Ропот стих. Бойцы переглядывались. Они начали понимать, к чему я веду.

— Что самое важное на войне? — спросил, подойдя к Мехову и глядя ему прямо в глаза.

— Сила! — выпалил он без раздумий.

— Скорость! — выкрикнул Трошкин.

— Меткость! — добавил Патрушев.

— Удача! — закончил Козинцев.

Я покачал головой, отступая на шаг.

— Нет. Всё это играет роль, но самую большую, — сделал паузу, — выносливость. То, сколько вы можете стоять на ногах.

Снова начал ходить перед строем, чётко выговаривая каждое слово.

— Идёт бой, вы устали, и всё. Плевать на скорость, силу, меткость! То, что тренируете сейчас, показывает ваши пределы, чтобы я понимал, на что могу рассчитывать. И я увидел.

Солдаты стояли, не шелохнувшись, внимательно слушая каждое моё слово.

— Насчёт занятий. Первое и самое важное в битве пехоты: умение быстро бегать, падать, вставать и снова бежать играет ключевую роль. Делать это нужно до момента, пока не вернётесь к своим. А если вы устали, вы — мертвы.

Указал в направлении поля сражения.

— Я нагрузил вас так, как будет там. Лишил сна, потому что под обстрелом отдохнуть не получится. Несколько минут, чтобы поспать, посрать и поссать, и делать это придётся одновременно.

Кто-то нервно хихикнул, но тут же замолк под моим тяжёлым взглядом.

— А то, из-за чего вы разозлились больше всего — игра «трое тащат пятерых»… Это навыки спасения раненых. Или думаете, что всегда тех, кто уцелел, будет больше? — я сделал паузу. — Хрен вам! Даже если и так, одни прикрывают отход других. Или кого-то бросите, а других возьмёте? А пока будете бежать, по вам не станут стрелять?

Солдаты потупились, опустив взгляды. На их лицах отразились понимание и стыд.

— Элитный отряд, — продолжил я, покачивая головой. — Жалующиеся детишки. Идите ещё генералу скажите, что война — это сложно, больно и может закончиться смертью… В вас вложились и продолжают вкладывать, а вы недовольны.

Я оглядел нестройные ряды.

— Поднять руку, кто сегодня же отправится нести службу, как все остальные? — громко спросил бойцов. — Ну? А что такое? Там не будет тренировок, только бой. Старое ружьё, без зелий и ваших командиров. Дадут кого-нибудь типа Рязанова.

Граф сверкнул глазами и поморщился. Он, кстати, единственный, кто молчал и всё делал. Старается-то как… Ладно.

— Что, желающих нет? — хмыкнул.

Никто не пошевелился. Все стояли, боясь поднять глаза.

— М-да, разочаровали, — покачал я головой. — А вы, — повернулся к командирам, — ещё больше. Поэтому мой приказ: всем солдатам умыться и лечь спать. И не дай бог я увижу, что кто-то ворочается! А вы, господа, — обвёл взглядом командиров, — будете нести охрану всю ночь.

— Но! — вдруг выступил вперёд один из солдат. — Накажите нас, это мы виноваты.

Улыбнулся, вот только всё так же — не весело, а как-то… хищно.

— Я вас и наказываю, — кивнул солдату. — Выполнять!

Бойцы бросились исполнять приказ. Через несколько минут лагерь опустел, все разошлись по своим местам. Командиры отрядов остались стоять передо мной, ожидая дальнейших распоряжений.

— Двое суток… Неплохо, — произнёс задумчиво, глядя на звёздное небо. — Для большинства операций хватит. Я всё ждал, когда кто-то сдастся, но не думал, что вы тоже сломаетесь.

Повернулся к командирам и встретился с ними взглядом. Воронов морщился, а Коля… Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони и выступила кровь.

Все козырнули и разошлись по периметру лагеря. Я же направился обратно к казарме. Нужно было разбудить Смирнова и узнать новости из рода.

Было бы у меня больше времени, не прибегал бы к таким суровым нагрузкам. Но есть что есть, и с этим придётся работать. Пусть пока все думают. Быть элитным отрядом и казаться — совершенно разные вещи.

В своём «кабинете» я застал Игоря Николаевича всё ещё спящим. Он лежал на узкой койке, свернувшись калачиком, и тихонько посапывал. На его лице застыло выражение абсолютного спокойствия — резкий контраст с тем испуганным человеком, которого я встретил несколько часов назад.

