Безо всякого понуждения со стороны, в здравом рассудке и трезвом рассуждении… Соглашается стать женой графа Нортмана Рейнальда Арельса. И клянется быть ему верной супругой, блюсти интересы мужа выше своих, не противиться его воле, и не вмешиваться в дела, без прямого на то позволения…'.

Алесия наморщила нос. Но все же дочитала клятву до конца. Хотя больше это походило на договор, где одна из сторон оказывается в не самых выгодных условиях. «Быть мудрой, почтительной, неизменно доброжелательной. С гневом отрицать любые недостойные намеки и сообщать о них супругу».

И, что самое печальное, — ни слова о любви.

Учить клятву пришлось почти всю ночь. Раз за разом вчитываясь в ровные строчки, девушка невольно чувствовала себя студентом, отложившим подготовку к экзамену на самый последний момент. Однообразный текст никак не хотел укладываться в голове.

Если в стихах можно хотя бы зацепиться за рифму, то в брачной клятве зацепиться было решительно не за что. Во-первых — проза. А во-вторых — полное отсутствие смысла и сюжета. Сплошные — «должна» и «обязуюсь».

Поспать в итоге удалось всего часа два. Поэтому утром, когда в комнату впорхнула служанка, Алесия пребывала не в самом благожелательном расположении духа. Глаза слипались, скулы сводило от зевоты, а в голове, вместо собственных мыслей, монотонно тянулось — «клянусь быть супругой… почтительной… вести хозяйство твердой рукой»…

Тьфу!

— Госпожа… Госпожа! — Агнета легонько потрясла Алесию за плечо.

Та встрепенулась, сообразив, что успела слегка задремать. Прямо вот так — сидя на кровати, с открытыми глазами.

— Госпожа, я принесла вам травяной отвар для умывания. — девица заглянула ей в лицо. — И горячий шоколад с булочкой. Пора вставать. А внизу вас уже мастер по прическам дожидается, его сиятельство сказал, что…

— Не надо. — выдохнула Алесия, останавливая поток слов. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то посторонний копался сегодня в ее голове. Еще растрясет текст клятвы, который с таким трудом был туда вмещен.

Агнета растерянно моргнула.

— Унести шоколад?

— Унеси мастера по прическам.

— Ээм… А… — служанка покосилась на дверь и покорно кивнула. — Как вам будет угодно, госпожа.

Дождавшись, пока Агнета умчится передавать поручение, Алесия усилием воли заставила себя встать. Оптимизм, который она старательно поддерживала в себе все последние дни, куда-то улетучился. Настроение было тягуче-противным. Будто встала не ради собственной свадьбы, а убрать за котом, которого стошнило на любимый коврик.

А от одной мысли, что следующую ночь придется провести с совершенно посторонним мужчиной, к горлу подкатывал едкий комок. Какая же гадость!

Облокотившись руками на умывальный столик, Алес заглянула в таз с травяным отваром. Из отражения на нее смотрела черноглазая девушка. Хмурая, чуть заспанная, но все равно довольно очаровательная.

Деревенская жизнь определенно пошла ей на пользу. Круги под глазами канули в небытие. Щеки слегка округлились, из-за чего лицо теперь казалось еще более милым и наивным. Повезло графу, такую красотку себе отхватил. Причем, даже не приложив особых усилий.

Вопрос только в том — оценит ли? В этом девушка очень сомневалась.

Умывшись теплым отваром из ромашки и выпив шоколад, Алесия почувствовала себя гораздо бодрее. Счастливой невестой она по-прежнему себя не ощущала, но о грядущем торжестве думалось уже без прежнего отвращения.

Могло быть и хуже.

В комнату вернулась Агнета, держа на вытянутых руках нежно-голубое платье. Одно из тех, что некогда принадлежало прежней баронессе. Довольно скромное по меркам высшего света, но от пошива специального свадебного наряда Алес отказалась наотрез.

— Госпожа, изволите одеваться?

В глазах Алесии зажглись едва заметные огоньки.

— А может мне отправиться в храм прямо так? — она кивнула на ночную рубашку. — Только представь, в каком восторге будут столичные сплетники.

