— Где именно? — уточнил я.

— Не твоя забота, Магинский, — отрезал Ростовский. — Тебе хватит проблем и на южной границе, и у себя в роду.

Я кивнул. Впрочем, география не так важна, как стратегическое положение. Если наши силы сосредоточены на северном театре военных действий, южный фронт оголится. Блестящее время для турок, чтобы ударить, особенно когда они в сговоре с нашим императором. Сука, до сих пор пока не могу понять мотивы монарха. Чего он добивается и зачем ему всё это?

В комнате снова повисло молчание. Сосулькин подошёл к генералу, и они начали шептаться. Я отступил на пару шагов, дав им возможность обсудить детали без меня.

Мысли метались между новыми землями и домом. Мой род — вот, что действительно сейчас под угрозой. Если вся затея не выгорит, то там начнётся… А если согласятся — тоже начнётся… В любом случае моё место сейчас там, а Енисейск — следующая ступенька.

Нужно заняться планированием поездки домой. Как только закончу тут, перебрасываю людей на юг. Здесь ещё есть время, пока на границе не будут сильно стараться. Мир только подписан. Уверен, что успею начать дома и продолжить тут.

Мои условия по оплате и покупке товаров весьма логичны: какой земельный будет что-то отдавать бесплатно? Деньги пойдут на укрепление позиций в Османской империи.

Пора и здесь начать политическую кампанию. Рискованно всё вешать на Зейнаб, но, опять же, это только пока. Единственное, чем точно нужно быстро заняться, — организацией маршрута от моего дома к границе, выбрать ответственных. Я планирую не только армию монстров вырастить в земле, но и собрать урожай манапыли.

— Магинский, — позвал Ростовский, прервав мои размышления.

Я обернулся. Генерал и подполковник больше не шептались.

— Мы согласны с твоим планом, — произнёс князь твёрдо. — С некоторыми… корректировками.

— Готов выслушать ваши предложения, — ответил я, чувствуя, как челюсти сами собой сжимаются.

— Численность войск — не более трёхсот человек сейчас, — начал Ростовский, загибая пальцы. — Увеличение до тысячи — только после полного обустройства. Оплата — два миллиона рублей в месяц, не три. И ты обязуешься напрямую подчиняться моим приказам в случае боевых действий.

Я мысленно взвесил эти условия: уменьшение запрашиваемой суммы, урезанный контингент и потеря некоторой самостоятельности. С другой стороны, получаю официальную защиту и прикрытие.

— На моей земле, — уточнил, акцентируя каждое слово, — я главный. Ваши войска выполняют мои приказы. Во время боевых действий я подчиняюсь вам в вопросах стратегии, но тактические решения принимаю сам.

Это был самый щекотливый момент. Я видел, как Сосулькин нервно переминается с ноги на ногу, ожидая взрыва со стороны генерала. Ростовский не привык, чтобы с ним торговались. Но удивительное дело — князь лишь кивнул.

— Приемлемо, — сказал он, словно речь шла о покупке лошади, а не о возможной судьбе целой кампании. — При условии, что ты обеспечишь наших солдат всем необходимым.

— Жильё, — уточнил я, — и продукты покупает империя с моих территорий.

— Оружие предоставляет империя, — дёрнул уголком рта Ростовский.

— У меня есть условие, — произнёс я, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания риска. — Нужен прямой канал связи с вами, без посредников.

Генерал поднял бровь:

— Зачем?

— Потому что проигрывает тот, кто доверяет не тем людям, — ответил я прямо. — Мы оба оказались в сложной ситуации именно по этой причине.

Волчья ухмылка скользнула по лицу князя. Похоже, он оценил прямоту.

— Через Сосулькина, — сказал Ростовский.

Я перевёл взгляд на подполковника. Тот выпрямился, словно проглотил аршин. Глаза его встретились с моими — твёрдые, решительные.

— Договорились, — кивнул я. — Но если информация утечёт…

— Не утечёт, — отрезал Ростовский. — Эдуард Антонович предан мне и империи.

Я отметил странность в построении фразы. Сначала «мне», потом «империи». Интересно, осознаёт ли князь, что выдал свои приоритеты?

