Его слова были жёсткими, но в них проскальзывала странная забота. Дядя Стёпа злился не только из-за собственного положения, но и из-за глупости Лампы, который едва не угробил их обоих.

— Не говорите так о Евдокии. Она хорошая, добрая и любит меня, — хныкал Лампа, вновь перехватывая контроль. — Она в меня верит.

Девушка, из-за которой всё это началось, сама того не зная, стала причиной слияния двух душ, превращения Лампы и дяди Стёпы в странного двойственного монстра.

Вообще, было даже забавно наблюдать за этим театром двух актёров в одном теле, но в данный момент я думал о том, что мне теперь с ними делать. И без того проблем выше крыши, а тут ещё эти двое со своими разборками.

— Старик, ваши сознания переплелись? — спросил, переходя к сути проблемы.

— Да! — поморщился мужик, и лицо рыженького сложилось в гримасу отвращения. — Знал бы ты, что у него там в голове… Фигня полная.

Дядя Стёпа сделал неопределённый жест рукой, словно пытаясь объяснить невыразимое. По его тону я понял, что мысленный мир Лампы оказался для алхимика неприятным сюрпризом.

Плохо… Очень плохо. Из пространственного кольца появился кинжал — тонкое лезвие блеснуло в свете, падающем из окна. Проклятие, снова придётся себя калечить!

Пока они спорили, я схватил руку рыженького и пырнул себя ножом. Кровь тут же выступила на рубашке, а боль прострелила всё тело. Оба заткнулись мгновенно. А потом началось представление. Тело рыженького тут же скрутило, словно невидимые руки выворачивали каждый сустав. Клятва крови вступила в силу: тот, кто нанёс мне рану, должен был расплатиться.

— А-а-а-а! — закричал Лампа, его голос взлетел до невозможных высот.

— Какого хрена, Магинский? — подключился алхимик, и тон сменился на низкий рык.

Боль была единственным языком, который понимали оба. Я отменил действие клятвы крови, и тело рыженького обмякло, словно марионетка с обрезанными нитями. Помог ему подняться и сесть на кровать, чувствуя, как собственная рана пульсирует в такт сердцебиению.

«Работает, — подумал я. — Хоть клятва крови на обоих по отдельности… Я должен был убедиться, что теперь она функционирует, когда они — одно целое».

— Сейчас оба даёте мне клятву молчания, — тут же начал, не теряя времени. — Обо мне, моём роде, обо всём.

— Что? Зачем? — хлопал глазами Лампа, не понимая, к чему такие строгости.

Его наивность, граничащая с тупостью, начинала раздражать. Пришлось ещё раз повторить ранение себя их руками. Вот тогда оба сделали то, что я просил. Пока они приходили в себя, пил лечилку и заливал ею уже третью рану за последние сутки, нанесённую из-за Лампы. Кровь остановилась.

Зачем я это сделал? Дядя Стёпа… Как бы глупо это ни звучало, но ему я мог доверить свой главный секрет, который он недавно узнал. Сам такой — переселенец из другого мира, занявший чужое тело. А вот пацан… Никто не должен знать, что я занял это тело. Слишком опасно, слишком непредсказуемо. Одна случайная фраза, и я превращусь из графа Магинского в одержимого, которого нужно уничтожить.

С этой новой проблемой разобрались. Почти…

— Так, слушайте меня, — привлёк их внимание, стараясь говорить уверенно, несмотря на боль. — У нас тут дел выше крыши. Людей и тварей, кто хочет меня убить и забрать род, тоже немало. Так что у вас день, чтобы научиться общаться друг с другом, работать вместе, уживаться. Считайте, что вы теперь семья.

— Уродов… — хмыкнул алхимик, скривив губы в усмешке.

— Да как угодно! — оборвал я. — А я озвучу задачи. Зелье против отравления кровяшей… Оно должно быть лучше, мощнее и эффективнее. Неплохо бы помочь разобраться с тем, какая магия во мне проснулась. Ещё монстры новые: степные ползуны, песчаные змеи. Их нужно изучить и понять, что можно сделать, помимо брони. Увеличить объёмы производства зелий в целом. И это так, по верхам.

Мой голос звучал всё более утомлённо. Сказывались бессонная ночь, потеря крови и истощение источника. А вот время и количество врагов поджимали.

— Кто против нас? — тут же сосредоточился дядя Стёпа, перехватывая контроль над телом.

