— А подробнее? — спросил я, подойдя ближе к Коле.

— Ну, когда вы сражались, — начал он рассказывать уже увереннее, — я увидел, как что-то тёмное метнулось к вам. Не человек и не монстр, а именно… тень. Будто сгусток черноты. Мелькнула, и вы схватились за спину.

Провёл рукой по шее, разминая затёкшие мышцы. Заглянул в себя в попытке найти следы хоть чего-то. Яда не чувствую, проклятия или отравления некромантов — тоже. Хм… Тогда? Нет, это не похоже на тех, кого я перечислил. Тут что-то другое.

Коля переминался с ноги на ногу, ожидая моей реакции. Его бледное лицо, обрамлённое короткими волосами, выражало неподдельное беспокойство.

— Кто ещё видел? — спросил я, рассматривая каждую деталь на лице подчинённого.

— Трошкин и двое бойцов, — ответил он быстро. — Мы думали, что вас ранили в бою, и потом просто…

— И решили молчать? — приподнял я бровь.

— Н-нет… Говорили между собой, — он нервно сглотнул. — Никто не верил, что такое возможно. Решили: от страха все по-разному видели.

В этот момент в медчасть вошли двое солдат, мне с Колей принесли форму. Два комплекта парадной, три — полевых, туфли, сапоги, мыльно-рыльные принадлежности. За этими бойцами через пару минут появились ещё несколько человек с сумками.

— Вот, Павел Александрович, — оживился Костёв, явно радуясь смене темы, — нам даже выделили талоны на еду и…

Тут у парня затряслись руки, когда из конверта он достал несколько купюр.

— Деньги, — прошептал он с таким благоговением, будто увидел клад. — Пятьсот — вам и сто — мне.

Коля проглотил слюну и смотрел на банкноты, пока я переодевался. Для деревенского пацана это наверняка целое состояние, хотя у меня в поместье рабочие намного больше получают.

— С тенью разберёмся позже, — бросил я, застёгивая рубашку. — Спасибо, что рассказал.

Мои мысли снова вернулись к странному нападению. Не нравится мне, когда я что-то не понимаю, особенно врагов и их мотивы. Поправил китель и рубашку. Награды? Убрал во внутренний карман, не до них сейчас.

А что если… кто-то достаточно сильно воздействовал на солдат? Мозгоклюй, и именно он сделал так, чтобы все видели тень, хотя там был… А вот тут может быть кто угодно. Пока эта версия мне нравится больше всех, да и логичнее она.

Запомнил: нужно проверить ребят, которые видели тень. Может, ещё что-нибудь заметили, что пропустил Коля. А по-хорошему лучше допросить с пристрастием, используя свои иголочки правды.

Мы вышли из медчасти и направились к месту встречи с Сосулькой. В голове всё ещё крутились мысли о тени, некроманте и мозгоклюе. Не может же быть так, что тут и боец элитного отряда, и некромантия, и ментальная магия? Не… Хрустнул шеей. Слишком сложно. Да и как бы они меня нашли? Бросали же из части в часть.

Задержался, чтобы собрать своих многоглазиков. Тем временем по дороге к нам бежал Воронов. Барон остановился и оглядел меня с головы до ног, словно проверяя, не галлюцинация ли перед ним. Его одутловатое лицо раскраснелось от быстрого бега, а китель съехал набок.

— Павел Александрович, — кивнул он с непривычным почтением. — Мы… Я… Вы… Выжили, и всё благодаря вам и вашим тренировкам! Теперь я понял. На шкуре своей испытал, увидел. Никто ничего не смог сделать, а вы… Отряды… Спасибо, я ваш должник.

Что-то изменилось в этом плюшевом аристократе. В глазах появился какой-то огонёк, уверенность. Вон как заговорил. Посмотрим, надолго ли такая перемена.

— Будет вам, — хмыкнул я, глядя на распаренного Воронова. — Фёдор Васильевич, на то мы и военные, у нас общая цель и некое братство.

И томский барон взял и расплакался прямо посреди плаца. Это было… странно. Взрослый мужик, земельный аристократ рыдает, как дитё малое. К счастью, рядом никого, кроме нас, не было — иначе позору не оберёшься.

