Лицо медленно менялось — удивление сменилось шоком, потом благоговением. Глаза распахнулись широко, когда он их открыл. Он посмотрел на меня, потом на свои руки, потом снова на меня.

— Я… — начал он и осёкся. Сглотнул с трудом, прочищая горло. — Я чувствую её. Она… она везде. Словно я погрузился в океан чистой силы и плаваю в нём. Я могу дышать ею, пить её, она сама течёт в меня.

Ульрих закрыл глаза тоже, не дожидаясь приглашения. Вытянул руки в стороны медленно, словно пытался обнять весь окружающий мир. Дышал глубоко, размеренно, впитывая каждый вдох полной грудью. Лицо постепенно расслабилось, напряжение покинуло мышцы, морщины разгладились. Когда он открыл глаза несколько секунд спустя, в них горел яркий огонь восторга и изумления.

— Невероятно, — выдохнул он с придыханием. — Я никогда… никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Это как… как всю жизнь дышать застоявшимся воздухом в подвале без окон, а потом выйти на вершину горы и вдохнуть чистейший воздух полной грудью.

Торс просто кивнул. Коротко и чётко, как всегда. Но я видел изменения в его позе. Спина выпрямилась сама собой, плечи расправились. Руки опустились свободно вдоль тела, а не были напряжены постоянно. Он стоял спокойнее, увереннее, устойчивее. Словно невидимый груз, который он тащил на себе всю жизнь, внезапно свалился с плеч.

Первая терра.

Место, где всё началось когда-то давно, исток всех остальных терр. Я наконец понял, почему именно это место называлось Первой террой. Не потому что оно было создано первым по времени. А потому что здесь концентрация магии была первичной, изначальной, максимально возможной.

Я снова посмотрел на город далеко внизу в долине. Вгляделся внимательнее, изучая каждую деталь, которую мог разглядеть с такого расстояния. Здания определённой формы. Улицы, идущие под конкретными углами. Площади в характерных местах. Общая планировка всего поселения.

Что-то в этой картине цепляло взгляд настойчиво, не давало покоя, скребло изнутри черепа. Я прищурился сильнее, напрягая зрение до предела, пытаясь рассмотреть детали.

Стоп. Я знаю это место.

Не просто «вроде похоже на что-то виденное». Нет, я точно знаю его. Я помню эти улицы, я помню форму этих зданий. Я помню расположение площадей. Я помню планировку этого города. Я видел всё это раньше.

Сердце ёкнуло, пропустило удар. Дыхание перехватило на секунду. Я почувствовал, как по спине пробежала волна холода, не имеющая ничего общего с морозом вокруг.

Это был…

Нет. Этого не может быть. Это невозможно. Это абсурд.

Но чем дольше я смотрел на город, тем яснее становилось. Расположение главных улиц относительно друг друга. Форма центральных зданий. Большая площадь посреди города. Всё совпадало один в один. Каждая деталь была на своём месте. Никаких отличий.

Это был мой город.

Город, где я вырос. Где провёл детство и юность. Где жил до того, как всё пошло к чертям, где всё началось и всё закончилось одновременно.

Как это вообще возможно?

Меня вырвали из моего мира насильно. Украли кристалл души, лишили силы, выбросили в эту реальность без объяснений и причин. Я путешествовал по террам, сражался, выживал, пытался найти ответы. И теперь я стою на горе в снегу и смотрю на город из своего прошлого, который не должен существовать здесь ни при каких обстоятельствах.

Что происходит? Какая игра ведётся? Кто за этим стоит?

Сердце застучало сильнее, быстрее. Дыхание участилось против моей воли. Руки сжались в кулаки непроизвольно, ногти впились в ладони. Я не мог оторвать взгляд от города внизу. Каждая деталь кричала мне прямо в лицо: «Это мой дом, настоящий дом…»

Но это было невозможно. Логически, рационально, физически невозможно.

И всё же город стоял передо мной, реальный и осязаемый.

Что-то тёплое и мягкое коснулось моей ноги внезапно. Я вздрогнул от неожиданности, дёрнулся инстинктивно, едва не потеряв равновесие. Посмотрел вниз быстро, напрягаясь к возможной угрозе.

Амика.

Она выползла из-под моей одежды, где пряталась весь путь через портал и после него. Шерсть была взъерошена во все стороны, торчала смешными клочками. Глаза сонные, полузакрытые, недовольные происходящим. Она посмотрела на снег вокруг с явным и неприкрытым отвращением.

