Я сел, прислонившись спиной к стене штаба. В груди полыхал огонь азарта. Жаль, что у меня нет полной информации о том, кто за этим стоит. Ну, раз решили поиграть…

— Как я могу отказаться? — произнёс себе под нос с улыбкой.

Один из охранников бросил на меня настороженный взгляд, но ничего не сказал.

Солнце тем временем клонилось к закату, окрашивая лагерь в оранжевые тона. Прохладный ветер нёс запах степи, костров и жареного мяса.

Нужно что-то придумать эдакое… Так, чтобы все дружно сделали то, что мне необходимо. Уже накидывал варианты.

— Так… — бормотал. — Это будет полезно им, но не мне. А если так?

Военные смотрели на меня и тут же отводили глаза.

Основная проблема, которую я пытался избежать, всё-таки всплыла. Ничего, главная цель выполнена.

Посмотрел на своё кольцо на пальце. Провёл по ободку, чувствуя лёгкое покалывание магии. Граф Магинский… Звучит неплохо, хотя при таких обстоятельствах радость от получения титула несколько подпорчена.

Вокруг же шла обычная жизнь пограничного лагеря. Солдаты сновали туда-сюда, кто-то проверял оружие, кто-то перетаскивал ящики с боеприпасами. Никто не обращал на меня особого внимания, только некоторые изредка бросали любопытные взгляды.

Сосулькин и Ростовский остались одни в штабе

Генерал подождал, пока шаги Магинского затихнут в коридоре, затем подошёл к двери и лично проверил, плотно ли она закрыта. Убедившись, что их не подслушивают, князь вернулся к столу, тяжело опустился в кресло и сцепил пальцы в замок. Глушилки уже активировались.

— Брат… — тихо произнёс он, глядя на документ. — Бумага, которую прислали для мира.

— Я тоже так подумал, — кивнул подполковник, нервно поправляя воротник.

Их глаза встретились, и в этом взгляде читалось полное понимание. Двое военных, стоящих на вершине армейской машины империи, не нуждались в долгих объяснениях.

Ростовский протянул руку и медленно, почти с отвращением, коснулся договора, лежащего на столе. Его пальцы слегка вздрогнули, словно от электрического разряда.

— Чувствую присутствие магии на документе, — произнёс он, продолжая исследовать бумагу. — Это единственное объяснение. Ну, или Магинский у нас вдруг отупел.

Сосулькин подошёл ближе, склонившись над столом. Солнечные лучи, проникающие через пыльное окно штаба, создавали странную игру света и тени на его лице.

— Я бы на это не поставил, — поморщился подполковник. — Мне кажется, он стал ещё более матёрым.

Генерал стучал пальцами по столу. Звук в тишине комнаты казался оглушительным, словно артиллерийские залпы вдалеке. На его лице отражалась буря эмоций, тщательно сдерживаемая железной военной дисциплиной.

— Только что использовали не только Магинского, но и меня, — произнёс он наконец. — А этого Михаил Григорьевич очень не любит и не может позволить никому, даже императору.

Сосулькин вздрогнул. Редко генерал говорил о себе в третьем лице, и это всегда предвещало бурю. Подполковник подошёл к шкафу, достал бутылку коньяка и два стакана.

— Выпьете, Ваше Высочество? — предложил он, наполняя стакан янтарной жидкостью.

Ростовский не ответил, но взял предложенный напиток. Сделал глоток, поморщился.

— Изучи бумагу, — приказал генерал. — Что именно они сделали?

Подполковник разложил документ на столе, приглаживая смятые от частого чтения углы. Достал из выдвижного ящика увеличительное стекло и начал методично исследовать текст.

— Мне кажется, дело в бумаге, — произнёс он после нескольких минут изучения. — Смотрите, здесь и здесь…

Военные склонились над документом. Ростовский прищурился, вглядываясь в указанные места.

— Вижу, — кивнул он. — Полупрозрачные вкрапления, словно…

— Манапыль второго порядка, — закончил за него Сосулькин. — Редкая вещь, даже в столице мало кто умеет с ней работать.

— Значит, император, — произнёс наконец генерал. — Никто другой не имеет доступа к таким ресурсам. Да и тут нужен артефактор минимум десятого ранга… Как же я не подумал об этом?