Его глаза сузились, взгляд стал острым и холодным. Несмотря на конфликт с Лампой, дядя Стёпа знал, что его выживание напрямую связано с моим родом, лично со мной. И если всё пойдёт через одно место, то планы алхимика о новом теле накроются медным тазом.

— Орден, император, ставленник, аристократы, монголы, некроманты, моя… тётка, — перечислял я, загибая пальцы. — Добавляем сюда то, что скоро я уеду на суд земельных в столицу, род хотят разорвать. Так что ваша проблема кажется такой…

Я не закончил фразу, но смысл был ясен. На фоне всех этих угроз личные неурядицы дяди Стёпы и Лампы выглядели мелкими и незначительными.

— Мы всё сделаем, — тут же кивнул алхимик, и его решимость передалась телу рыженького — плечи выпрямились, подбородок поднялся. — А если ты, малолетний идиот, не понимаешь, что твоя жизнь полностью зависит от Магинского… То я даже не знаю… Может, тебе и правда нужно было сдохнуть.

— Я постараюсь, господин, — выдавил из себя пацан, когда снова перехватил контроль.

Лампа опустил глаза, но в его голосе я услышал нотки искренности. Возможно, он наконец начал понимать серьёзность ситуации.

Что-то у паренька какой-то поздний пубертат, и придётся мне его немного разочаровать. Показать, так сказать, взрослую жизнь. Не то чтобы очень жажду этого, но Лампа с дядей Стёпой в одном теле — мои ключевые люди. Без них выживание рода окажется под большим вопросом.

— Вставайте, прогуляемся, — решил не откладывать в долгий ящик.

«Два в одном» поднялись с кровати. Движения были неловкими — тело ещё не привыкло к двум хозяевам, управляющим им попеременно. В те мгновения, когда у руля стоял старик, он кивал мне с пониманием. Дядя Стёпа догадывался, что я собираюсь сделать.

Мы вышли из комнаты и направились по коридору. Свет ламп заливал особняк. Слуги, встречавшиеся на пути, кланялись так низко, словно перед ними был не я, а сам император. Что-то изменилось со времени моего отъезда. Я видел в их глазах не просто уважение, а благоговейный трепет.

Служба безопасности тоже работала иначе. Бойцы стояли на постах с автоматами наперевес, проверяли всё и всех, даже меня. Витас хорошо поработал: дисциплина стала железной.

— Граф, — кивнул один из охранников, чуть склонив голову.

Теперь меня называли так даже свои. Новый титул создавал дистанцию и с теми, кто прошёл вместе со мной через огонь и воду. Странное чувство: одновременно льстило и раздражало.

Спустились в подвал. Воздух здесь был прохладным и влажным, со слабым запахом плесени и чего-то ещё — металлического, словно ржавое железо. Шаги эхом отдавались от каменных стен, создавая гулкое, тревожное звучание.

Факелы в настенных держателях бросали неровный, рыжеватый свет, отчего тени казались глубже и опаснее. Сыростью тянуло из углов, а каменные плиты под ногами были скользкими от конденсата.

Через новое зрение я видел, как тускло мерцают магические печати на дверях камер, — защита от того, что находится внутри, или от тех, кто мог бы прийти снаружи. В воздухе висела едва заметная паутина энергетических нитей — следы давних заклинаний, наложенных ещё при постройке подвала.

Прошёл мимо бывших апартаментов Саши, хмыкнул про себя. Остановился перед одной из дверей и ловким движением руки выпустил магию льда.

Тело Лампы сковало мгновенно, тонкая ледяная корка покрыла его с головы до ног, кроме нескольких участков. Так, чтобы он не мог двигаться, говорить, а только слушать. Жёстко, но необходимо. Пусть рыженький узнает правду, какой бы горькой она ни была.

Я открыл дверь резким движением, и петли протяжно скрипнули, словно жалуясь на грубое обращение.

— Господин! — тут же упала в ноги рыженькая девушка, едва я переступил порог. — Вы пришли лично проверить? Какая честь… Сам граф Магинский снизошёл до меня. Очень приятно. Как там мой Лампа?

Одежда на девушке была измята и запылена, волосы спутались, но в глазах горел странный огонь — смесь страха, надежды и чего-то ещё, холодного и расчётливого. Тонкие, почти по-детски пухлые губы дрожали, подбородок был напряжён, а руки нервно теребили подол платья.