Наконец-то увольнительная… Томск! Отлично. Проведу кое-какую работу, пока есть время. Пора запускать свой план в действие, и мне как раз в этом поможет…

— Вы собраны? — уточнил я у Воронова, когда тот вытер слёзы рукавом.

— Да, — кивнул пацан и тут же рванул к своей сумке, словно только что вспомнил о ней.

Наша троица направилась к машине, которая уже ждала у ворот части. Чёрная, с матовым металлическим блеском, она сверкала под лучами палящего солнца.

— Эдуард Антонович, — обратился я к Сосульке, уже стоявшему возле транспорта. — Разрешите с нами поедет младший лейтенант Воронов?

Майор смерил барона взглядом и поморщился, будто кислятину в рот взял. Его холёные руки показательно поправили идеальный китель, а на губах появилась гримаса. Но в следующую секунду она сменилась фальшивой улыбкой.

— Разрешаю, — кивнул он, открывая дверь авто. — Парочка сопляков или тройка — какая разница?

Залезли в машину и выехали за ворота части. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Окна открыты все, но это никак не помогло сделать воздух в транспорте прохладнее. Горячие потоки обдували кожу, пока мы уезжали из части.

Ещё один этап пройден. Пусть не в лоб, как хотелось, и пришлось совершить несколько кульбитов, но я справился с частью поставленной задачи. Выявил предателей во вверенной мне части, окончил офицерскую школу и получил звание. Дальше отдых и фронт — непонятно, что хуже.

За окном мелькали бескрайние степи. Жёлтая выжженная трава стелилась до самого горизонта, изредка прерываясь чахлыми деревцами. Небо, словно раскалённая синяя сковорода, нависало над землёй. Ни облачка, ни намёка на прохладу.

Воронов умудрился даже на дорожку взять себе еды. Сейчас точил какие-то бутерброды, пока не видел майор. Крошки падали на форму, но барону было плевать. Он с таким упоением уминал провизию, словно не ел несколько дней.

Коля же воспрял духом и глядел во все глаза, пока мы ехали по степи. Для деревенского парня, который дальше своего села нигде не был, даже такой пейзаж казался чем-то удивительным.

Через час мы добрались до военного городка. Сначала показались стены и бастионы — старинные, но явно ухоженные и поддерживаемые в идеальном состоянии. Потом каменные здания за ними, теснящиеся за крепостной стеной, будто птенцы под крылом наседки.

Городок производил впечатление музейного экспоната, словно история здесь застыла века два-три назад. Каменные мостовые, невысокие домики с яркими крышами, кованые фонари на перекрёстках.

И в этом историческом пейзаже — обилие военных. Очень много солдат. Почти все мужчины за редким исключением — в форме. Серые и синие шинели, золотые и серебряные пуговицы, фуражки с блестящими кокардами. Остальная часть населения — простолюдины. И девушки.

Их тут в несколько раз больше, чем мужчин. В летних платьях разных цветов, с зонтиками от солнца, смеющиеся и кокетливые, они создавали удивительный контраст с суровой военной обстановкой.

Воронов и Коля не могли оторвать глаз от девиц. Словно два голодных волка, увидевшие кусок свежего мяса, они провожали взглядами каждую юбку, которая мелькала за окном машины.

— Молодые люди, — лениво бросил майор, поймав их взгляды, — имейте в виду, что любые контакты с дамами запрещены. Формально вы на службе. И я бы не рекомендовал брюхатить кого-то, чтобы потом не жаловались в командование, а вас после не разыскивали. За это строго наказывают. Вам дали уникальную возможность вкусить гражданской жизни перед фронтом.

— Вообще ничего нельзя? — тут же уточнил Воронов, не скрывая разочарование в голосе.

— Почему же, — пожал плечами Сосулькин. — Гуляйте, спите, ешьте, пейте в меру. Все ваши действия не должны опорочить статус русского солдата и, что важнее, честь офицера. Да, Магинский, твои люди — твоя ответственность. Если что, отвечаешь по полной.

— Понял, — кивнул я, наблюдая, как Коля и Фёдор тяжело вздыхают.

Мы остановились возле трёхэтажного здания из красного кирпича. Резные перила балконов, высокие окна, вывеска с золотыми буквами — «Офицерская». На входе — двое часовых, вытянувшиеся по струнке, когда увидели подъезжающую машину.