всю свою долгую жизнь, но слышал истории от старых магов, которые клялись, что их деды рассказывали им правду. О людях, способных сражаться с армиями монстров в одиночку, убивать сотни тварей одним заклинанием. Разрушать города, менять течение рек, останавливать извержения вулканов.

— И что с ними стало? — поинтересовался я.

— Исчезли, — пожал плечами дядя Стёпа. — По одним версиям — умерли от старости, хотя легенды говорят, что они были бессмертными. По другим — их что-то уничтожило, но что именно — неизвестно.

Он вернулся к столу и сел напротив.

— Меня эта тема заинтересовала много лет назад. Не из праздного любопытства, а потому что я хотел понять пределы человеческих возможностей. Если есть способ стать сильнее, почему им не воспользоваться?

— И что выяснил?

— Тех, кто перешагнул барьер двенадцатого ранга, называют полубогами. Не из-за магической силы, хотя она у них невообразимая, а потому что физическое тело кардинально меняется.

Дядя Стёпа наклонился ближе, понизив голос:

— Они становятся практически бессмертными. Не стареют, не болеют, раны заживают мгновенно. Некоторые источники утверждают, что их вообще нельзя убить обычными способами.

Сука… Ещё этого мне не хватало! Бессмертный враг с силой, способной стирать армии с лица земли. Лучшее сочетание для постоянной головной боли. Похоже, я выиграл в какой-то лотерее…

— Но тут есть интересная деталь, — продолжил алхимик. — В легендах часто упоминается, что полубоги исчезают не сами по себе. Их что-то уничтожает.

— Что именно?

— Вот здесь начинается самое интересное, — улыбнулся дядя Стёпа. — Древние тексты говорят о том, что полубоги нарушают законы природы, бросают вызов естественному порядку вещей. И тогда… — он сделал паузу для эффекта, — Создатель восстанавливает баланс.

— Каким образом?

— Пробуждает силы, способные противостоять полубогам. Силы хаоса, разрушения, первозданного ужаса.

Чего? Создатель? Оставлю богословские дискуссии на потом. Главное — система автоматически создаёт противовес для тех, кто нарушает установленные границы. Если принять классический закон баланса, то всё сходится. Свет порождает тьму, порядок — хаос, жизнь — смерть. Полубоги выходят за рамки человеческих возможностей, и мир отвечает появлением сил, способных их остановить. Древнее Зло, о котором говорил затылочник?