Сморщила брезгливо нос. Осторожно, словно боясь обжечься, дотронулась одной передней лапой до белой массы. Снег холодный и мокрый. Она отдёрнула лапу мгновенно, как от огня. Встряхнула её резко несколько раз, пытаясь стряхнуть неприятные ощущения.

Потом подняла морду вверх, посмотрела на меня жёлтыми глазами. Мяукнула один раз. Тихо, жалобно, с явной просьбой убрать это холодное дерьмо. Прижалась к ноге всем телом, начала тереться боком. Мурлыкала негромко, вибрация проходила сквозь ткань штанов, доходила до кожи.

Я наклонился, почесал её за ухом. Она прикрыла глаза, мурлыканье стало громче и увереннее. Поднял монстра, окутал эфиром и убрал себе под куртку. Мелкая засранка, тут же начала себе строить домик. Когти выпустила, впилась мне в живот.

— Марк? — голос Лока прорезал туман в голове, вернул к реальности. — Ты чего застыл как статуя?

— Всё нормально, — буркнул я, не глядя на Лока. — Просто думаю.

— О чём? — он не отставал, подошёл ближе.

— О том, что нам делать дальше. Куда идти и какой план.

Лок посмотрел вниз на город, оценивая расстояние, потом перевёл взгляд обратно на меня.

— Спускаться, очевидно же. Или ты собираешься здесь замёрзнуть насмерть, любуясь пейзажами?

— Спускаться, — согласился я.

Ульрих подошёл ближе, остановился рядом с нами. Посмотрел на склон горы оценивающе, прикидывая возможный маршрут спуска.

— Путь будет непростым, — заметил он спокойно, но с долей сомнения. — Снег скользкий. Лёд ещё хуже. Склон крутой местами. Один неверный шаг — и полетишь кубарем вниз метров на пятьсот. Если повезёт, разобьёшься насмерть сразу. Если не повезёт… будешь катиться, ломая кости по пути.

— Справимся, — произнёс Торс негромко. Это были его первые слова за последнее время.

— Тогда пошли, — я двинулся вперёд к другому краю склона, не дожидаясь дальнейших обсуждений.

Остальные последовали за мной молча, выстроившись цепочкой. Мы начали спуск, проверяя каждый шаг перед тем, как перенести вес.

Первые метров двадцать оказались относительно простыми. Снег плотный, утрамбованный ветром, держал вес без проблем. Я шёл медленно и методично, ставя ногу аккуратно, переносил вес постепенно, следя за реакцией поверхности. Снег хрустел под ботинками глухо, проваливался на пару сантиметров, но не больше.

Лок шёл следом за мной, постоянно ругаясь вполголоса. Он поскальзывался регулярно, махал руками смешно, пытаясь удержать равновесие. Едва не падал каждые десять шагов. Ульрих двигался аккуратнее и внимательнее, контролируя каждое движение тщательно. Торс просто шёл. Тяжело, медленно, но абсолютно уверенно. Словно никакой снег и лёд не могли сбить его с ног.

Склон начал становиться круче постепенно. Угол увеличивался плавно, но неумолимо. Снег стал глубже, рыхлее. Я проваливался теперь по колено, иногда выше. Приходилось вытаскивать ноги с усилием, напрягая мышцы. Холод пробирался сквозь ткань штанов всё настойчивее, морозил кожу, добирался до костей. Дыхание вырывалось изо рта облачками густого пара, который мгновенно рассеивался ветром.

— Как же холодно, твою мать, — пробормотал Лок сквозь стиснутые зубы, которые стучали от холода. — Всё-таки я ненавижу холод и снег, а ещё гребаные горы. Лучше уж в тренашке гулять.

— Спокойно и ладно, — пожал плечами. — Никто нас не пытается убить, вокруг нет конца света. Так что прямо тихий рай.

— Холодный и колючий, — дал другое определение Лок.

— Хватит ныть девочка, — хмыкнул Ульрих.

— Пошёл ты старый хрен. — тут же возмутился паренёк. — Тебе плевать, ты уже своё отжил, отморозить нечего.

Улыбнулся, да уж я уже начал скучать по их перепалкам. Мы прошли ещё метров пятьдесят вниз. Склон стал совсем крутым, почти отвесным местами. Я уже не мог идти прямо. Приходилось спускаться боком, держась за камни, за редкие выступы, за всё, что могло служить опорой. Снег срывался под ногами постоянно, катился вниз небольшими комьями, оставляя за собой белый след.