Подошёл к койке и легонько потряс Смирнова за плечо.

— Игорь Николаевич, — позвал я. — Пора просыпаться.

Мужик дёрнулся, открыл глаза и несколько секунд непонимающе смотрел на меня, не соображая, где находится.

— Павел Александрович? — пробормотал он сонно. — Что… Где я?

— На войне, — усмехнулся я. — Вставайте, нам нужно поговорить.

Смирнов с трудом сел на койке, протирая глаза кулаками, словно маленький ребёнок. Его взгляд постепенно прояснился, возвращая мужчине осознание реальности.

— Сколько я проспал? — спросил он, оглядываясь.

— Весь день, — ответил ему. — Уже вечер. Но не беспокойтесь, мои люди перенесли всё в лабораторию. Она готова.

— Так быстро? — удивился Смирнов, окончательно просыпаясь. — Но как?

— У меня отличные солдаты, — просто ответил я, присаживаясь на стул напротив койки. — А теперь рассказывайте. Что происходит в роду?

Игорь Николаевич потянулся, разминая затёкшие от долгого сна мышцы, и провёл рукой по лицу, стирая остатки дремоты.

— С чего начать? — задумчиво произнёс он, собираясь с мыслями.

— С Ольги, — предложил я. — Как она?

При упоминании дочери лицо Смирнова просветлело, в глазах появился отеческий блеск гордости.

— Ольга… — Игорь Николаевич улыбнулся. — Девочка не спит ночами, Павел Александрович. Всё работает, работает и работает. Вы дали ей такой толчок! Она не только освоила рецепты базовых зелий, но уже экспериментирует с собственными формулами.

— А ранг? — поинтересовался я. — Продвинулась?

— Да! — с гордостью ответил Смирнов. — Недавно перешла, и всё благодаря вам и вашей поддержке. Если бы не ваше доверие, не знаю, что бы с нами было.

Я кивнул, довольный результатом. Девочка старательная и развивается в нужном направлении. Это хорошо.

— А Лампа? — спросил, вспомнив о втором алхимике в моём распоряжении.

— Евлампий… — Смирнов покачал головой с выражением, которое трудно было истолковать однозначно. — Странный он стал, если честно. Такое ощущение, будто парень живёт двумя жизнями. Днём он один человек, а ночью… словно кто-то другой. Голос меняется, манеры…

Я сдержал улыбку. Ещё бы, ведь действительно так и есть. Днём — Лампа, ночью — дядя Стёпа. Но Смирнову об этом знать не обязательно.

— А результаты? — перевёл разговор в нужное русло.

— О! — оживился Смирнов. — Тут прорыв. Если раньше его зелья были… гениальными, то теперь они не уступают лучшим образцам в империи. Некоторые даже превосходят.

— Отлично, — кивнул я. — А что с охотниками? Витас, Медведь?

Игорь Николаевич потёр шею, словно вспоминая что-то неприятное.

— Ваш род, Павел Александрович, сейчас больше похож на военную базу, чем на землевладение. Витас и этот… Медведь… Они просто не слезают с людей. От заката до рассвета — тренировки, охота, снова тренировки. Честно говоря, я никогда не видел, чтобы охотники так выкладывались.

Я кивнул, слушая эти новости с внутренним удовлетворением. Именно то, чего и добивался.

— Людей стало намного больше, — продолжил Смирнов. — Ваш род разрастается. Охотников теперь не одна и не две сотни, а гораздо больше. Я и не знаю точную цифру, если честно.

— А кристаллы? — подался вперёд. — Добыча идёт?

— Да, регулярно, — подтвердил Смирнов. — Ваши жёны… следят за этим процессом вместе с Витасом. Я мало вникаю, но слышал, что они постояннораспределяют кристаллы согласно указаниям.

— А Жмелевский? — задал следующий вопрос.

— После вашего… визита к нему, — осторожно начал Смирнов, — господин Жмелевский стал намного сдержаннее в своих действиях. Войска императора отвели от границ владений Магинских. Повытчик сам остаётся в своей резиденции и, по слухам, всё ещё восстанавливается после ранений.

Я хмыкнул, вспоминая, как Лахтина разгромила дом Жмелевского. Да, этот урок запомнится ему надолго.

— Что с Сашей? — спросил, подумав о девушке, которую забрал с собой после той атаки.