— Херня какая-то! — озвучил мужик свои мысли. — Очень странно себя чувствую! Словно моё и не моё тело одновременно.

Дядя Стёпа окинул комнату рассеянным взглядом, будто собирал мысли в единое целое. Потом покрутил руками, разминая суставы, повертел шеей, прислушиваясь к хрусту позвонков, и, наконец, опустил ноги на пол.

— Рассказывай, что пошло не так во время перемещений? — выдал он с плохо скрываемой злостью.

Морщины на молодом лице Лампы делали его похожим на сморщенное яблоко. Странный эффект: будто старая душа проступала сквозь юную плоть.

Через своё новое зрение я видел, как источник рыженького пульсирует неравномерно. Ядро словно раскололось на две части, каждая из которых сияла собственным светом. Одна — яркая, насыщенная, сильная. Вторая — тусклая, но более стабильная. Они не смешивались, а сосуществовали, связанные тонкими нитями энергии.

— М-м-м… — я почесал подбородок, ощущая лёгкое покалывание щетины. — С чего бы начать? Да, пожалуй, с этого. Всё! Всё пошло через одно место.

Голова ещё гудела, остатки энергии едва теплились в каналах. Сутки выдались слишком насыщенными даже по моим меркам. Было искушение впитать кристаллы, которые стоят в комнате, но…

Что-то не так… Источник и эта новая магия. Интуиция упорно подсказывала не рисковать. После того, как я подзарядился и проверил, что переход на ближайший ранг мне не грозит, принял решение немного подождать, проверить новую магию и двигаться дальше.

Вот только спокойная жизнь и Магинский не сочетаются.

— В смысле? — поднял бровь мужик, перехватив полностью контроль над телом Лампы.

Его движения сразу стали резкими, отрывистыми, словно он управлял неисправным механизмом. Плечи расправились, подбородок поднялся, взгляд стал жёстче. Тело молодого алхимика на глазах приобретало повадки старика. Что-то и правда не так. Раньше после вызова дяди Стёпы не было таких сильных изменений.

— Коромысле! — хмыкнул я. — Начиная с того, что Лампа не хотел возвращаться к себе в тело, пришлось его силой туда запихивать. Саша примерно в это время истощилась и вырубилась, поэтому я действовал сам.

По лицу дяди Стёпы пробежала тень беспокойства. По его словам, без усилителя магии процедура была практически невыполнима. Тем не менее я стоял перед ним, а сам он, судя по всему, тоже вернулся в тело. Правда, не совсем так, как планировал.

— Как? — удивился алхимик, и в его голосе проскользнуло неподдельное изумление.

Я заметил, что источник алхимика изменился. Тусклая часть ядра вспыхнула ярче, когда эмоции захлестнули старика. Интересный эффект.

— По наитию, — пожал плечами, ощущая, как от этого движения простреливает болью плечевой сустав. — Следующая проблема — это было вернуть тебя. Почему-то тело не принимало, пришлось напрячься.

На самом деле «напрячься» — слишком мягко сказано. Я выжал из своего источника всё до последней капли, чуть не сжёг каналы и даже использовал новую магию, о которой пока ничего не знал.

Дядя Стёпа закрыл глаза и сосредоточился. Лицо молодого алхимика начало меняться, словно восковая маска под пламенем свечи. Сначала на нём отразилось изумление: брови взлетели вверх, рот приоткрылся. Потом пришла злость: губы сжались в тонкую линию, желваки заходили под кожей. Наконец, появилось разочарование: уголки губ опустились, морщинки прорезали лоб. Эти эмоции сменяли друг друга по кругу, как картинки в калейдоскопе.

Через новое зрение я видел, что старик исследует своё состояние. Энергия источника Лампы текла по каналам тела, и дядя Стёпа, похоже, изучал каждый изгиб, каждую развилку, каждый узел. Осмотр длился примерно пять минут.

— Ну что я могу сказать? — открыл глаза старик в теле юнца. — Не понимаю, как ты сам с этим всем справился, но получилось. Не совсем так, как планировал, но я жив, и это главное.

Его голос звучал одновременно удивлённо и раздражённо. Дядя Стёпа был благодарен за спасение, но явно недоволен результатом.

— Поздравляю, — я дёрнул щекой. Что-то мало благодарности от засранца.