— Госпожа! — возмущенно охнула Агнета. — Это… это же!

— Это всего лишь шутка. — успокоила ее девушка. — Просто у тебя было такое серьезное и торжественное лицо, что я не удержалась.

Агнета только покачала головой. У нее в голове не укладывалось, как можно шутить в такой день.

После одевания настало время прически. С ней Алесия тоже решила не мудрить. Просто заплела две объемные косы и собрала их в «корзинку». Получилось на удивление неплохо. Почему-то с волосами всегда так, чем меньше стараешься, тем симпатичнее результат. Даже Агнета не нашла к чему придраться.

— Вам очень к лицу, госпожа. — похвалила служанка. — Может… только… добавить в волосы немного цветов? Я слышала, так сейчас делают все дамы.

— Чтобы голова походила на клумбу? — поморщилась Алес. — Не хочу. Лучше гребень. Тот, что мне Лайон подарил на рубеж молодости.

Агнета просияла. Она искренне огорчалась, что госпожа редко надевает подарок брата — гребень с цветами из драгоценных камней. С другой стороны, вещь была слишком дорогой для деревни. Еще потерялась бы ненароком.

Наконец, приготовления подошли к концу. Алесия еще раз прошлась пальцами по прическе, выпустив напоследок несколько локонов. И решительно встряхнула головой. Она по-прежнему не ощущала себя невестой. Скорее уж солдатом, готовым к бою.

— Как я выгляжу?

— Госпожа, вы всегда прекрасны. Но сейчас особенно!

Впрочем, ожидать от служанки другого ответа не приходилось. Агнета всегда была готова восхищаться своей госпожой. И делала это вполне искренне.

Интересно, что скажет Лайон?

У Лайона слов не нашлось. По крайней мере в первые несколько минут. Он молча рассматривал ее с таким выражением лица, будто видел впервые. Затем покачал головой.

— Ты сейчас совершенно не похожа на себя.

Алесия чуть изогнула бровь.

— В хорошем смысле, или в плохом?

— Скажем так, если Нортман Арельс останется равнодушным, значит, у него нет ни глаз, ни сердца. Ты сейчас такая юная, свежая… Как первый день весны.

Девушка улыбнулась, принимая комплимент. Хотя в памяти невольно всплыл первый весенний день в поместье. Слежавшиеся сугробы, грязь. Все же поэтичные сравнения порой очень далеки от реальности.

— Будем надеяться, что граф тоже любит весну. Может статься так, что ему больше по душе зима. Или осень…

К западному храму постепенно съезжались гости. Официально — поздравить молодых. На деле — лично взглянуть на столь странный и неожиданный союз. Родовитый граф и разведенная баронесса. У многих в голове не укладывалось, как такое могло произойти.

— … говорят, на их браке настоял сам король. — прошептала одна пожилая дама, склонившись к самому уху такой же немолодой подруги.

— Глупости, его величество никогда не вмешивается в личную жизнь подданных.

— Герцогиня Горткон была тому свидетельницей. — дама на миг умолкла, кивнув кому-то из знакомых, а затем продолжила свистящим шепотом. — Она рассказывала, что его величество едва ли не лично привез бывшую баронессу во дворец, расцеловал ей руки, осыпал комплиментами и усадил рядом с собой.

— Не может быть! — ахнула собеседница.

— И это еще не все. Затем, его величество объявил, что лично выдаст ее замуж. За особые заслуги перед королевством.

— Какие у этой девчонки могут быть заслуги? Разве что в постели короля? Мужчины порой так неразборчивы…

Прикрывшись веерами, дамы стыдливо хихикнули. Но предположение обеим пришлось по душе.

Шагах в тридцати от них, тоже происходил не менее занимательный разговор.

— У графа Арельса только дочь, а ему нужен наследник мужского пола.

— Почему же он тогда женится на девице, не способной иметь детей?

— Подозрительно это. Еще и с бароном Кьярти, говорят, какая-то странная история была.

— Жалко девчонку. Нортман при первом же удобном случае свернет ей шею, как некогда первой жене.