— Ещё вопросы, Магинский? — спросил генерал, хотя на самом деле это означало «разговор окончен».

— Да, — не удержался я. — Мирный договор… Можно ли как-то доказать, что он подделан? Что там должны быть пункты о моих землях и титуле?

Ростовский и Сосулькин обменялись быстрыми взглядами.

— Нет, — ответил князь твёрдо. — Это безупречная работа. Манапыль второго порядка не оставляет следов. Мы можем кричать о подделке сколько угодно, но никто не поверит.

— Значит, придётся играть теми картами, которые нам раздали, — подвёл итог. — Я согласен на ваши условия, генерал. Два миллиона в месяц, постепенное наращивание контингента, обеспечение всем необходимым.

— Отлично, — кивнул князь. — Сосулькин, организуй подготовку документов. Хочу, чтобы к утру всё было готово.

— Так точно, — подполковник отсалютовал и немедленно направился к двери, но остановился у самого выхода. — А как же?..

— Утром, Эдуард Антонович, — усмехнулся Ростовский. — Дай нам с графом время обсудить некоторые… детали.

В глазах Сосулькина мелькнуло понимание. Он кивнул и покинул комнату, оставив нас наедине.

Как только дверь за подполковником закрылась, генерал резко изменился. Маска невозмутимого военачальника слетела, уступив место усталому человеку, загнанному в угол.

— Хорошо играешь, Магинский, — произнёс он тихо. — Умеешь извлекать выгоду даже из безвыходной ситуации.

— У меня был хороший учитель, — ответил я, чувствуя, как разговор принимает неожиданный оборот.

— И кто же? — поднял бровь князь.

— Русские сказки, — пожал плечами.

Ростовский долго смотрел на меня, а потом расхохотался.

— Ты… необычный, — произнёс он наконец. — Не похож на других молодых офицеров. Слишком… — князь запнулся, подбирая слово. — Опытный.

Я промолчал, не зная, как реагировать на замечание Ростовского. Любой ответ выдаст слишком много. В конце концов, не мог же я сказать ему правду: что уже прожил одну жизнь до конца, управлял целым государством и видел больше интриг, чем он сам.

— Иногда человек взрослеет быстрее, когда вокруг смерть, — сказал уклончиво.

Князь кивнул, принимая мой ответ.

— Что ж, — он поднялся, разминая затёкшие плечи, — займёмся бумагами. Я хочу, чтобы всё было оформлено идеально. Никаких правовых зацепок, которые смогут использовать против нас.

Последующие часы мы провели за составлением и редактированием соглашений. Ростовский оказался дотошным до мелочей: каждая формулировка, каждый пункт проходили тщательную проверку. Он вычёркивал слова, добавлял уточнения, перестраивал предложения.

— Здесь нужно добавить оговорку о непроникновении посторонних лиц, — указал на один из пунктов. — А тут конкретизировать права русских солдат на твоей территории.

Я не спорил, понимая, что генерал знает дворцовую бюрократию лучше меня. Перо быстро скрипело по бумаге.

Ближе к полуночи в комнату вернулся Сосулькин с пачкой бумаг.

— Ваше Высочество, — отрапортовал он, — я подготовил типовые формы договоров о размещении войск и проекты приказов.

— Отлично, — кивнул Ростовский, забирая документы. — Мы как раз закончили с основными пунктами.

Сосулькин бросил на меня быстрый взгляд. В его глазах читалось не то удивление, не то уважение: похоже, он не ожидал, что генерал будет лично работать над соглашением вместе со мной.

— Есть что-то, о чём я должен знать? — спросил подполковник осторожно.

— Да, — князь отложил перо. — Магинский предложил интересную схему торговых отношений. Он будет не только принимать наши войска, но и поставлять продовольствие и другие ресурсы. Всё это за деньги империи…

Я заметил, как губы Сосулькина сжались.

— Но мы не можем зависеть от поставок с территории, формально принадлежащей туркам, — возразил он.

— Можем, — отрезал Ростовский. — В сложившейся ситуации так даже выгодно. Создаём видимость полного контроля, но при этом имеем доступ к ресурсам.