— Вот только… Даже не знал, что так можно, — потёр губу мужик, и его палец задержался, ощупывая молодую, непривычно гладкую кожу. — В общем, ты каким-то образом умудрился соединить наши души.

Слова прозвучали как диагноз. Я внутренне напрягся. Соединить души? Это было за гранью моих намерений. Я просто хотел вернуть обоих в тело, не более того.

— Что? — поднял бровь, непроизвольно выпрямляясь.

— Сам не понимаю, — продолжил дядя Стёпа, разглядывая свои — теперь уже Лампины — руки. — Моя и душа пацана по факту одна, но их одновременно две. Если раньше я тихо-мирно спал у него внутри, то теперь…

Он не успел закончить мысль. Что-то изменилось. Тело рыженького вздрогнуло, словно через него пропустили разряд тока. Осанка сразу поменялась: плечи поникли, спина сгорбилась. Глаза, секунду назад жёсткие и колючие, стали широкими и испуганными.

— Господин, что происходит? — голос Лампы звучал совсем иначе — выше, мягче, неувереннее.

Я видел, как источник снова стал другим. Теперь яркая часть ядра сияла сильнее, а тусклая отступила на второй план, словно два сознания боролись за контроль над телом и сейчас верх взял сам Лампа.

— Да ты что? — голос опять изменился, став глубже и саркастичнее. Дядя Стёпа перехватил контроль. — Сам догадался или кто подсказал? Гений ты малолетний…

Удивительное зрелище. Два сознания в одном теле, две личности, сражающиеся за право говорить, двигаться, существовать. Их борьба была видна не только в голосе и мимике, но и в самой структуре источника. Энергия перетекала от одной части ядра к другой, словно волны прилива и отлива.

Невольно чуть отвисла челюсть. Я умудрился как-то слить две души… Что-то новенькое даже по меркам этого мира. Не знаю, радоваться или…

— Почему? Нет! Я не хочу! Это моё тело! — снова вырвался на поверхность рыженький.

Его лицо исказилось страданием. Губы дрожали, глаза наполнились слезами. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Всё его существо протестовало против вторжения чужого сознания.

— Думаешь, я особо желал? — вступил в их диалог алхимик, перехватывая контроль. — Прям мечтал объединиться с сопляком безмозглым! Жил сотню лет, чтобы потом делить одновременно тушу с тобой?

Его голос сочился ядом и презрением. Казалось, дядя Стёпа испытывает физическое отвращение к самой идее делить тело с Лампой. Хотя раньше это его не смущало. Но там было так: то один, то другой, а теперь вместе.

— Выгоните его! — Лампа схватил меня за руку, пальцы впились в мою кожу с неожиданной силой.

Тут же одна ладонь паренька ударила по второй, словно наказывая её за непослушание. Дядя Стёпа перехватил контроль.

— Фу! Место! — одёрнул он Лампу, словно нашкодившего щенка. — Сиди и не вякай! Совсем страх потерял, сопляк?

Это было бы даже комично, если бы не оттенок трагедии, проступающий в каждом движении и слове двойственного существа передо мной. Два сознания, запертые в одном теле, вынужденные делить каждый вдох, каждую мысль, каждое действие.

— Господин… — слёзы полились по щекам рыженького, его голос дрожал от отчаяния.

Ситуация становилась всё более абсурдной и неконтролируемой. Нужно что-то решать, причём быстро.

— Тихо! — вмешался я, повысив голос.

Мой окрик заставил обоих умолкнуть. Тело рыженького замерло, а источник стабилизировался. Обе части ядра сияли с одинаковой интенсивностью, словно заключив временное перемирие.

Что тут сказать? Могу лишь развести руками. Вышло как вышло. Ситуация далека от идеальной, но сейчас просто нет времени исправлять её, у нас слишком много других проблем. Да и, признаться честно, я в душе не предполагаю, что делать.

— Как же тебе повезло, рыжее ты недоразумение! — хмыкнул старик, снова перехватывая контроль. — Сначала спасли, когда ты чуть рассудка не лишился, а меня подчинили. Потом идиот решил из-за тёлки блеснуть, вот только не понятно, чем? Тупостью? Желанием сдохнуть? Она же страшная, как семь подвалов. Выпендрился? Сам чуть не сдох и меня за собой потянул. Тебя, урода неблагодарного, вернули, а ты тут слёзы льёшь?