Зубы мужчины скрипнули.

— Связь с турками? — осторожно предположил подполковник. — Это серьёзное обвинение, Ваше Высочество.

Ростовский резко повернулся, в его глазах сверкнула ярость.

— А разве не об этом всё говорит? — он ударил кулаком по столу. — Посмотри, как красиво сложилось! Мы получаем приказ прекратить наступление, когда победа в кармане. Отправляем дипломата, которому я обещаю графский титул. Он возвращается с заключённым миром, но оказывается турецким беем с землями. А я только что сделал его графом!

Сосулькин стоял неподвижно, понимая, что лучше дать генералу выпустить пар. Ростовский в гневе — страшное зрелище.

— Дипломата пытаются убить свои же, — продолжал генерал, считая по пальцам. — Затем присылают дюжину его двойников, чтобы окончательно запутать ситуацию. На границе солдаты стреляют во всё, что напоминает Магинского. А когда настоящий всё-таки добирается, у него на руках оказывается документ без упоминания о землях и титуле бея. Идеальная западня!

Подполковник помассировал переносицу. Картина и впрямь складывалась неприглядная.

— Мой брат… — выдохнул Ростовский, и в его голосе звучала такая боль, что Сосулькин невольно отвернулся. — Я всегда знал, что он завидует моей популярности в армии. Но пойти на такое…

— У нас недостаточно доказательств, — осторожно заметил подполковник. — Это может быть работа отдельных лиц в окружении императора.

Генерал покачал головой.

— Такие вещи не делаются без его ведома, — произнёс он тихо. — Манапыль второго порядка не купишь на базаре. И настолько масштабную операцию не провернёшь без имперской разведки.

Военные молчали, каждый думал о своём. Князь понял, что брат решил окончательно от него избавиться. А это может значить только одно — то, чего он опасался больше всего. Скрытое стало явным. Император Русской империи вступил в сговор с султаном Османской империи. Монарху пришлось пойти на этот шаг, раскрыть свои карты.

Ростовский посмотрел на Сосулькина, который теперь стал частью Амбиверы.

— Магинский подозревает что-то подобное, — сказал подполковник. — Иначе не спросил бы про изменение документа.

— Умный мальчик, — кивнул генерал. — Слишком умный для своего возраста и положения.

Он вернулся к столу, снова взяв в руки документ о мире.

— В штабе есть шпион, — произнёс Ростовский тихо. — Ты это понимаешь?

Сосулькин кивнул. В последнее время утечки информации случались слишком часто, чтобы считать это просто совпадением.

— И я его найду, — продолжил генерал. — Накажу так, чтобы другим неповадно было. Но сейчас главное — разобраться с этой ситуацией.

Он снова начал ходить по кабинету, заложив руки за спину. Сосулькин молчал, позволяя генералу думать.

— Знаешь, что самое страшное? — спросил Ростовский, остановившись у карты империи, висевшей на стене. — Они считают меня глупцом. Думают, я не пойму, в чём дело.

— Ваше Высочество, просто…

— Нет, Эдуард, — перебил его генерал. — Они просчитались. Слишком уверены в собственной неуязвимости.

Князь подошёл к окну, глядя на лагерь, освещённый закатным солнцем. Сотни палаток, тысячи солдат — все они подчинялись его воле, верили в него.

— Император узнал про то, кого отправили, и про требования Магинского о титуле, — произнёс Ростовский, не оборачиваясь. — Как ты думаешь, почему брат позволил мне даровать ему графское звание?

Сосулькин нахмурился.

— Чтобы усилить эффект, когда всё вскроется, — ответил он. — Получается, дипломат возвращается с подписания мира, получает титул графа от генерала южной армии. А сам при этом — турецкий бей.

— Именно, — кивнул князь. — По факту я очень сильно подставился. Очень!

Он вернулся к столу, сел в кресло.

— По-хорошему, нужно убить Магинского как предателя, — произнёс генерал задумчиво. — Земли он получил от султана, титул и жену. Факты налицо: продался. А я взял его и поощрил. И теперь всё выглядит так, будто я в сговоре с турками, а не император.